Karter Khan – GORD ЭДЕМ (страница 15)

Семён посмотрел на стопку листов.

— Завтра у нас выход к гражданскому коридору. Если вы остановите допуск всех после каждой неисправной строки, мы никого туда не отправим.

— Я прошу десять минут на семь человек.

— Вы просите, чтобы связь подписывала медицинскую карту.

— Только отметку прибытия. Причину смерти Реми я не передам инженерам, и пусть инженеры не назначают живых по пакету данных.

Маркус вошёл следом: сводки со склона оборвались ещё до обвала. Он проверит это отдельно от личных дел.

Семён положил форму на стол. В его расписании уже стояли машины, грузчики, дежурные. Он постучал пальцем по слову «подтверждено».

Секретарь заглянул в архив с вопросом о завтрашних пропусках. Семён попросил подождать за дверью. Лика передвинула форму ближе к нему и показала строку, где свидетель мог написать «не видел». Семён прочёл её и потёр переносицу.

— Кого вы назначите вторым подписантом?

— Того, кто получил данные независимо. На базе это врач и сотрудник связи; на выходе — оператор и местный свидетель, если он может говорить и понимает вопрос. Иначе оставляем запись неполной.

— Местный свидетель может ошибаться.

— Поэтому подписи две.

Семён ещё раз просмотрел форму.

— На один выход. Вечером принесёте мне результат. Если очередь застрянет из-за бумажной работы, придёте с решением, как её ускорить.

— Приду, — сказала Лика.

Он ушёл, забрав одну копию. У Канзи ночью снова было пять пробуждений; Лика назначила ей осмотр после смены. Последним пришёл Леви.

— И снова ты, — сказал он. — Вчера меня считали по голосу.

— Сегодня по лицу, пульсу и подписи. Если хоть один способ тебя раздражает, скажи.

— Бумага. От карандаша рука устаёт.

— Тогда садись. Вторая подпись подождёт.

Леви сел и вывел фамилию медленно. Под лопаткой дрогнул Азраил; пальцы попытались закончить росчерк быстрее. Лика заметила, как он остановился, ослабил хватку и написал последнюю букву сам.

— Что показал вчерашний порт? — спросила она.

— Температуру в пределах. Датчик не любит повороты, которые я люблю.

— У меня в журнале другое: ты побежал к сараю, когда Ана уже видела вторую трещину.

— Я слышал её.

— Тогда в следующий раз скажи вслух, куда идёшь. Не только ей. Сьюзан на связи не знала, где ты стоишь.

— Я сказал Камлану.

— Камлану — не Сьюзан. В следующий раз скажи в общий канал.

Леви посмотрел на графу для второй подписи, потом кивнул.

Рядом ждала Инес. Она принесла с собой пустую кружку Реми — ту, без ручки, — и поставила на край стойки. Когда Леви освободил стул, она села и спросила Лику, вправе ли расписаться за минуту, в которую Реми ещё был с ними. Лика ответила, что в журнале это уже записано словами Леви, а здесь нужна только её собственная отметка прибытия. Инес раздражённо отодвинула бланк. Потом вернула, подписала и спросила, может ли оставить кружку в медицинской комнате, пока разберётся с вещами со станции. Лика нашла для неё место на нижней полке.

К обеду ошибочную отметку сняли. Медсестра седьмого сектора позвонила сама: койка Реми исчезла с экрана. Омлет остыл, и она съела его стоя между двумя вызовами. Лика вспомнила, как Реми однажды час ворчал из-за сладкого перца в омлете, и сказала, что этот он наверняка не взял бы. Медсестра рассмеялась и почти сразу замолчала.

В коридоре Канзи ждала у автомата с водой. Держала две бутылки: свою и чужую с надписью «Бак», сделанной толстыми буквами на крышке.

— Ты опять назначила мне осмотр, — сказала она.

— После выхода. Он ещё не состоялся.

— Вот именно. Вечером я могу быть занята.

— Тогда сейчас договоримся о времени.

Канзи крутила чужую бутылку в руках.

— Бак ходит за мной с едой. Ана велела ему следить, чтобы я ела. У вас с ней есть общий штаб для таких вещей?

— Нет. Она меня туда не пустила бы.

Канзи усмехнулась, но бутылку оставила на коленях. Лика села рядом и спросила, что та помнит после последней стабилизации. Канзи назвала все приборы, показания и порядок выхода. На вопрос о боли ответила позже, после паузы: сперва жгло возле виска, ночью болела челюсть. Раньше в карте стояло «жалоб нет».

Лика записала дословно. На следующей операции Канзи назовёт боль по каналу сразу, даже если задача ещё идёт.

К вечеру пришло сообщение из гражданского коридора: у нескольких эвакуируемых совпали ответы на вопросы медиков, сказанные с одинаковой паузой. Лика позвонила человеку, который составлял запись. Он был измучен и раздражён, но подтвердил: слышал людей собственными ушами. Имена назвал по одному.

Завтрашний выход оставался в графике. Лика вписала в его бумажную ведомость всех, кого должны были проверить на месте, и оставила рядом пустые строки. Когда Семён спросил, зачем их столько, она ответила:

— Узнаем после возвращения.

Глава 12 Семь минут

В гражданском коридоре пахло мокрой одеждой и краской. Две недели назад здесь проводили разметку эвакуационного пути; стрелки на полу были ещё яркими, хотя люди уже протоптали по ним серые дорожки. Канзи шла за Баком, держа в одной руке контейнер NESP, в другой — сложенный список имён, полученный от Лики.

У входа их встретил дежурный с бледным лицом и исписанным рукавом. Пока отключалась связь, он отмечал людей прямо на ткани: шесть фамилий, номера секций и возле одной большой вопросительный знак.

— Почему вопрос? — спросила Канзи.

— Женщина сказала, что её зовут Милена. Потом все остальные сказали то же самое. С ней говорили нормально ещё ночью.

Он проводил их к закрытой двери. За стеклом сидели семеро: пятеро взрослых, подросток и женщина с перевязанной ладонью. Каждый держал личный пакет с документами. Никаких одинаковых жестов; один человек теребил ручку сумки, другой пытался развязать шнурки на ботинке. Канзи уже готовилась сказать, что дежурный напрасно их вызвал, когда с конца коридора ударил металлический звук.

Семеро подняли головы в одну сторону.

— Откройте вторую дверь, — сказали они.

Голоса не совпали по высоте. Пауза перед словом «вторую» была одинаковой.

Бак шагнул к замку. Канзи остановила его за рукав.

— За ней что?

— Сервисная шахта. Леви проверяет наружный отсек.

— Тогда не открывай, пока не ответит.

Она включила NESP. Тонкая полоска интерфейса легла вдоль шеи, неприятно холодная у затылка. На медицинском экране появилось семь биосигналов и её собственный. Система умела удерживать внимание человека на одной выбранной мысли, мешая внешнему импульсу подменить её. В лаборатории это работало пятнадцать минут. На живой группе Канзи сама ограничила первую пробу семью.

— Вы меня слышите? — спросила она через дверь.

Подросток поднял руку. Остальные промолчали.

— Как тебя зовут?

— Денис.

— Тебе нужно идти через эту дверь?

Он посмотрел в сторону шахты и не смог ответить. Его рука медленно опустилась на колено.

Канзи дала системе минимальную нагрузку. Денис вздрогнул, потряс головой.