Karter Khan – GORD ЭДЕМ (страница 16)

— Я хотел спросить, почему мы ещё сидим, — сказал он. — Там люди ждут.

— Какие люди?

— Мне показалось, кто-то звал. Я не знаю.

NESP снял эту фразу с общего контура. Остальные шестеро сразу повернулись к Денису. Канзи почувствовала, как тонкая связь тянется от него дальше по комнате, к женщине с перевязанной рукой, к мужчине возле дверцы шкафа. Она добавила нагрузку. Возле левого виска кольнуло.

— Бак, давай выводить по одному. Начни с него.

— Я рядом, — ответил Бак.

Канзи открыла первую дверь на ладонь. Денис протиснулся, едва не задев её контейнер. Бак повёл его к чистому проходу. Подросток оглядывался, но отвечал на своё имя без задержки.

Следом вышла женщина с бинтом. Её звали Милена — имя из дежурного рукава принадлежало только ей. При первой попытке она села обратно и потянулась к сервисной шахте. Канзи спросила, кто перевязал ей руку. Милена рассказала: соседка из второго отсека, стянула бинт так крепко, что пальцы посинели. Пока она ругалась на соседку, Бак вывел её за дверь. Своё имя она произнесла сама.

— Три минуты, — сказал дежурный. Он держал часы у самой стены, чтобы Канзи видела.

Она кивнула. В ушах зашумела кровь. Канзи снова увидела, как оставшиеся повернули головы к шахте. Ей хотелось крикнуть, чтобы они смотрели на неё, но Денис уже вышел, когда нашёл собственный ответ. Она спросила женщину у шкафа, что та держит в пакете. «Ключи», — сказала женщина, не отводя глаз от шахты. Потом посмотрела вниз и пересчитала связку. Только после этого шагнула ближе к выходу.

Леви вышел на связь из наружного отсека.

— Шахта закрыта. С той стороны кто-то проверял замок. Следов инструмента нет. Я оставлю охрану и вернусь к вам.

— Здесь четверо ещё внутри, — ответила Канзи. — Сначала люди.

Третий мужчина задержался из-за сумки со сменными фильтрами для дыхательного аппарата жены; протиснул её перед собой и ни на миг не выпустил. Пожилая женщина отказалась идти, пока сосед за стеклом не поднял два пальца. Тогда она встала и дошла до порога.

У двери женщина спросила, вернут ли ей мешок с бельём. Канзи сначала не поняла, о каком мешке речь: возле стула ничего не было. Женщина показала на кусок ткани, зажатый под ногой соседа. Тот поднял ногу, извинился и протянул мешок через порог. На это ушло меньше минуты, но Канзи всё время чувствовала, как чужой зов опять подтягивает к себе их внимание. Она удержала нагрузку на минимуме. Женщина забрала мешок и сама шагнула в чистую часть коридора.

Женщина с ключами держала связку перед собой всю дорогу до выхода.

На пятой минуте помещение качнулось от нового удара по наружной двери. Двое оставшихся больше не отвечали хором, но снова повернулись в сторону шахты. У Канзи свело челюсть. Она прикусила язык и почувствовала кровь.

— Бак, мне нужна смена у выхода, — сказала она.

— Выводим последних. Ты держишь?

— Ещё минуту. Потом выключу.

Он поднял ладонь, показав, что услышал именно срок, а не только просьбу продолжать.

Шестой вышел быстро. Седьмой, сухой мужчина в чужой куртке, остановился напротив Канзи. За её плечом он видел ту дверь, которая всё время притягивала их взгляды.

— Там моя сестра, — сказал он.

— Как её зовут?

Мужчина растерялся. Назвал имя, потом другое. В его карточке не было сведений о родственниках.

— Может быть, она там, — сказал он уже тише. — Я слышал её голос.

— Я не знаю, кто за дверью. Здесь ты сможешь остаться и проверить это позже. Сейчас мне нужна твоя фамилия для медиков.

Он сказал, что фамилия не поможет узнать, там ли сестра. Канзи согласилась. За стеклом Бак приоткрыл рот, собираясь его поторопить, и она показала ему ладонью подождать. Мужчина сел на корточки прямо перед порогом. Снял куртку, вывернул один карман: там была карточка с фотографией двух детей. Он ткнул в старшую. «Она». Канзи посмотрела на фотографию. Потом попросила карточку не убирать.

Он назвал фамилию, запнулся на втором слоге, назвал снова. Бак подал ему руку. Мужчина посмотрел на ладонь, потом взялся за неё. С карточкой в другой руке он вышел.

На дисплее осталось двадцать две секунды до установленного ею предела. Леви уже шёл навстречу по коридору. Канзи выключила NESP. Под коленями прошла слабость, и ей пришлось опереться на раму двери.

— Все вышли, — сказал Леви.

— Семь, — ответила она. — Ты проверил шахту?

— Закрыта с обеих сторон. Причину толчков ищут отдельно. Поедем отсюда.

Бак занёс контейнер в транспорт. Канзи попыталась снять шейный контакт сама, но пальцы слишком сильно дрожали. Он отступил на шаг.

— Помочь?

Она кивнула. Бак отстегнул крепление и положил контакт в чехол, не касаясь повреждённой кожи. Канзи взяла бутылку воды, выполоскала кровь изо рта и вернула её ему.

— Язык прикусила. И челюсть болит с середины работы.

— В журнале скажешь?

— Лике уже обещала. Ей нужен и момент, когда началось.

Бак отыскал среди инструментов карандаш. Канзи написала на свободном углу листа: «Пятая минута. Левый висок, затем челюсть. Выключила сама». Листок получился неровным, но слова читались.

Позже в медблоке она положила его перед Ликой прежде, чем та спросила о самочувствии. Лика посмотрела на запись, потом попросила показать язык. Канзи открыла рот и закатила глаза: приятно было раздражаться на обычный осмотр, который наконец имел смысл.

Она попросила зеркало. На языке обнаружилась небольшая неровная ранка, совсем не похожая на боль, которую Канзи несла от двери до машины. Лика дала ей лёд через салфетку. Канзи сидела с ним у щеки и слушала, как за перегородкой спорят о порядке фамилий в списке: дежурный записал женщину с бинтом под чужим именем и теперь отказывался перечёркивать строку без свидетеля. Канзи крикнула, что Милена вышла второй. Ей ответили, чтобы сначала закончила осмотр. Она сделала лёд виноватым во всём и прикусила салфетку.

Человека, который пытался открыть сервисную дверь снаружи, Камлан привёл в карантин через другой вход. Канзи оставила тающий лёд у щеки и спросила, как он назвался.

Глава 13 На четыре пальца

В Авалоне построили вторую теплицу, прежде чем поняли, что вода до неё доходит только по вторникам. Труба проходила через старую кладовую, где рабочие держали мешки с известью; каждую зиму на этом участке появлялись новые хомуты. Ана предложила поставить накопительный бак прямо у теплицы. Бак привёл Тиамат, чтобы поднять его на опоры. Через десять минут они стояли по разные стороны пустого бака и ругались из-за пола.

— Он выдержит, — сказал Бак. — Я уже вешал сюда груз тяжелее.

— Над соседней балкой. Здесь под нами бывший слив. Я видела план.

— Плану сорок лет.

— Полу больше.

Тиамат стоял в коридоре, не входя в теплицу. Его плечи едва проходили между двумя рамами с рассадой. Внутри работница рассаживала томаты и делала вид, что не слышит спор. У неё на шее висела верёвочка с ключом; когда она наклонялась над ящиками, ключ бился о край стола.

Ана присела у люка и пустила вниз складную линейку. Та упёрлась в пустоту раньше, чем должна была. Бак ещё несколько секунд держал взгляд на том месте, куда собирался поставить бак.

— Если сдвинуть на полметра?

— На четыре пальца от твоей левой стопы проходит целая балка. На полметра — уже пусто.

— У тебя очень длинные пальцы.

— Я покажу рукой, если ты выйдешь из доспеха.

Бак сделал ещё один шаг внутрь. Под левой опорой Тиамата плитка издала короткий сухой звук. Работница подняла голову. В проходе за её спиной стояло три ящика с сеянцами; вывести их быстро не получилось бы.

— Стой, — сказала Ана.

— Держу нагрузку. Бак пуст.

— Я не про бак.

Под левой опорой шла трещина. Бак снял правую опору с плитки. Хруст не повторился. Ана взяла мел и обвела повреждённый квадрат, чтобы по дороге к грядкам на него не наступали.

— Выйди. Сейчас, — сказала она.

Бак вышел из теплицы спиной вперёд. Снаружи разомкнул плечевые пластины, вытер рукавом пот со лба и посмотрел на неё без улыбки.

— Ты кричишь так, будто я нарочно хотел уронить пол.

— Я кричала, потому что ты ещё стоял на нём.

— Я услышал с первого раза.