Каролина Шторм – Надия. Жажда моя и боль (страница 8)

– Хорошо, – нехотя, но всё же соглашается.

– Сегодня на закате, – повторяю я. – Ты обещал мне. И помни своё слово, генерал. Вилор, – добавляю, как просил.

Он расплывается в улыбке.

Глава 9

– Дался тебе этот человек, Надия, – ворчала Мирела, собирая мне с собой травы сонные на случай, если генерал снова приставать начнёт. – Сама на себя беду накличешь. Генерал твой худой человек.

– Знаю. Я бы его давно отшила, да не могу. Что-то гложет меня, Мирела, – я схватила старую цыганку за руки. – Помоги мне, прошу. Подскажи, что это. Я сама никак не разберусь.

– Бешенство это, – нахмурившись, ответила она. – Душе твоей, Надия, нет покоя с рождения. Она и рвётся, сама не зная куда. Может, тебе сам генерал приглянулся?

– Нет, что ты. Он противен хуже некуда.

– А зачем ты опять к нему идёшь? Зачем от него дары принимаешь? Мужчина вправе потребовать от тебя платы за внимание.

– Ничего я ему не дам. Сегодня схожу в последний раз, загляну в эту комнату, увижу того, кто в ней сидит, и…

Дальше я сама не знала, что будет. А только сильное желание встретиться лицом к лицу с этой тайной меня будоражило и не давало покоя.

– Смотри, Надия, будь осторожна, – предупредила Мирела. – Чует моё сердце: генерал попытается поймать тебя в силок. И если ты потеряешь бдительность, ему это удастся.

– Будь спокойна, Мирела. Я генералу не дамся, – и, поцеловав её в щёку, я выбежала из шатра, столкнувшись нос к носу с Иоской. – А ты что здесь делаешь? Подслушиваешь?

Бедный парень смутился. Молодой он ещё, совсем свежий. Глаза красивые, чёрные, руки крепкие. Многим девушкам он нравится. Да только Иоске нужна одна Надия. Та, которая его никогда не полюбит.

– Я слышал, будто ты опять к генералу собралась, – и на меня осуждающе взглянул. – Зачем тебе это, Надия? В таборе скоро слухи пойдут, что ты гаджо продалась.

– А обо мне слухи давно идут, – усмехнулась я. – И генерал не первый гаджо, с которым я… Ты и сам всё знаешь. Так зачем мне оправдываться?

Но Иоска не сдаётся.

– Нехорошо это, Надия. Ты – наша, таборная. Ты законы общие чтить должна. Баро уважать.

– Знаешь что, Иоска? Законы только Божьи есть на земле. А всё, что людьми придумано, то не имеет силы. Бог есть любовь.

– Стало быть, ты генерала этого любишь? – Иоска поморщился. – Он же вдвое старше тебя.

– Не люблю. У меня к нему другой интерес.

– Деньги? – Иоска опешил. – Неужели ты на его богатство и роскошь повелась?

– Ох, и дурак же ты, Иоска! – махнув рукой, я ушла в сторону. Не хочу с ним больше разговаривать. Если такого о Надии мнения, то пусть не приближается. Ревность ему разум ослепила. Чтоб я да за деньги генералу продалась!

А сердце щемит тоска. И такая беспросветная, что деться от неё некуда. Все меня предостерегают. А никто не сказал: «Мы защитим тебя, Наденька. Ничего не бойся». Даже Баро, который отцом назвался. Сам первый меня упрекал, что с генералом неласкова была. А теперь выходит, что я кругом виновата.

Эх, матушка, матушка… Опять твоя судьба меня в оборот взяла. Или это душа моя рвётся в ей одной ведомом направлении?

Сегодня после заката всё разрешится. И тайна, которую скрывает генерал, мне откроется. Я не уйду, клянусь, покуда не узнаю, кто у него в доме прячется. И почему так пристально на меня смотрит. Это не чужой мне человек. Это знакомый из прошлого.

* * *

– Если ты снова начнёшь говорить о своей страсти… – но генерал предвосхитил меня, подняв вверх руку.

– Не начну. Мы же договорились: о деле.

Верится мне и не верится. Глядя на него, понимаю: в каждом слове таится скрытая угроза. Он что-то замышляет. Недаром все таборные предупреждали. Да я и сама знала. Но не могла отказать себе в удовольствии.

– Ты кое-что мне обещал.

– И ты тоже, – генерал не остался в долгу.

– Вилор, – назвала его по имени. – Видишь – я делаю всё, как ты просил. Пришла к тебе после заката, про благородные чины ни слова не сказала. Теперь твой черед.

На этот раз мы расположились на веранде. Уютный тихий вечер, в жаровне горят дрова, полыхает огонь. Лицо генерала в отблесках пламени становится багровым. Он одет в белую рубашку. Его волосы приглажены назад. Орлиный нос и точеный профиль придают ему строгости. По-прежнему отталкивают его глаза. Холодные, хоть он и говорит о страсти. Меня они не будоражат, не тревожат ум, не заставляют сердце пылать. И дело не в том, что он намного старше. В нём нет и никогда не будет того, что мне нужно – искры Божьей.

Может быть, странно слышать это от цыганки, которую судьба с самого рождения вывернула наизнанку. И не мне судить другого человека, который за свою жизнь, быть может, не совершил столько грехов, сколько совершила я. Но, чувствуя нутро генерала, я вновь и вновь понимаю: он меня отталкивает. И чем ближе хочет быть, тем сильнее я отдаляюсь.

– Отведи меня в ту комнату, – прошу я.

– Зачем тебе это? Нравятся чужие тайны?

– Не в тайнах дело, – ему ни за что не понять, что мною движет.

– Именно в тайнах, – твердит своё генерал. – Ты же актриса. Тебе нравится играть. Только зайдя в ту комнату, ты не увидишь ничего особенного. Напротив, тебя это может разочаровать.

– Нет, – забубенно повторяю я. – Ты нарочно так говоришь, чтобы меня отвадить. Да только я от своего не отступлю.

– В этом мы с тобой похожи, – довольно кивает генерал. – Что ж, раз тебе так хочется…

Он кликнул домработницу:

– Марфа!

– Я здесь, ваше благородие, – на веранду вышла та самая невзлюбившая меня низкая полная женщина.

– Приведи его сюда. Да поживее!

– А если не согласится?

– Скажи: генерал настоял. Не посмеет ослушаться.

– Как прикажете, – и Марфа скрылась за дверью.

Что-то необъяснимое, щемящее болью прокралось в сердце. Я начала ловить ртом воздух. Мне вдруг стало его не хватать. Откуда-то взялась тревога и невозможность усидеть на месте. Я встала и сделала несколько шагов. Ноги не слушались и сами собой начали танцевать. Вся в тумане, словно в бреду, я дрожала. И чувствовала, что ещё немного – и моё сердце выпрыгнет из груди.

Что же это такое со мной? Точно с самой судьбой я должна встретиться.

Генерал наблюдал за мной, не отрываясь. И пропустил момент, когда на веранде появился третий. Почти бесшумно он оказался рядом с ним. И только по выражению моего лица генерал понял, что этот момент настал.

Впервые в жизни оступившись во время танца, я ощутила, что теряю равновесие и падаю, падаю… Лечу в пропасть. И это падение бесконечно долгое. Я пытаюсь кричать и не могу. В горле встал ком. Мне не продохнуть.

Последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание, был его взгляд. Небесно-синих, до боли знакомых любимых глаз.

Глава 10

Туман…

Туман застилает всё вокруг. И земля ходуном ходит, и с небом она сровнялась. Как будто мир перемешался и стал беспорядочным. Ничего не вижу, не слышу, не чувствую. Может, я умерла? В голове такой дурман. Не иначе в вино сонное зелье мне подмешали. Как же я теперь в себя приду? Ох, как меня крутит!.. Опустошена вся – ничего не осталось. Словно сердце из груди вырвали и с раной зияющей бросили. Оставили только боль и воспоминания. Где ты, милый Сашенька? Почему ты не придешь ко мне? Я так тебя ждала!.. Я верила, что ты живой. И глаза… те глаза… твои глаза! Я видела их. Невозможно перепутать ни с чем. Это был ты. Ты!

В горле ком. Хочу прокричать твоё имя, но выходит один хрип.

Сашенька…

– Кто здесь? – вскрикиваю и разом просыпаюсь.

– Успокойся. Это я, Вилор, – шепчет знакомый голос.

– Как ты оказался в моём шатре?

– Не я, а ты, Наденька, в моей спальне оказалась. Своими руками я тебя сюда принёс и на постель положил.

Бред какой-то… Я снова проваливаюсь в сон ли, полудрему ли. Голову откидываю на подушки. Уж больно они мягкие. Не мои, нет, таких отродясь не было. Генеральские…

– Что со мной? – снова спрашиваю. – Я умерла?

– Ну, что ты, моя дорогая. Живее всех живых. Красивая… желанная.