Каролин Мойе – Астрология и женские энергии (страница 23)

Церера в карте воплощает материнскую функцию, которая способна заботиться, лелеять, дарить добро. Она достаточно плодовита и плодородна для того, чтобы помогать жизни развиваться, она носительница и сеятельница семян. Обозначает нашу связь с ребенком, побуждая рассмотреть для себя профессии, связанные с детьми, или даже акушерки или доулы.

Таким образом, Церере нравится иметь семью и заботиться о ней. В этом также можно усмотреть ее соединение как со знаком Тельца, в связи с его функцией оберегать традиции и ценности, так и со знаком Девы, в связи с ее качествами служения и преданности. Церера символизирует плодородие и жизненную силу.

Элевсинские мистерии наглядно демонстрируют нам, что жизнь всегда торжествует над смертью, поскольку посвященные выходят радостными и обновленными после встречи с конечностью человеческого бытия.

Архетип и его тень

Церера часто впадает в виктимизацию: Деметра становится пленницей взгляда Медузы, обращающего все в камень. Таким образом, она оказывается застывшей в пассивности и, кажется, обречена бесконечно следовать одному и тому же паттерну без возможности эволюции.

В мифе жестокое обращение, которому подвергается Деметра, непосредственно отражается на Матери-Земле, поскольку они никоим образом неделимы. Она несколько раз испытывает на себе влияние мужских энергий, которые лишают ее плодородия и морят голодом. Дочь Деметры оказывается похищена Аидом, родным братом Деметры. Аид в этом похищении получает поддержку от Зевса, еще одного брата Деметры, в то же самое время являющегося отцом ее дочери. Более того, в некоторых доэллинистических версиях мифа даже Иасион пытается изнасиловать Деметру.

В различных истолкованиях эти акты насилия трактуются как переход от культур Великой Богини к культурам патриархата, где женское начало презирается, а вместе с ним и Мать-Земля, и семена – символ самой жизни.

В натальной карте Церера может указывать на воспоминания, связанные с жестоким обращением по отношению к великому женскому принципу. Эти воспоминания проявляются для натива через ощущение, что он запачкан, осквернен, лишен мудрости, присущей циклам, отрезан от своей жизни.

В некоторых случаях подобное насилие может проявляться в отрицании своего тела, которое больше не воспринимается как эманация богини. Женская энергия оказывается отрезана от своего основного источника питания.

В таком понимании тень Цереры относится к оси Телец/Скорпион, оси алхимических мистерий. Эта зодиакальная полярность напоминает нам о том, что во многих случаях необходимо испытать на себе тень, иногда с определенной формой насилия в Скорпионе, чтобы принять возрождение и рождение новой формы (Телец). Кристин Даунинг в книге «Богиня»[61] предположила, что единственное решение – согласиться спуститься в подземный мир, оказаться захваченной, похищенной силой тени, воплощенной в Плутоне, потому что в его этимологии заложено определенное обещание, ведь Плутон, помимо всего прочего, является богом богатства, того, что скрыто от нас.

Одна из патологий Цереры нередко приводит к расстройствам пищевого поведения. Мэрион Вудман, юнгианский аналитик, много лет работавшая с темой женского начала, объясняет, что глубинной причиной расстройств пищевого поведения или зависимостей часто является призыв Великой Богини. Как если бы через эти неврозы проявлялась тень доминирующего архетипа. За нашими недугами, всплесками голода, обжорством скрывается зов, исходящий из лона Матери-покровительницы, который мог бы помочь нам суметь довериться и найти подходящую для себя пищу.

Таким образом, в расстройствах пищевого поведения или любой другой зависимости на самом деле скрывается призыв к ритуалам. Однако, как объясняет Мэрион Вудман, энергия, когда она отвечает на зависимость, относится к богине, которая каменеет и разрушает. Например, для самой Мэрион чрезмерное потребление пищи связано с магнетической силой, которая кажется обещанием воссоединения с любящей матерью[62]. Подобные зависимости можно было бы сравнить со священным ритуалом, управляемым Эросом, который имеет фиксированный центр, и из него голодный дух выходит удовлетворенным, чувствуя облегчение и безопасность. Но этот процесс, управляемый Танатосом, является всего лишь превращенным в демонический ритуал повторением определенного ряда действий – отравляющим и разрушающим. Однако существует ключ к изменению подобной динамики – те, кто страдает от зависимостей, должны посмотреть на свои тела как на средство плодородия, способное стать сосудом для единения с богиней.

Казалось бы, преобладание знаков Тельца, Девы и Рака в соединении с Церерой, Луной или Плутоном усиливает вероятность развития расстройства пищевого поведения. Но на самом деле оно является стимулом для объединения с силами Богини-Матери внутри нас. Церера также требует пересмотреть наше отношение к собственному телу, ведь разрушительные силы Великой Богини часто приводят к его глубокому неприятию и ненависти по отношению к себе.

В процессе переосмысления Церера предлагает рассматривать наше тело как метафору космического лона и напоминает о том, что еще с незапамятных времен опыт матриархата, как утверждает Эрих Нойманн, основывался на уравнении: женщина = тело = вместилище = мир[63].

Этот архетип призывает нас ощутить себя дочерьми, детьми Богини, и жить нашим телом как продолжением великого тела Вселенской Матери.

Церера говорит с нами о связи между матерью и дочерью в измерении привязанности и отрыва. В мифе расставание с ребенком – болезненно и трагично, оно заставляет как мать, так и дочь пройти сквозь мучительное переживание горя.

Однако в некоторых версиях мифа именно Гея, являющаяся матерью, бабушкой всех богинь, посылает Аида захватить Кору, чтобы избавить ее от материнской опеки. Будто мудрость великого женского начала знала, что такой разрыв необходим для выхода из симбиоза матери и дочери.

В натальной карте Церера служит индикатором отношений между родителями и детьми, и в особенности между матерью и дочерью. Она символизирует сложность разделения. Согласно Эрику Берру[64], миф о Деметре и Персефоне воплощает идею о совершенном слиянии матери и дочери, тотальном симбиозе, в котором царит очевидная гармония, но который не позволяет циклу жизни продолжаться. В психоанализе в связи с этой архетипической моделью говорится о потребности отделения молодой девушки от матери. Для этого она должна подчиниться мужскому принципу как внутренне, так и внешне. Однако в мифе предполагается именно насилие в разделении матери и дочери. По мнению Мэрион Вудман[65], разделение должно быть совершено путем похищения девушки мужским началом, то есть мать должна принять похищение дочери. Чтобы произошло обновление в соответствии с женским принципом, юная девушка (которая, возможно, предпочла бы остаться с матерью) должна оказаться в подземном царстве, чтобы испытать там созидательное мужское проникновение и оплодотворение. Именно так зарождается новая жизнь.

Мэрион Вудман также объясняет, что, так как наша современная культура полностью разрушила тайну женского начала, «мы подошли к моменту, когда Деметра и Персефона подвергаются насилию со стороны мужского начала». И одной из текущих задач восстановления мистерий женского начала является примирение с мужским принципом, а главное, примирение с внутренними землями.

В древние времена обряды посвящения позволяли отмечать подобные переходы, помогая молодым девушкам укорениться в их телах и таким образом осознать себя частью женского Космоса. Но эти обряды утеряны для нас. Наряду с истолкованием архетипа Цереры как заботливой Богини-Матери, воссоединение с ней становится приглашением к ритуализации наших жизни, переходов, горестей, рождений и возрождений.

Ключ интеграции архетипа

Принятие нисхождения как подготовки к непостоянству жизни является ключом к переосмыслению архетипа. Как я упоминала ранее, отрезав себя от мудрости богинь, мы превратили смерть в табу, конечность человеческого бытия стала чем-то, на что мы не хотим смотреть, потому что стремимся сохранить жизнь и молодость любой ценой.

Один из главных уроков, которые преподносят нам этот миф и архетип, – это интеграция Цереры и как той, кто дарует нам жизнь, и отнимает эту жизнь. Эрих Нойманн[66] говорит, что Великая Мать является «уроборической» (имеется в виду уроборос – змея, кусающая себя за хвост), ужасной и всепожирающей, благосклонной и созидательной, помогающей, но также соблазняющей и разрушающей, очаровательной молодой девушкой и источником глубочайшей мудрости.

Деметра и Персефона – это лица одного и того же бесконечно повторяющегося архетипа. Они призывают нас алхимизировать процессы в нашем теле. Как пишет Мэрион Вудман[67], женское начало имманентно. Деметра и Персефона побуждают нас чувствовать циклы собственного тела, чтобы воспринимать наши клетки как продолжение тела Великой Богини.

Естественное циклическое явление в женском организме соответствует менструации. Для древних она была магическим событием[68], а менструальная кровь приносилась на алтарь Богини. Такая кровь обладала мощной энергией и использовалась в магии в силу ее исключительной чистоты.