Каролайн Пекхам – Заключённыий волк (страница 101)

Индикатор светился уже не красным, а зеленым светом, и победа пронеслась в моей груди. Я снял рацию с бедра, поднес ее ко рту и вызвал Начальницу.

— Ошейник включен, мэм. Повторяю, ошейник включен. Отведите его домой.

Ошейник замигал, и Белориан взвыл, разрывая лианы, удерживающие его, и покачивая головой от сигнала, поступающего в его мозг. Иногда я жалел бедного ублюдка за ту жалкую жизнь, которую он вел в этой тюрьме. Он был всего лишь оружием, обретшим плоть. Но он тоже чувствовал боль. И это было просто ужасно.

Монстр развернулся к стене пламени, и я разогнал его, пока он бежал, отступив назад, когда он промчался мимо нас в направлении лестницы. От облегчения мои плечи опустились, когда чудовище двинулось в направлении своей каюты. Этот кошмар наконец-то закончился.

— Мейсон, — вздохнула Двенадцать.

Я повернулся к ней, внезапно пошатнувшись, и мое горло сжалось, когда я опустил взгляд на острый шип, торчащий из моего живота. Я выдернул его с воплем боли, и из раны хлынула кровь.

В тумане адреналина я не чувствовал боли. Но теперь она обрушилась на меня разом. Яд наполнил мои конечности, голова закружилась, и я рухнул на землю. По позвоночнику прокатилась боль. Яд хлынул в меня быстрее, чем это было возможно. Я чувствовал, как он окутывает мою силу, словно холодные пальцы, отрезая меня от магии. Яд Белориана представлял собой жестокую смесь из боли и разрушения. Он разъест мою силу, затем вгрызется в мои органы и сгноит их, пока от меня не останутся лишь кровь и кости. С моей жизнью в руках заключенной, которая меня ненавидела, я был уверен, что мне конец. Но когда Двенадцать склонилась надо мной и ее губы произнесли мое имя, я решил, что существуют и худшие способы умереть.

Глава 43

Розали

Белориан с воплями умчался от нас, и внезапное затишье после его нападения сковало меня.

Отдаленный звук сирены и крики доносились до меня с верхних уровней, но здесь не было никого, кроме меня и Кейна.

Стон боли вырвался у него, когда он зажал рану на животе, он закашлялся, его глаза закатились, и он упал на землю, кровь сочилась между его пальцами.

— Нет, — задыхалась я, склонившись над ним, лежащим на полу. — Мейсон!

Его взгляд рассеянно скользил по мне, и он протянул окровавленную руку к моей щеке. На этот раз вся жесткость и ярость полностью покинули его, и сейчас, пока он смотрел на меня, мне казалось, что я смотрю на настоящего Мейсона Кейна. Ту его версию, которую он так тщательно оберегал, и я сомневалась, что он вообще знает о ее существовании.

— Ты будешь в порядке, — поклялась я, слеза скатилась по моей щеке, когда я разорвала остатки его рубашки и прижала руки к кровоточащей ране, рассекавшей его плоть.

Он зарычал, стиснув зубы от боли, и я склонилась и прижалась лбом к его лбу.

Целительная магия устремилась из моих рук в его тело, отыскивая повреждения и работая над их устранением.

Я сосредоточенно наблюдала за тем, как моя сила течет по его венам, уничтожая яд так же быстро, как он распространялся.

Моя тетя Бьянка вынудила меня выучить все, что только можно было знать о исцеляющей магии, и хотя в то время я проклинала ее за то, что она давала мне такие трудные уроки, я должна была признать, насколько полезными были эти знания. Когда живешь моей жизнью, травмы, покушения и даже отравления были обычным явлением, и нужно было уметь справляться с ними быстро и под давлением.

Однако я не была уверена, что меня когда-либо проверяли так основательно.

Рука Кейна скользнула с моей щеки в волосы, притягивая меня ближе, его дыхание стало прерывистым, пока я работала над исцелением его ран и сражалась с ядом в его плоти.

С приливом триумфа я почувствовала момент, когда моя магия поглотила последние капли яда, и издала дрожащий смешок, когда мои запасы магии иссякли. Еще несколько минут, и я бы выдохлась. И тогда я не смогла бы ничем помочь ему.

Дыхание Кейна выровнялось, так как худшие из его ран зажили, а мое сердце впервые за несколько часов забилось в ровном ритме.

Я выдохнула, когда его серые глаза нашли мои, и кончиками пальцев провела по твердым мышцам его живота, отыскивая другие повреждения, но не нашла ни одного.

— Ты спасла мне жизнь. — Кейн нахмурился, его голос звучал сурово, пока он пристально смотрел в мои глаза, заглядывая в мою душу, словно пытался найти ответы.

— Просто возвращаю тебе долг, — пробормотала я. Мы оба знали, где бы я сейчас была, если бы он не пришел.

— У тебя все происходит по обмену? — прорычал он.

— Не все, — вздохнула я.

Его хватка на моих волосах усилилась, когда он притянул меня ближе, его рот отыскал мой, и я издала тихий стон.

Мои руки скользнули по его телу, когда он проник языком между моих губ, и я утонула в ощущении его поцелуя.

Мой желудок резко сжался при мысли о том, что с ним едва не случилось, и я вздрогнула, когда наша страсть разгорелась еще сильнее, его руки скользнули вниз по моему телу, прослеживая изгиб моей задницы, а затем обхватили мою талию.

— Разве это не приятно — хоть раз оказаться в одной команде? — я вдыхала между поцелуями, купаясь в жаре его желания, пока мое тело выгибалось навстречу ему.

Кейн зарычал, на мгновение отстранившись и посмотрев на меня суженными глазами.

— Ты говоришь об игре в команде, словно для тебя все это просто большая игра.

— Может так и есть, — поддразнила я, наклоняясь вперед, чтобы снова поцеловать его.

Он зарычал, целуя меня все интенсивнее, его пальцы впились в мои волосы, и он крепко сжал их.

Я застонала, когда он поймал клыками мою нижнюю губу и сильно прикусил ее.

Я задохнулась, когда моя магия оказалась обездвиженной, а конечности лишились силы под воздействием его яда.

Кейн мрачно зарычал, сильнее посасывая мою губу, высасывая то немногое, что у меня осталось от магии, а его руки скользнули к моим запястьям.

С Вампирской скоростью он снова защелкнул наручники, перекрыв доступ к моей магии, и я задохнулась, когда он рывком перевернул меня под себя, прижав к земле своими бедрами.

Он высосал последнюю каплю магии из моей крови, прежде чем освободить мои губы от своих зубов и возвыситься надо мной.

— Ты думала, что ты единственная, кто способен играть в твои игры? — прорычал он, по его подбородку стекала струйка моей крови.

— Мейсон, я…

— Не стоит.

Он резко поднялся на ноги, используя свою вампирскую скорость, подхватил меня под руки и развернул так, что моя спина оказалась прижатой к его груди.

Он вплотную прильнул ко мне, его клыки коснулись моей шеи, и он предупреждающе зарычал.

— Возможно, я и хочу трахнуть тебя, Двенадцать. Но это не значит, что я настолько глуп, чтобы позволить тебе поиметь меня.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Ты собираешься рассказать мне, что ты здесь делала, пока все остальные ублюдки в этом месте бежали как можно дальше от Белориана?

Мое сердце сжалось от этого обвинения, и я вздрогнула от того, как крепко он держал мои запястья.

— Мейсон, клянусь, я не знаю, о чем…

— Не лги мне! — прорычал он, разворачивая меня и отбрасывая к стене.

В его глазах полыхала ярость, и мой пульс участился от реального страха перед обещанием насилия, кипевшего в них.

— Хорошо, — вздохнула я.

— Скажи мне, почему твои наручники выключены и чем ты занималась там внизу! — он указал на коридор, который вел в Психушку, и я покачала головой.

— Я не буду лгать. Но я не могу рассказать тебе правду, — прошептала я.

Лицо Кейна исказилось от ярости, и он рванул вперед, сбивая меня с ног и перекидывая через плечо. Мир расплылся, пока он мчался вниз по лестнице, а когда он снова принял прежний вид, мы уже стояли перед огромной красной дверью, ведущей в изолятор.

Мои глаза расширились, когда он быстро отпер дверь, и через мгновение мы находились внутри, и он уже открывал одну из дверей камер.

— Мейсон, пожалуйста, — взмолилась я, когда он стащил меня со своего плеча и бросил на жесткую кровать внутри камеры.

— Давай посмотрим, чем твои красивые слова и грязные обещания помогут тебе здесь, принцесса, — прорычал он.

Я бросилась вперед и схватила его за руку, рухнув с жесткой кровати на колени перед ним.

— Не делай этого, — умоляла я. Умоляла, блять, как собака. Но мне было все равно. Боль и ярость в его глазах разрывали меня на части, и одной мысли о том, что меня запрут в этой крошечной камере, было достаточно, чтобы я сломалась.

— Возможно, месяц в яме поможет тебе перестать лгать мне в лицо, — прорычал он, в его глазах полностью отсутствовали эмоции.

— Пожалуйста, — я захлебнулась рыданиями. Я ломалась прямо у него на глазах, показывая ему трещины в своей маске. Но я не могла оставаться запертой в темноте. Не снова. Не после всех тех лет. Я вырвалась из клетки и неустанно работала над тем, чтобы разорвать цепи, наложенные моим papà на мою душу. Я не вернусь к этому чувству. Я не могу.

— Когда-то ты предупреждала меня не делать из тебя врага, Розали Оскура, — прорычал Кейн. — Но тебе действительно не стоило быть такой самоуверенной. Не ты обладаешь здесь властью. А я. И ты можешь хлопать ресницами, встряхивать волосами, лить крокодиловы слезы и даже раздвигать для меня ноги столько раз, сколько захочешь. Но я не тот зверь, которого ты способна приручить. И тебе пора усвоить урок.