Кармен Луна – Баба-Яга для Кощея (страница 7)
— Эй! Ты ж не собираешься туда бросаться? Ты же не Анна! Стой! — закричала я, бросаясь следом.
Побежала за котом, протягивая руки, мысленно представляя, как скрюченная старая карга прыгает под трамвай, ее давят, из-под махины выглядывают небритые тонкие ножки в валенках. Хоронить ее будет Аристотель в костюме католического священника. На надгробье напишут «Любка Каренина. Баба Яга неудачница».
Мама и папа не придут. Никто не придет. В газете снова появится объявление о поиске Бабы яги, а Черноморд расскажет, как позорно я умерла, не дожив даже до первого урока в академии. Новая Яга назовет его Маркизом и заживут они счастливо.
Кот исчез в теле трамвая. Как будто вошел в него своим пушистым мягким телом и испарился. Я несколько секунд стояла и хлопала глазами. Из красной краски показалась черная лапа с когтями и поманила меня внутрь. Зажмурившись, пошла на таран трамвая. Приготовилась к удару головой… Но его не произошло и я, как шаблонное киношное привидение, просочилась в трамвай. Приготовилась задать трепки коту, но он мило заурчал и потерся о мои ноги. Стало жалко засранца.
— Не подлизывайся, гад! — проворчала я, всё ещё дрожа от испуга.
— Пыф. И не думал. Я об тебя вытираюсь. Вагон пыльный, — отозвался кот с оскорблённым достоинством.
— Вот жеж сволочь. — Я не сдержала усталого смешка.
Осмотрелась по сторонам. Все уставились на меня. И на кота. А я уставилась на них. Очень хотелось заорать, завопить, заверещать. От ужаса.
Рядом со мной, раскрыв толстую старую книгу, стояла длинноносая особа с жидкими, светлыми волосами, или жирными, или мокрыми, но ужасно неприятными на вид. Ее кожа зеленого цвета отливала перламутром, и внутри нее раздавались квакающие звуки.
«Это Ехидна. Аристушка две недели назад взял», — пояснил кот у меня в голове с ленивым превосходством.
Ну, да. Все просто. Это Ехидна. Перевела взгляд на мужика, покрытого буйной растительностью, с листьями в голове, носом из березового сучка и деревянной ногой. Повернулся ко мне и улыбнулся — изо рта выпорхнуло облако бабочек.
— Простите! — прикрыл рот волосатой ладошкой. Ничего себе отрыжечка. Боюсь подумать о других его… эммм… физических нуждах.
«Леший. Очень милый парень. Сам нас нашел. Лес любит, животинушек. Не то что ты — живодерка. А там, в конце вагона Лихо сидит и Кикимора»
Да, мило. Захотелось выйти в окошко. Сейчас же. Я попятилась назад и наткнулась на кого-то спиной. Обернулась и … фух, расслабилась.
Позади меня стоит парень. Самый обыкновенный, симпатичный, высокий, волосы светлые, глаза голубые. Статный, сильный…
«Не обольщайся — это вурдалак», — предупредил Черноморд с ехидством.
«Вампир, что ли?» — мысленно переспросила я, невольно заинтересовавшись.
«Он самый. Загрызёт — глазом не моргнёт», — угрюмо подтвердил кот.
«Ох… Это же прямо как Эдвард Каллен или Деймон Сальваторе…» — не удержалась я от восхищённой мысли.
«Как увидеть его сущность, ты и сама знаешь», — с досадой напомнил кот.
«Как?» — насторожилась я.
«Воды на него плесни. «Ты, священная вода, не обманешь никогда. Разливайся, ворожи, не его мне покажи»», — внушил кот с мрачной усмешкой.
«А если цапнет?» — я с опаской покосилась на парня.
«Не цапнет. Нельзя ему. Да и ты невкусная и страшная», — ехидно успокоил Черноморд.
«Блохастая сволочь», — обиделась я.
«Ну что, будешь смотреть на упыря?» — нетерпеливо спросил кот.
«Нет уж. Перехотелось. Ой… А это что за псина?» — я испуганно перевела взгляд к дверям.
У самых дверей сидел огромный серый волк. Самый что ни на есть настоящий.
«Это перевёртыш. Оборотень», — предупредил кот, насторожённо подняв уши.
Волк оскалился и показал мне клыки в четыре ряда и красный язык. Пасть такая огромная, что, кажется, проглотит, не разжёвывая. Интересно, а в виде Бабы Яги я толстая или худая?
«Толстая. Не проглотит», — с удовольствием заверил он.
Пнула кота, он тихо рявкнул, но притих.
«И куда они все собрались?» — с тревогой спросила я.
«Туда, куда и ты», — отозвался он с досадой.
«А… а инвентарь?» — вспомнила я, похолодев.
— Лесовики принесут всё на остановке, — буркнул кот. — Только за доставку вместо тебя двадцать конкурсных баллов снимут.
«Какие баллы?» — я растерянно уставилась на кота.
«Конкурсные, естественно», — раздражённо объяснил он.
«Что значит конкурсные?» — переспросила я с нарастающим беспокойством.
«А то и значит. Чем больше баллов, тем круче курс можно выбрать. Самые отстойные попадают к Нежити в услужение и пока не отработают, учёбу начать не могут.»
«А вот с этого места поподробнее. И сколько у меня баллов?» — я почувствовала, как к горлу подступает паника.
«Мне почём знать? Ты вела себя, как дура. Пищала. Орала, удрала. И бумаги бросила у Аристотеля вместе с ключами. Лесовик принесёт их с инвентарём — тогда и посмотрим.»
«Ясно», — мрачно подумала я.
Я боязливо попятилась к сидению, упала на него пятой точкой и закрыла глаза.
— Встань с моего платья!
Мерзкий визг заставил тут же распахнуть глаза и встретиться с одним глазом своей соседки по сидению. Когда я садилась ее и в помине здесь не было.
— Ссорян, — буркнула я, поспешно отодвигаясь.
Подвинулась с застиранной мешковины и снова хотела закрыть глаза.
— Я — Лихо. На самом деле меня Лора зовут, — представилась соседка с насторожённым любопытством.
— Очень приятно, — соврала я, стараясь не таращиться на её глаз.
— Ты как сюда попала? Говорят, уже несколько лет Баба Яга не появлялась в Академии, — спросила Лора с недоброй усмешкой.
— Почему? — Я насторожилась.
— Ну как почему? Сложные заклинания, жуткая внешка, гнилые зубы… — начала она, явно наслаждаясь моим испугом.
Это мне говорит одноглазое чудище с прорезью вместо рта и двумя хвостиками над торчащими ушами.
— Да, шучу я. Курсы сложные, сессии практически несдаваемые, а потом такие задания дают… опасные. Могла б Кикиморой пойти. Их по пять-шесть на курсе обычно. Ходи себе по болотам, по лесам, путников путай и пугай, — рассмеялась она, заметив моё лицо.
— Я не напрашивалась. Меня обманули, — возразила я с горечью.
— Ну как тут обманешь. Договор только добровольно подписывают. Заклинание произнести надо, книгу прочесть. Вот я из семьи потомственных Лиходеев. Еще моя прабабка ворожила и лесные дороги охраняла, плохих людей наказывала. Я гордость семьи, — похвасталась Лора, задирая подбородок.
— А у меня никого нет… из этих, как вас там. Нечистых. Ясно? Я работать пришла. Выступать. Понимаешь? На корпоративах, на вечеринках? Песни петь. А не учиться. Я домой хочу! — выпалила я, уже не сдерживая отчаяния.
— Аааа. Так ты Неко, — в её голосе прозвучало брезгливое разочарование.
— Что значит неко? — уточнила я, напрягшись.
— Не из колдовских. Человечка, — объяснила она с презрением.
Одноглазая брезгливо скривила губы и отодвинулась от меня.
«Не обращай внимания. Дура завистливая. Хочешь я ее поцарапаю или помечу? Хотя, она и так тиной воняет».
А чему завидовать? Чему? Ничего не хочу. Домой хочу.