Кармен Луна – Баба-Яга для Кощея (страница 4)

Вот, какой-то старушке только что повезло.

— Бабушкааа… — повторил он с тревогой.

Я обернулась, и парень немного вздрогнул. Наверное, обомлел от моей красоты.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая на свободное место.

Хм, а где бабушка? Выйти что ли успела?

— Спасибо, — кокетливо улыбнулась и повела бюстом. Парень попятился назад и быстро отвернулся. У меня что прыщ на носу выскочил? Или тушь размазалась? Сунула руку в карман, достала зеркало и посмотрела на свое отражение — все нормально. Ну синяки под глазами, а так очень даже ничего.

Домой добралась с тремя пересадками поздно ночью, открыла дверь своим ключом тихонько, пробралась в комнату мимо елки, на носочках.

— Люб, ты? — сонная мама крикнула шепотом из спальни.

— Да, я, конечно. Кто ж еще? — сонно отозвалась я, удивившись вопросу.

— А что с голосом? — Мама насторожилась.

— Ничего, — буркнула я, мечтая добраться до постели.

— Холодное пила? Я с тобой утром разберусь! — сердито предупредила она.

Какое холодное зимой? Я ж вечно ангинами мучаюсь. Добралась до постели, разделась, накинула ночнушку и юркнула под одеяло. Утром душ приму. Сил нет. Как же хорошо дома.

Сладко задремала, причмокивая губами, обнимая подушку и своего медведя.

Утром меня разбудил дикий вопль.

— Вовааааааа! Там… там… Воваааааааааа! — в мамином голосе захлебнулся ужас.

Мама кричала, как ненормальная, и я в ужасе вскочила с кровати.

— Что? Что такое? — Я выскочила из комнаты с бешено бьющимся сердцем.

Выбежала в коридор. Увидев меня, они заорали оба. Отец бросился на кухню и вернулся с ножом. Махнул им пару раз у меня перед носом и теперь уже завизжала я.

— Папааааа! Ты что? — закричала я, шарахнувшись от ножа.

— Ты кто? Где наша дочь? — прохрипел отец, белый от страха.

— Мам, пап? Вы что? Это же я… я! — Я беспомощно переводила взгляд с одного на другую.

— Звони в полицию, а я ее сейчас вышвырну! Ты как в дом зашла, старая ведьма? Ключи где взяла? Боже! Как дети этот кошмар не заметили! Она же к ним не заходила? — Отец загородил собой проход, едва справляясь с яростью.

— Папааа, это же я! — взмолилась я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Рот дрожал, и я не могла перестать плакать.

— Звони быстро, Люда! Она сумасшедшая, эта старуха! — сорвался отец на крик.

— Ужас какой! — Мама зажала рот ладонью.

Старуха? Они с ума сошли? Я посмотрела в зеркало в коридоре и увидела саму себя с растрепанными волосами и перепуганными глазами, в ночнушке и с медведем в руках.

— Снимай вещи нашей дочери, забирай свои вонючие тряпки и вали отсюда! — выкрикнула она, дрожа от отвращения и страха.

Мать швырнула в меня вчерашним платьем и брезгливо вытерла об себя руки.

— Мамаааааа! — позвала я, не веря, что она меня не узнаёт.

— Что сказали в полиции? — Отец оглянулся на маму с тревогой.

— Сейчас будут! — выпалила она, сжимая телефон.

Я схватила свое платье, натянула через голову, а в меня еще и пальто бросили.

— И обноски свои дранные забирай! — Вдогонку швырнули сапоги.

Ничего не понимая, заливаясь слезами, я выскочила на лестницу. До меня доносились голоса родителей.

— Где Люба? Что эта тварь с ней сделала? Надо было дождаться полиции! — до меня донёсся отчаянный мамин голос.

— Хорошо, что детей утром к бабушке отвела, — выдохнула мама, и в её голосе задрожали слёзы.

— И что мы скажем полиции? Что какая-то старуха ночевала в спальне нашей дочери? Нам никто не поверит. Надо дождаться Любы. Она скоро вернется. Может, ночные выступления были на корпоративе, и она ключи потеряла. Успокойся, Люд… давай валерьяночки накапаю. Это недоразумение какое-то, — пытался успокоить её отец, но сам говорил сбивчиво.

Вышла на улицу, не чувствуя холода и шатаясь села на лавку, закрыв лицо руками.

— Чего ревешь? Я вот из-за тебя тоже на улице оказался и не реву, — раздалось рядом обиженное ворчание.

Приоткрыла глаза и, увидев черного кота, закричала, вскочив на лавку с ногами.

— Не ори! Орет она! Это я орать должен! Сколько лет провел в тепле и в сытости, пока ты не приперлась. Че тебе дома не сиделось? Согласилась она! Все отказывались, а она видите ли согласна! Вот… не ори теперь. Сама виновата! — возмутился кот, в ярости хлеща хвостом по скамейке.

Я смотрела на него расширенными от ужаса глазами и читала про себя «Отче наш».

— Не богохульствуй, Любава, таким, как мы, молитвы не помогут. Только колдовство. Трэш, хардкор, так у вас, кажется, говорят. — облизал свою лапу, — будешь себя хорошо вести поймаю тебе мышь. Спать будем на вокзалах и в подворотнях. Я не собака, охранять не обещаю.

— Нигде я не буду с тобой спать! Пошел вон отсюда! Брысь! Я домой пойду! Понял? А ты сам как-нибудь по вокзалам и подворотням, — закричала я, заслоняясь от него ладонью.

— Домой? Не смеши мои шурундулы, домой она собралась. Тебя оттуда поганой метлой выгонят, если уже не выгнали! — фыркнул он с горькой насмешкой.

— Чего это выгонят? Что вы наделали с твоим придурком-начальником? А? — спросила я, и испуг сменился злостью.

Я сгребла кота за шиворот и тряхнула.

— Отпусмяуууууу! Иначе ничего не сказмяуууу! — завизжал кот, отчаянно извиваясь.

Разжала руку, и он упал на пузо, зашипел и юркнул под лавку.

— Дура психованная! Говорил не надо эту толстуху брать! Не годится она! — донеслось из-под лавки злое шипение.

— Сам жирный! На себя посмотри! Говори, почему меня выгонят! Быстро! Не то поймаю и ощипаю, как курицу! — пригрозила я, с трудом удерживаясь от слёз.

— Угрожать коту? Своему? — изумился он с оскорблённым достоинством.

— Рассказывай! — потребовала я, наклоняясь к нему.

— А что тут рассказывать. В воду посмотри, она тебе правду и покажет. Только скажи вначале заклинание, — уступил кот, всё ещё обиженно сопя.

Мне все это снится. Да, кошмар просто затяжной или ооо, я попала в аварию, разбилась на машине и теперь лежу в коме и мне все это кажется.

— Какое заклинание? — Я замерла, боясь услышать ответ.

— Ты священная вода, не обманешь никогда. Разливайся, ворожи, не меня мне покажи, — продекламировал он с мрачной торжественностью.

— Бред какой-то! Я ничего этого не вижу! И ты мне кажешься! Убирайся! Уходи! Пошел вон, шерстяной уродец! Я ненавижу котов, ясно? Чтоб ты сквозь землю провалился! — И кулаком стукнула.

Послышался какой-то треск, прощальное «мяу». Я заглянула под лавку — там оказался открытый люк и ненормальное говорящее чудовище, наверное, туда и упало. Вчерашний снег растаял и под скамейкой образовалась лужа, в которой отражалось мое растерянное лицо.

— Ты священная вода, не обманешь никогда. Разливайся, ворожи, не меня мне покажи. — произнеслось само, вода зарябила, затрепетала и начала расходиться кругами, а потом я в ней увидела жуткое лицо старухи с бородавкой на носу, глазами навыкат, мясистыми губами и жидкими седыми волосами, выбившимися из-под косынки. Потрогала свой нос, и старуха свой потрогала. Хотела коснуться волос, и старуха тронула свой платок.

Мой крик, наверное, слышали во всем городе, я выскочила из-под лавки и побежала куда глаза глядят, пока ноги несли. Бежала долго, словно убегала от кого-то. От ужаса ничего не видя перед собой.

Началась самая настоящая метель, и я спряталась под мостом, согнувшись пополам, задыхаясь и пытаясь прогнать образ жуткой старухи, то и дело возникающий перед глазами.

— Что? Увидела себя красавицу? — ехидно осведомился кот.