Карло Вечче – Улыбка Катерины. История матери Леонардо (страница 75)

Да, дела обстояли хуже, чем я предполагал. Одно откровение за другим. Пьеро лучше меня должен был понимать последствия своего проступка. Любовь может испортить всю его жизнь, оборвав почетную карьеру нотариуса и навсегда закрыв дорогу на службу Республики. Похитить рабыню и сделать ей ребенка – по флорентийским законам это считается преступлением против собственности. За такое полагаются крупные штрафы, к тому же виновный обязан оплатить расходы на родовспоможение и возместить хозяину треть стоимости рабыни – или полную стоимость, если несчастная умрет. Ребенок наследует правовое положение отца, который должен будет обеспечить его будущее: partus natus condicionem patris sequatur. Следовательно, ребенок, рожденный рабыней, тем не менее признается свободным – и сыном Пьеро. Правда, если я не ошибаюсь, как раз в этом году предусмотрено ужесточение наказания, которого добился своим морализаторским крестовым походом наш святейший архиепископ: кто похищает или удерживает рабыню более трех дней против воли хозяина, что как раз и относится к случаю укрывательства нашей Катерины в Анкиано, может быть осужден на казнь через повешение; неужто им придется повесить половину городка? Кто проникает в чужой дом, чтобы возлечь с рабыней, а именно таковы были действия Пьеро, может быть оштрафован на тысячу лир, огромную сумму, какой нам не наскрести, даже продай мы все, что имеем; и Пьеро окончит свои дни в тюрьме Стинке.

Но зачем же они приехали сюда? Почему снова, как два года тому назад, не подумали о Воспитательном доме? Потому что Катерина сказала, что никогда не согласится еще раз оставить ребенка сразу после рождения. Единственная милость, которой она просила у Господа Бога, – сделать так, чтобы ее дитя родилось и жило свободным; возможно, однажды, если в этом будет необходимость, ей и придется с ним расстаться, но Пьеро должен вырастить его как собственного; а единственная милость, которой она просит у Пьеро для самой себя, в обмен на любовь, подаренную по собственной воле, без какого-либо расчета либо меркантильного интереса, – помочь ей, ежели это возможно и сообразно Божьей воле, вернуть себе свободу.

Выбор Катерины, твердый и неоспоримый, напомнил мне Виоланте из моей первой жизни. Так вот почему Пьеро и Катерина приехали сюда, Пьеро хочет выполнить все клятвы, данные Катерине. Он хочет оставить ребенка себе, как того и требует закон, а не бросить его в Воспитательном доме, как поступил со своим первенцем. И намеревается сделать все, что в его силах, чтобы вернуть Катерине свободу. И, добавляет он, с Божьей помощью и с небольшой толикой везения сделает. Он еще не уверен как, но сделает. Да, мое отцовское сердце знает, что, если уже Пьеро решил, он своего добьется. А я помогу, мы все поможем вырастить его ребенка, будь то сын или дочь. Это дитя будет для меня больше чем просто внуком. Он станет новым побегом старого растения. Даром Божьим.

Но как же мы его наречем? Здесь важно выбрать правильное имя. Раз ребенок родится вне брака, семейные имена не подойдут. Значит, если родится мальчик, придется отбросить Микеле, Гвидо, Джованни, а также и Фрозино. Впрочем, Пьеро говорит, что они с Катериной уже выбрали имя. Имя святого, освобождающего от цепей, из рабства, чтобы он даровал ребенку главную милость, о которой радеет любой человек: свободу. Святой Леонард Ноблакский, лиможский отшельник. Да, это и наш святой, почитаемый в Черрето, а значит, и в наших краях. По-моему, прекрасное имя, что для мальчика, что для девочки: пусть будут сильными, как лев, и пламенными, как огонь, символ свободы. Он или она сделают Катерину свободной.

Климат в Анкиано мягкий, кругом царит спокойствие, может, именно поэтому роды у Катерины все никак не наступают. Пасха закончилась, потекли дни Светлой седмицы. Пьеро нервничает, поскольку к 15-му числу его ожидают во Флоренции, чтобы нотариально заверить список капитанов, важное поручение, от которого нельзя отказаться. Мы целыми днями, не говоря ни слова, бродим у дверей дома в Анкиано. Он остается там и на ночь, еще в одной комнатушке, приготовленной женой Орсо.

Наконец во второй половине дня 14 апреля воды отходят, и начинаются схватки, долгие и трудные. Повитуха не один час пытается помочь Катерине, но, похоже, все напрасно. Ребенок слишком крупный, он не может выбраться. Время от времени из дома, откуда заранее выгнали нас, мужчин, с окровавленными пеленками в руках выходят обессиленные женщины. Истошные крики слышны даже в оливковой рощице. Пьеро бьет дрожь, он рыдает, садится на землю, обхватив голову руками. Я не отхожу от него, стараясь подбодрить. На некотором отдалении стоит в молчании горстка соседей и друзей из Санта-Лючии, кое-кто поднялся даже из Винчи. Явился и дон Бенедетто, вероятно, опасаясь, что его услуги могут понадобиться. Он пытается меня утешить, уверяя, что все будет хорошо, а после, чтобы отвлечь от мрачных мыслей, спрашивает, выбрали ли, как назвать ребенка, если это окажется мальчик. Услышав имя Леонардо, дон Бенедетто призывает меня вложить всю силу своей веры в молитву этому святому, поскольку святой Леонард является еще и покровителем рожениц, и главное из известных его чудес – спасение королевы, в полном одиночестве разродившейся в лесу, а значит, он может спасти и младенца, который, рискуя в любой миг лишиться жизни, высвобождается из темного, хотя и безопасного узилища, чрева матери. Потом, обойдя всю рощицу, он просит каждую женщину обратить страстную молитву к святому Леонарду.

Спускается ночь, и мы понемногу теряем последнюю надежду. С заходом солнца начинается новый день, 15 апреля. Доносящиеся из дома крики Катерины становятся все тише. Должно быть, конец уже близок… И вдруг в третьем часу тишину прорезает плач младенца. Собравшиеся рыдают, смеются, обнимаются. Я вцепляюсь в Пьеро, помогаю ему подняться, и мы бежим к дому. Повитуха, сама едва стоящая на ногах от усталости и волнения, держит в перепачканных кровью руках ребенка. Это мальчик. Катерина вне опасности. Она потеряла много крови и отдала много сил, чтобы произвести дитя на свет, но теперь все позади. Как ни стараются женщины остановить Пьеро, ему удается проникнуть в дом. Выходит он весь в крови, похоже, лег рядом с Катериной. Мы отмываем его в источнике, ведь совсем скоро, в той же одежде, с фонарем в руках и в сопровождении слуг подесты ему придется отправиться во Флоренцию. Всю ночь он проведет в дороге, а уже утром будет заверять списки в Палаццо.

16 апреля 1452. Белое воскресенье. Пьеро не вернулся, а Катерина слишком слаба, чтобы ходить. Нести спеленатого ребенка в Винчи, дабы совершить над ним таинство крещения, приходится мне; Виоланте и Франческо меня поддерживают под руки, рядом идет Лючия, а следом – все обитатели Анкиано. Малыш, к счастью, спит. Он такой красивый, упитанный и пухленький, что кое-кто из женщин бормочет, а ведь я все еще неплохо слышу: мол, да будет с ним благословение Господа, сразу видно, что он добрых кровей. Дон Пьеро уже ждет нас на паперти вместе с остальными восприемниками и восприемницами и жителями Винчи. У старинной каменной купели мы выслушиваем древнюю формулу крещения водой, что спасает и очищает от грехов: Ego te baptizo in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti. В толстую тетрадку, которую дон Пьеро недавно отдавал в переплет, я вписываю имя: Лионардо ди сер Пьеро д’Антонио ди сер Пьеро ди сер Гвидо ди Микеле да Винчи.

После мессы все возвращаются в Анкиано, отдав окрещенного младенца матери. Женщины из Анкиано и Санта-Лючии уже накрыли перед домом, где родился ребенок, длинные столы. Пришло множество людей, со многими я незнаком и уж точно их не приглашал. Вот и священник из Фальтоньяно, явившийся со своей женщиной и детьми, радостно чокается с доном Бенедетто и доном Пьеро. Не хватает лишь моего сына. Монна Лючия счастлива, она никак не ждала подобного чуда. Я, разумеется, тоже рад, но сейчас, после всех этих переживаний, после всего, что произошло за эти две недели, в эти несколько дней, перевернувших спокойное течение жизни в нашем городке, да и мою жизнь тоже, я почему-то чувствую такую усталость, что мне не хочется праздновать вместе со всеми. Сейчас бы присесть в одиночестве вон там, внизу, на том плоском камне под оливами на теплом солнышке, что катится за море, и увидеть сон, возможно, о другом времени и другом море.

На Винчи, лежащий в долине, спустился вечер. Пора бы мне улечься рядышком с уже спящей Лючией, но я не могу. Осталось последнее дело. Я достаю старый нотариальный реестр, принадлежавший отцу: кому-то же нужно вписать сведения о рождении и крещении этого чудесного ребенка. Пьеро нет, придется мне сделать это вместо него. Открываю книгу на последней странице, где как раз есть немного места, само провидение с его причудливыми путями оставило его для меня. Беру перо, чернила и принимаюсь выводить слова. Теперь страница заполнена. Можно ложиться спать.

1452

Родился у меня внук от сера Пьеро, моего сына, 15 апреля, в субботу, в 3 часа ночи. Наречен Лионардо. Крещен отцом Пьеро ди Бартоломео да Винчи, Папино ди Нанни Банти, Мео ди Тонино, Пьеро ди Мальвольто, Нанни ди Венцо, Ариго ди Джованни Тедеско, монной Лизой ди Доменико ди Бреттоне, монной Антонией ди Джулиано, монной Николозой дель Барна, моной Марией, дочерью Нанни ди Венцо, монной Пиппой ди Нанни ди Венцо ди Превиконе.