Карло Фруттеро – Венецианский роман (страница 1)

Карло Фруттеро, Франко Лю Чентини

Венецианский роман

Carlo Fruttero and Franco Lucentini

L’ AMANTE SENZA FISSA DIMORA

Copyright © 1986 Arnoldo Mondadori Editore S.p.A., Milano

Copyright renewed © 2019 Mondadori Libri S.p.A., Milano

All rights reserved

Издание подготовлено при участии литературного агентства ELKOST Intl. literary agency.

Перевод с итальянского Лидии Иорданской под редакцией Игоря Мельчука

© Л. Иорданская, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка^®

I. Когда мистер Сильвера наконец решается…

1

Когда мистер Сильвера наконец решается ослабить ремень безопасности и, перегнувшись через соседей, заглянуть в иллюминатор («Look, look, Mr. Silvera!»[1]), самолет уже лег на крыло – Венеция исчезла, и он видит лишь далекий кусочек моря серо-стального цвета и рядом большую алюминиевую трапецию.

– The lagoon! – дружно кричат туристы его группы и двух других групп, которыми заполнен рейс Z114. – La lagune! A laguna![2]

Для них важнее назвать, чем по-настоящему увидеть, город, храм, статую, фрески, водопад, остров и все земли и воды, за посещение которых они заплатили. Look, look, Колизей, Сикстинская капелла, пирамиды, Пизанская башня, лагуна… Они произносят эти названия как заклинания, словно хотят хоть на несколько мгновений вызвать к жизни воображаемые объекты. Человек пять-шесть, конечно, пытаются навсегда удержать в памяти виды лагуны – с помощью своих кинокамер и фотоаппаратов.

Равнодушный к восторгам туристов, мистер Сильвера устраивается поудобнее в кресле, вытянув длинные ноги в проход между сиденьями; на его лице светится автоматическая доброжелательная улыбка. Сильвера – мужчина лет сорока, высокий и худой, с четким профилем, словно отчеканенным на старинной монете; с чуть сгорбленными плечами спортсмена – например, бывшего теннисиста или шахматиста, привыкшего склонившись сидеть над столом, размышляя, куда ему двинуть слона. Его изящные и нервные руки наводят на мысль о покере или рулетке, а также об умелых прикосновениях к фарфору, пергаменту и музыкальным инструментам или к женским чулкам, шелку, кружевам и тугим застежкам ожерелий.

Это человек явно необычный, и с ним плохо совместима его профессия – слишком уж мелкого калибра она для него. Всего лишь гид. Сопровождает и развлекает туристические группы. Обычно на такую работу берут людей помоложе. У одной из двух других групп, которые летят этим же рейсом, гид – все время смеющаяся девушка, а у второй – коренастый, крестьянского вида парнишка с русым чубом, налезающим на глаза.

Сильвера принял свою группу сегодня утром в 6:15 перед зданием «Империал Турс», лондонского агентства путешествий, – хоть какая-то работа на несколько дней. Поездки на автобусе в аэропорт Хитроу ему хватило, чтобы познакомиться со всеми двадцатью восемью туристами, точнее, чтобы распределить их по отделениям своей обширной памяти, привыкшей мгновенно классифицировать информацию. Обычные люди, нормальная клиентура этого агентства: пенсионеры, владельцы маленьких магазинчиков, мелкие служащие, мастера-ремесленники; всегда одни и те же национальности: больше всего англичан и французов, потом латиноамериканцы и канадцы, несколько скандинавов, два ямайца, два индийца, один португалец с дочерью-подростком, которая не сводит с мистера Сильверы своих больших черных глаз. И фамилии всегда одни и те же: Джонсон, Торрес, Перейра, Петерсен, Сингх, Дюран…

Рейс Z114 уже совершил две посадки, в Брюсселе и в Женеве, подбирая другие тургруппы. Кроме того, в Женеве в самолет вошли три пассажира из списка ожидания, чьи рейсы в Венецию и Афины были ранее отменены. Два греческих бизнесмена и итальянка, которая теперь сидит в том же ряду, что и Сильвера, с другой стороны от главного прохода.

Широкобедрая стюардесса быстро приближается, собирая последние пластиковые стаканчики, и мистер Сильвера, поджав вытянутые ноги, улыбается ей. Но ее лицо по-прежнему хранит недовольное выражение, – проблемы в личной жизни? Более вероятно, воспоминания о профсоюзных дрязгах.

Сильвера расправляет плечи и слегка оживляет свою автоматическую улыбку – и тут итальянка с другой стороны прохода улыбается ему в ответ. «Прошли времена, – говорят друг другу их глаза с выражением лукавой многоопытности, – когда стюардессы относились к пассажирам с таким же почтением, с каким обходятся с клиентами служащие дорогих отелей, с заботливостью родителей; впрочем, с другой стороны, заслуживают ли такого отношения нынешние пассажиры, туристы нового типа? Они заплатили, их доставили в Венецию, и хватит с них!»

Самолет касается земли, со скрежетом тормозит и постепенно замедляет свой бег у самого края лагуны.

– Well[3], – бормочет мистер Сильвера, вставая, – well…

Высокий рост придает ему вид некоторого превосходства над окружающими. Этому превосходству, однако, решительно противоречат его изрядно поношенный твидовый пиджак и прожженные сигаретами дырочки на полах плаща, который он натягивает на себя. Смешливая девушка-гид уже хлопочет вокруг своей группы; а паренек крестьянского вида рекомендует своему гораздо более многочисленному стаду сохранять дисциплину и спокойствие.

– Well, – вздыхает мистер Сильвера, снимая с полки сумку. Заметив, что его соседка-итальянка тщетно пытается дотянуться до своего чемоданчика, он достает его и протягивает ей рыцарским жестом.

– Thank you[4], – говорит женщина.

– Аа… – отвечает мистер Сильвера, но глаза его смотрят куда-то вдаль.

Потом ему приходится заняться своей группой («Please, please, Mr. Silvera!»[5]): надо проследить, чтобы с полок были сняты все куртки, плащи, шарфы и сумки, чтобы были подобраны забытые на сиденьях пакеты, а еще приходится успокаивать нетерпеливых и подталкивать задержавшихся. Юная португалка следует за Сильверой, слегка опустив голову и пристально рассматривая его из-под красивых черных ресниц. У трапа мистер Сильвера и двое других гидов, стоя на ветру, пересчитывают своих туристов и разделяют группы.

Но не португалке Сильвера подает руку, чтобы помочь спуститься с последней ступеньки. Честь оказана итальянской синьоре, и этот жест исполнен какой-то отрешенной меланхолии и взаимопонимания.

– Thank you, – снова говорит она серьезно.

– Аа… – произносит, не глядя на нее, мистер Сильвера.

И вот он уже ведет своих подопечных к аэровокзалу. Они шагают, дружно повернув головы к стальной трапеции лагуны: ведь ни одного пенса из их тарифа «Эконом» не должно пропасть даром. Группа смешливой француженки опередила их на паспортном контроле и на таможне, но потом все идет без сучка без задоринки – никто больше ничего не проверяет. В конце концов в зале прибытия мистер Сильвера снова собирает в кучку своих двадцать восемь туристов, чтобы не дать им разбрестись по барам и туалетам.

– No, no, – говорит он извиняющимся тоном, – no cappuccino, please, ningún vino[6].

Они выходят на улицу, на ветер, но на площади нет ни одного автобуса. Тогда все бросаются к лагуне, которая начинается в нескольких метрах слева и исчезает вдали за горизонтом. Четыре или пять стройных катерков с флажком на корме, причаленные к маленькой пристани, покачиваются на волнах вместе с чайками.

– Такси? – спрашивает один из водителей. – Venedig, Taxi? Taxi, Venise?[7] – повторяет он, показывая на далекую точку, где-то вдали за водным простором.

Туристы гида-«крестьянина», стоявшие ближе к воде, с криками и смехом уже погрузились на пузатый кораблик с кабиной.

Двадцать восемь туристов мистера Сильверы смотрят на него с укором: а как же мы?

– No boat, – решительно говорит он, – no boat, ningún barco, sorry[8].

Тариф компании «Империал турс», объясняет он, не включает трансфер в Венецию морем, через лагуну. Компания предоставляет замечательный итальянский автобус, a fine Italian coach, ярко-красного цвета, и он проедет по знаменитому мосту.

– A famous bridge?[9] – утешаются двадцать восемь.

Да, самый длинный мост в Европе, привычно лжет мистер Сильвера и направляет группу в обратную сторону, в сторону земли. А сам задерживается на несколько минут – проследить, чтобы багаж погрузили на моторную баржу кооператива носильщиков и отправили по правильному адресу.

Вот он стоит на пристани один и смотрит на лагуну, как надменный вельможа или как кондотьер, который наконец захватил гавань; а может быть, как тот, кто прощается с ней, кто потерял ее навсегда?

Одно из водных такси отрывается от берега, описывает по воде элегантную параболу и под крики чаек устремляется к Венеции. Рядом с кормовым флажком мистер Сильвера видит в последний раз итальянку с рейса Z114, то есть меня.

– Аа… – бормочет мистер Сильвера.

И он не отвечает на мой прощальный жест, не поднимает руку, а его плащ, хлопая, развевается на холодном ноябрьском ветру, как изношенное, посеревшее знамя.

Вот так я встретилась с ним, так я увидела его в первый и, как я думала, в последний раз.

2

Тогда я не придала никакого значения тому, что мистер Сильвера работал гидом, можно сказать, массовиком-затейником, который сопровождает и развлекает тургруппы (бог знает, как это правильно называется). Я заметила, впрочем, с первого взгляда (в силу профессионального навыка), что он выделяется среди толпы пассажиров: профиль – как на античной монете. Впрочем, это не вызвало у меня особого любопытства, и даже не возник вопрос, что же может связывать его с такими заурядными людьми, которые без конца теребили его: «Мистер Сильвера, мистер Сильвера!» Я просто поместила его в свой воображаемый аукционный каталог: «необычный, немного таинственный пассажир»; и переключилась на собственные дела.