Карла Николь – Трепет и гнев (страница 19)
– Добро пожаловать домой.
Голос Нино мягко звучит в его сознании.
– Я тоже скучал по тебе. Теперь ты в безопасности.
– Я никогда не позволю этому случиться снова. Куда он забрал тебя?
– Алмейда? Из Рио-де-Жанейро?
Нино слабо улыбается.
– Конечно. – Харука еще раз целует кончик его носа. – Кто сделал это с тобой?
Его возлюбленный сладко зевает, его веки тяжелеют.
– Что он сказал? – спрашивает Джованни.
– Что он был в старом доме, где-то в окружении пустыни и гор. Там был Ладислао.
– Алмейда? Из Бразилии?
Харука сверкает глазами.
– Ты что, не слышал, как я спросил то же самое?
– Я не слышал его ответов!
– Итак, включая Нино, – задумчиво проговаривает Селлина, – есть два вампира, о которых мы точно знаем, за исчезновение которых ответственен Лайос.
– Ты хочешь сказать, что за Исчезновение ответственен один вампир? – спрашивает Джованни. – Что этот сумасшедший старик совершил величайшее потрясение в истории нашей культуры?
В комнате воцаряется тишина, когда они смотрят друг на друга. Харука кидает взгляд вниз, беря ослабевшую руку Нино в свою и переплетая их пальцы. Несмотря на сон, Нино сжимает его ладонь.
Селлина встает из-за стола и тянется. Как только она выпрямляется, взгляд Джованни следит за ней, как ястреб за добычей. Она передергивает плечами под толстовкой с капюшоном.
– Мне нужен кофе, если мы собираемся раскрывать величайшие тайны аристократии. Сколько мне принести?
– Я бы тоже выпил чашку, – говорит Харука. – Спасибо, Селлина.
– Я тоже… пожалуйста, – соглашается Джованни.
Асао тоже встает из-за стола.
– Я пойду с тобой. Мне нужно двигаться.
Джованни поворачивает голову, наблюдая, пока она идет к двери. Селлина – красивая женщина с гладкой кожей цвета корицы и густыми вьющимися волосами. Даже одетая в повседневную одежду и с растрепанной прической, она излучает неоспоримую привлекательность и уверенность.
Когда она уходит, Джованни расслабляет плечи, как будто он чего-то ждет – нападения? Когда этого не происходит, он выдыхает и перемещается на место, на котором она до этого сидела. Он смотрит вниз на лежащие там игральные карты и дотрагивается до них.
– Ты думал, она откажется принести тебе кофе? – спрашивает Харука. Глаза Нино закрыты – он снова спит.
– Все возможно, – отвечает Джованни, поворачивая голову, чтобы посмотреть в окно. – Через месяц я должен вернуться домой, чтобы уладить кое-какие дела, но я вернусь, как только смогу.
– Асао нашел источник для Селлины. Не хочешь ли ты, чтобы он организовал его для тебя? Мы с радостью сделаем это.
– Нет. Я в порядке.
Харука поворачивается лицом к Джованни. Он не из тех, кто давит, но ему не очень хочется иметь второго Бьянки, умирающего от голода в его доме.
– Джованни, ты не можешь месяц обходиться без еды.
Взгляд его шурина[32] переключается на него.
– Я питаюсь. У меня есть пакеты.
– Пакеты? – Харука морщится. – Зачем ты питаешься таким образом?
В прошлом Харука питался из пакетов, когда избегал близости и был в долгу перед другими вампирами. Результат, конечно, был, но процесс оказывался ужасным. Несвежая. Питаться свежим теплом живого, дышащего существа – особенно того, кого ты любишь… Нет ничего лучше. Ничего.
Джованни скрещивает руки. Долгую минуту он смотрит на карты каруты на столе. Как только Харука снова открывает рот, Джованни произносит:
– Я не по своей воле выбираю такой способ питания. Я вынужден, чтобы помочь сохранить жизнь нашему отцу. Я – источник моего отца, поэтому мой источник питания влияет на его благополучие. Слишком рискованно питаться от кого попало.
Рот Харуки открывается, пока признание Джованни доходит до него. Он моргает и закрывает рот, переваривая услышанное.
– Это… так вот как твой отец выжил без своей пары?
– Да. Моя кровь – это комбинация крови моего отца и мамы. Биология, которую он получает от меня, помогает питать ту его часть, которая страдает от потери моей матери. Но он не питается напрямую. Мы же не полные долбаные чудаки.
Невероятно… Харука смотрит в окно, размышляя. Когда его мать умерла, были разговоры, которых он не должен был слышать, но он подслушивал, как сделал бы любой ребенок. Он заметил, что его отец, Хаято, слабел день ото дня, и Харука стал тихонько ходить за ним по пятам. Просто чтобы быть рядом и присматривать за ним, зная, что их время вместе ограничено.
В тихом разговоре Асао однажды спросил, может ли Хаято попробовать питаться от Харуки. Тот отказался. Это был первый и единственный раз, когда он видел, как его отец разозлился на Асао. Харука до сих пор помнит его слова, как будто это было вчера…
– Я не стану жертвовать жизнью моего сына, чтобы цепляться за какую-то неполноценную, неудачную версию моей собственной.
Если бы была возможность, Харука сделал бы все, чтобы спасти отца – чтобы он остался жив и был с ним. Даже если бы это означало сомнительное качество жизни для них обоих. Его отец сделал свой выбор, подарив Харуке свободу воли и одиночество.
Отец Джованни, Доменико, сделал другой выбор.
– Ты не можешь питаться по собственной воле? – спрашивает Харука, снова обращаясь к Джованни. – И ты не можешь сформировать связь?
Харука ждет, тишина между ними затягивается, прежде чем Джованни отвечает.
– Нет.
Знакомые голоса приближаются к закрытой двери и Джованни поднимает на него серьезный взгляд.
– Не говори об этом больше.
– А Нино об этом знает?
Джованни хмыкает.
– Конечно, он знает.
– Селлина?
– Нет.
Дверь открывается, и первым входит Асао с подносом, полным кофейных чашек, Селлина следует за ним. Джованни встает из кресла и бормочет: «Спасибо», беря чашку с подноса Асао, и направляется к креслу в противоположном углу комнаты. Он делает глоток кофе, а его взгляд безотрывно наблюдает за Селлиной.
Глава 15
Не так представляла себе Селлина свой шестнадцатый день рождения. Она идет за служанкой по длинному коридору. Это само по себе уже тревожно. В какой момент Селлине понадобилось сопровождение, чтобы увидеться с ним?
В поместье тихо. Холодно. Тепло, которое она обычно чувствует здесь, а также энергия, жизнерадостность и смех – исчезли. Все приглушено, как будто из прекрасной картины высосали все яркие краски.
Служанка стучит в дверь.
– Ваша милость, к вам пришла госпожа Селлина Де Лука.