Карл Юнг – О духовных явлениях в искусстве и науке (страница 12)
82 Тот факт, что можно довольно точно восстановить характер человека по дате и времени его рождения, доказывает относительную достоверность астрологии. Однако следует помнить, что даты рождения никоим образом не зависят от подлинных астрономических созвездий, что в расчет принимается произвольная, сугубо вымышленная система времени. Из-за прецессии равноденствий исходная точка вычислений уже давно переместилась из созвездия Овна в созвездие Рыб, так что астрологический зодиак, по которому составляются гороскопы, перестал соответствовать зодиаку небесному. Если и существуют такие астрологические описания характеров, которые оказываются достоверны, то это объясняется не влиянием звезд, а нашими собственными гипотетическими оценками времени. Иными словами, все, что начинается или происходит в данный миг, наделяется нами свойствами этого мига.
83 Таков основной принцип использования «И-цзин». Как известно, гексаграмма, характеризующая конкретный миг и дающая нам представление о нем, складывается из стеблей тысячелистника или образуется при подбрасывании и падении трех монет. Распределение стеблей и монет по поверхности зависит от чистой случайности. Стебли с рунами (
84 На своей первой лекции в Психологическом клубе Цюриха Вильгельм по моей просьбе показал, как пользоваться «И-цзин» и сделал прогноз, который менее чем за два года сбылся в точности и с предельной ясностью. Предсказания такого рода могут быть дополнительно подтверждены многочисленными экспериментами. Однако меня не интересует установление объективной достоверности предсказаний «И-цзин»; я, как и Вильгельм, воспринимаю последние просто как исходное условие. Меня самого восхищает тот поразительный факт, что в гексаграмме становятся различимыми скрытые качества мгновения. Взаимосвязь событий, очевидная из «И-цзин», фактически аналогична той, которая выводится из астрологии. Миг рождения в астрологии можно сопоставить с выпадением монет, созвездия – с гексаграммами, а астрологическое истолкование сведений о рождении будет соответствовать сопроводительным текстам к гексаграммам.
85 Тип мышления, основанный на синхронистическом принципе и достигший своего полного выражения в «И-цзин», служит полнейшим отражением китайского мышления как такового. На Западе оно выпало из философии со времен Гераклита, разве что проявилось слабым эхом у Лейбница[180]. Но ошибкой было бы утверждать, что оно совсем угасло; нет, оно затаилось в сумерках астрологических спекуляций и остается там по сей день.
86 «И-цзин» же откликается на что-то внутри нас, требующее дальнейшего развития. Оккультизм переживает в наши дни беспрецедентное возрождение и почти целиком затмил свет западного разума. Я говорю сейчас вовсе не о наших средоточиях учености и не о людях, их представляющих. Как врач, которому выпало лечить обычных людей, я хорошо знаю, что университеты перестали быть распространителями знаний. Люди устали от научной специализации, рационализма и интеллектуализма. Они хотят истин, которые расширяют сознание, а не ограничивают, которые не затемняют, а просвещают, которые не стекают, словно вода, а проникают в самое нутро. Эти духовные поиски, смею думать, способны ввести широкую общественность в заблуждение.
87 Когда я размышляю о значимости достижений Вильгельма, мне вспоминается Анкетиль Дюперрон, француз, подаривший Европе первый перевод Упанишад[181]. Это случилось в ту пору, когда – по прошествии почти восемнадцати столетий от рождения Христа – случилось невообразимое, и Богиня Разума изгнала христианского Господа из Нотр-Дама[182]. Сегодня, когда в России происходит нечто еще более ужасное, чем события в революционном Париже, а христианство ослабело настолько, что даже буддисты считают полезным направлять миссионеров в Европу[183], именно Вильгельм сумел принести нам новый свет с Востока. Он сам считал эту задачу своим культурным призванием, ибо понимал, сколь многое способен предложить Восток на удовлетворение наших духовных потребностей.
88 Нищему не поможет милостыня, большая или малая, зажатая в его руке, даже если он побирается именно ради нее. Истинной помощью будет изложить ему способы раз и навсегда покончить с нищенством посредством работы. К сожалению, духовные нищие нашего времени слишком уж склонны принимать милостыню Востока, оптом и в розницу, и бездумно подражать восточным обычаям. Эту опасность, которая неотступно нас преследует, Вильгельм осознавал четко и ясно. Духу Европы не помогут ни новые ощущения, ни, образно выражаясь, щекотание нервов. То, на создание чего у Китая ушли тысячелетия, нельзя получить кражей. Если мы хотим усвоить эту мудрость, нам понадобится заслужить право на нее, работая над собой. Какова будет польза от мудрости Упанишад или глубины китайской йоги, если мы отринем наши собственные устои, отвергнем их как изжившие себя заблуждения, если мы, подобно бездомным пиратам, осядем с воровскими намерениями на чужих берегах? Прозрения Востока и все глубокомыслие «И-цзин» нисколько на нас не воздействуют, если мы отстранимся разумом от наших собственных проблем, если предадимся общепринятым предрассудкам, если спрячем от себя нашу истинную природу со всеми ее опасными подводными течениями и тьмой. Свет этой мудрости сияет лишь во мраке, а не в ярко освещенном театре нашего европейского сознания и воли. Мудрость «И-цзин» восходит к долгой истории кровопролитий, о которой мы получаем лишь слабое представление, когда читаем о массовых расправах в Китае, о зловещем могуществе силе китайских тайных обществ, о беспросветной нищете, о безнадежности, унынии и пороках, свойственных жизни китайских масс.
89 Нам нужна прочная и трехмерная собственная жизнь, прежде чем мы сможем ощутить и воспринять живую мудрость Востока. Посему нашей первостепенной задачей должно стать постижение европейских, если угодно, истин. Путь начинается с европейской действительности, а не с упражнений йоги, которые как бы застилают от нас нашу собственную реальность. Мы должны продолжить переводческую деятельность Вильгельма в более широком смысле, если и вправду хотим показать себя достойными его учениками. Главное понятие китайской философии – дао, это слово Вильгельм переводил как «смысл». Он придал духовному сокровищу Востока европейский смысл, а нам надлежит воплотить этот смысл в жизнь. Сделать это, то есть познать дао, – вот истинная задача для ученика.
90 Если обратить взор на Восток, мы увидим, как сбываются непреодолимые пророчества судьбы. Пушки Европы распахнули ворота в Азию; европейские наука и техника, европейские материализм и алчность покоряют Китай. Мы завоевали Восток политически. Но что произошло, когда Рим сделал то же самое с Ближним Востоком? Дух Востока проник в Рим. Митра, персидский бог света, стал божеством римских легионов, а далее из укромного закутка Малой Азии пришел новый духовный Рим. Так уж ли немыслимо, что то же самое может случиться и сегодня, что мы окажемся столь же слепыми, как и образованные римляне, которые дивились «суевериям» Χρηστοι христиан? Стоит отметить, что Англия и Голландия, два главных колонизатора Азии, наиболее сильно заражены сегодня индуистской теософией. Смею утверждать, что наше бессознательное изобилует восточной символикой, а дух Востока в самом деле уже стучится в наши ворота. Поэтому, как мне кажется, поиски дао, или смысла жизни, успели охватить массы, причем в гораздо большей степени, чем принято думать. Тот факт, что Вильгельма и индолога Хауэра[184]попросили выступить с лекцией по йоге на конгрессе немецких психотерапевтов в этом году, выступает зримой приметой нашего времени. Только вообразите, каково практикующему врачу, которому приходится иметь дело с самыми чувствительными вопросами в лечении, примерять к себе восточную систему врачевания! Но дух Востока проникает во все поры и распространяется вплоть до самых уязвимых мест Европы. Он может занести опасную инфекцию, но также может послужить лекарством. Вавилонское смешение языков настолько дезориентировало нас, что все на Западе алчут как можно более простых истин – по крайней мере, жаждут наставлений, взывающих не только к разуму, но и к сердцу, приносящих ясность созерцательному духу и покой душе, избавляющих от непрестанного давления чувств. Подобно Древнему Риму, мы сегодня снова заимствуем всевозможные экзотические суеверия в надежде найти подходящее лекарство от нашей болезни.
91 Человеческий инстинкт подсказывает, что всякая великая истина проста. Поэтому тот, кто лишился инстинктов, полагает, что истина скрывается в дешевых упрощениях и банальностях; или же, разочарованный, совершает противоположную ошибку и думает, что она непременно должна быть темной и сложной – настолько, насколько это вообще возможно. Сегодня мы наблюдаем гностическое движение, охватившее анонимные массы; это полное в психологическом отношении подобие гностического движения, будоражившего умы девятнадцать столетий назад. Тогда, как и ныне, одинокие странники вроде Аполлония Тианского пряли духовную пряжу, прокладывали духовные пути из Европы в Азию – быть может, до сокровенных уголков Индию. В этой исторической перспективе Вильгельм, по моему мнению, предстает одним из тех великих гностических посредников, что обеспечили эллинскому духу связь с культурным наследием Востока и тем самым подняли обновленный мир из руин Римской империи.