Карл Штробль – Лемурия (страница 65)

– Вы что, не знаете, – пропищал он наконец, – что собакам место на улице?

– Полностью согласен, – сказал Хопкинс и усмехнулся. – Собакам место на улице.

– Тогда как вы осмелились привести этих монстров сюда?

– Но ведь это не настоящие собаки.

– Как это?

– Это роботы, герр бургомистр. – Хопкинс подозвал одну из собак, отвинтил ей голову и развернул так, чтобы все шестеренки внутри были нам хорошо видны. Затем он подробно объяснил, как работает механизм, отвечающий за их телодвижения и повадки, и особенно заострил внимание на том, как они виляют хвостами.

– Зачем вы мне это показываете? – В голосе бургомистра звучала мольба. Казалось, что вращение колесиков и сжимание пружин никогда не прекратится.

Мистер Хопкинс выключил своих собак и ответил вопросом на вопрос:

– А почему вы не хотите позволить мне построить фабрику?

– С этим вам нужно обратиться в городское управление строительства.

– Там я уже был. И меня отправили в отделение полиции.

– Так, и что же?

– В отделении полиции меня опять хотели отправить в городское управление. Но я предпочел сразу прийти к вам.

Видя, что помощи ждать неоткуда, бургомистр решился самостоятельно ответить на вопрос:

– Мы не смогли дать положительный ответ, так как не были соблюдены все юридические требования.

– Все документы в полном порядке, и если вы не хотите мне верить, тогда я буду добиваться разрешения любыми способами.

Под пустым безжизненным взглядом мастифов, выглядевших так же угрожающе, как и их владелец, бургомистр не мог решиться на какие-либо возражения или резкости – его будто заключили в магическую трехстороннюю мандалу, зажали меж трех ярящихся огней, полыхавших с растущей злобной силой. Крайне неуверенным тоном он все-таки спросил:

– Так… и… что же вы намерены предпринять?

– О, вариантов у меня множество. Ну вот возьмем, например, кроликов.

– Кр… кроликов?

– Да… Я могу выпустить в город миллиард механических кроликов.

Вот теперь бургомистр готов был от души расхохотаться:

– Миллиард механических… ха… ха…

– Видимо, вы и понятия не имеете о том, что такое миллиард. И еще меньше знаете о совершенствовании механики и о том, что могут сотворить неживые механизмы, приведенные в движение.

Но бургомистр уже не мог сдерживать смех и повторял снова и снова:

– Меха… механические кролики.

– Значит, вы хотите, чтобы это произошло?

– Конечно, конечно!..

– Хорошо, – сказал мистер Хопкинс, махнул на прощание своим безупречным цилиндром, нажал на рычаг, запустивший его механических псов, и, не переставая вежливо улыбаться, вышел за дверь. Еще два часа бургомистр приходил в себя. И только когда все начальники отделов смогли побороть приступ нервического смеха, он, довольный собой, но утомленный столь непривычной для него деятельностью, заспешил домой, чтобы и жене рассказать про этот забавный случай.

Подойдя к своему дому, он увидел, что в углу двери к стене жался кролик с всклокоченной шерстью. Вид у него был жалкий. Он походил на тех, что выпускала «Штрикер и Фордертайль». Его позабавила мысль, что Хопкинс уже принес кролика прямо к его двери. Он уже вытянул руку, чтобы взять зверька, но тот ловко увернулся и убежал. Готовый броситься вдогонку, он с удовлетворением отметил, что зверька уже преследуют мальчишки-газетчики. Рассказ бургомистра чрезвычайно порадовал его супругу. Будучи крайне бережливой особой, она также поспешила отметить, что предстоящее нашествие кроликов обеспечит всех бесплатными игрушками. Она от души рассмеялась, когда в комнату вошла маленькая Эдвига с кроликом – его девочка нашла на крыльце. Весело ей было и тогда, когда Рихард тоже принес зверька и тот обустроился на столе. Она смеялась, когда из чулана вышли Фриц и Анна: оба держали в руках по кролику. Бездумно прыгающие животные с пустыми стеклянными глазами забивались в углы, но все равно выскакивали оттуда по зову детей. И только когда кухарка с побелевшим лицом рассказала, что один из кроликов внезапно запрыгнул в горшок с мармеладом, прежняя веселость матери уступила место озабоченности бережливой домохозяйки.

Весь остаток дня число кроликов непрестанно увеличивалось. Они попадались на каждом углу, вырастали будто из-под земли, сидели на каждой полке, прыгали кто куда. Вскоре смех прекратился, а дом заполнил недовольный ропот. Спасаясь от этой чумы, бургомистр направился в клуб и по пути наблюдал, как в сумерках повсюду мерцают скачущие белые пятна. Однако его товарищи по клубу пребывали в такой же растерянности. Собравшись, чтобы обсудить происходящее, они сидели в полной тишине, в то время как армии кроликов все прибывали, неизвестно как проникая внутрь, и мешали компании сосредоточиться. Йозеф, обслуживавший членов клуба, периодически выметал зверьков из комнаты, но уже через мгновение они снова появлялись, выбиваясь изо всех щелей, и бездумно скакали по комнате, выпучив пустые красные глаза. Вдруг несколько кроликов запрыгнули на стол и перемешали все газеты. Господа, сидящие за столом, начали обмениваться гневными взглядами. От этих проклятых кроликов нервы у всех были на пределе. Как только стало очевидным, что продолжать беседу не представляется возможным, поскольку Йозеф со своей метлой бессилен, они разошлись по домам.

Поздним вечером, лежа в постели, бургомистр заметил под простыней какой-то предмет. Уже догадываясь, что это, он извлек кролика – тот таращил на него пустые стеклянные глаза. Выругавшись, бургомистр яростно бросил его на пол. Но зверек только издал пронзительный писк, как если бы кто-то со всей силы ударил по музыкальному инструменту, и продолжил скакать. Эта демонстрация прочности дьявольского механизма окончательно сломила бургомистра, и он погрузился в тревожный сон, кишащий легионами кроликов. Огромные, высотой до неба, буквы выстроились в угрожающее слово «небьющийся». Необъятные полчища кроликов с баснословной быстротой сновали по этим буквам вверх и вниз, ловкие, как кошки. И все это время их пустые красные стеклянные глаза таращились в одну точку, на бургомистра, пока тот лежал в постели, скованный кошмаром. Желая смыть вместе с потом остатки ночных галлюцинаций, он подошел к своему столику для умывания и обнаружил, что вся его мраморная поверхность покрыта кроликами, а один из них, с всклокоченной шерстью, вяло подергивался на дне кувшина. Не без удовольствия бургомистр злобно швырнул тварь на пол и уже хотел было радостно добить, как вдруг зверек, медленно распрямившись, подскочил – и начал прыгать-скакать с неубывающей энергией.

На улице и шагу нельзя было ступить, не споткнувшись об одного из механических монстров. Мелким вредителям не причиняли вреда ни пинки уличных мальчишек, ни вес грузовых автомобилей. Кролики сидели на лестнице ратуши, кролики встретили его в холле, кролики смотрели на него с высоты канцелярских шкафов своими пустыми глазами. Бургомистр прошел мимо растерянных и запуганных подчиненных и, собрав остатки смелости, вошел в свой кабинет. На столе он увидел тринадцать кроликов, скакавших туда-сюда, растаскивая задними лапами бумагу и превращая рабочий порядок в хаос. Наблюдая за безобразием, бургомистр бессильно опустился в кресло, призывая все разрушительные силы на эту кроличью чуму.

Собственный крик вывел его из задумчивого оцепенения, когда рука бургомистра, опустившись в выдвижной ящик, коснулась мягкого кроличьего меха. На мгновение ему показалось, что морда неживого существа искривилась в нечто, отдаленно напоминающее усмешку. Это была безжизненная механическая усмешка, но посреди устрашающего приумножения кроликов эффект от нее все усиливался, пока бургомистру наконец не стало казаться, что он видит сотни тысяч усмешек мистера Хопкинса.

Собрав всю свою волю в кулак, он вызвал герра Фордертайля. Какое-то время они растерянно смотрели друг на друга, пока к бургомистру не вернулось самообладание.

– Этот мистер Хопкинс… – начал он.

– Да-да, этот мистер Хопкинс… – подхватил герр Фордертайль.

– Миллиард механических кроликов…

– Небьющихся… небьющихся… – судорожно повторял герр Фордертайль.

– Ужасно… миллиард меховых…

Бургомистру пришлось стряхнуть с плеча забравшегося туда кролика. Зверек уже намеревался запрыгнуть ему на голову.

– Ваша проклятая фабрика!.. – гневно закричал он, уже готовый зарыдать от ярости.

– Да… да… Но я не понимаю…

– Чего вы не понимаете?

– Такое число кроликов фабрика не производила и за все время своего существования.

– Тогда откуда они взялись?

Герр Фордертайль не смог ответить, так как именно в этот момент на него плюхнулось содержимое опрокинутой кроликом чернильницы. Новые элегантные черные брюки были безнадежно испорчены красными чернилами. Бургомистр разразился нервным смехом, едва не перешедшим в жалобный скулеж, пока герр Фордертайль не оправился от шока и не заговорил:

– Я предполагаю, что наши последние крупные заказы поступили от самого мистера Хопкинса. Этот человек – сам дьявол… и он хочет добраться до нас. Но… – И, не обращая внимания на разделявшую их красную лужицу, он наклонился к бургомистру и продолжил шепотом: – Я опасаюсь кое-чего еще более ужасного.

– Чего же?

У главы города даже волосы на затылке зашевелились.

– Разве вы не заметили, герр бургомистр, что все эти кролики как бы двух видов или, точнее, двух поколений?