Карл Шрёдер – Страны без солнц (страница 13)
Парки опустевали от нашествия сквоттеров, которые не потревожили ни единой травинки на этих прекрасно освещенных просторах; они были слишком восхищены зеленью, столь редкой в Абиссе, и ходили на цыпочках, чтобы случайно не замять цветочный стебелек. Те, кто разбивал свои лагеря в переулках или на площадях, подобной предупредительностью к городу не отличались. Вонь от мусора и человеческих фекалий преследовала Леаль несколько дней, и ей постоянно приходилось обнаруживать — обогнув то один, то другой угол, — что путь прегражден бригадами рабочих, которые виртуозно смывали отбросы. Они скидывали его в открытые люки, пользуясь шлангами высокого давления, и горе тому, кто мог в этот момент пролетать снизу колес.
Лавочники отпускали своих посетителей без особой охоты, но посетители и сами, похоже, с этим тянули. Они были привычны усаживаться на хлипкие маленькие суденышки из привозного дерева и парусины; привычны медленно продвигаться вдоль веревочной дороги, где путь указывали лишь непостоянные и ненадежные маяки да тусклое пламя их собственных фар. По большей части они жили в маленьких, скрипучих деревянно-веревочных городках, которые редко превышали несколько сотен футов в поперечнике. В самых отдаленных уголках страны растящие плесень фермеры связывали веревками пару-тройку парящих домов и раскручивали их наподобие боло раз-другой в день, чтобы получить несколько часов силы тяжести. Они проживали свои дни бок о бок с черным и пустым небом, чьи глубины оживляли лишь несколько робких огоньков, мерцавших в постоянном ветре от вращения их дома. Там непрестанно вздыхал ветер; или же царила гнетущая тишина, если сегодня дом оставался неподвижен или если они работали в огромных облачных полях грибка, за которыми они ухаживали. В таком воздухе хлопок в ладоши было слыхать за милю.
Газеты пестрели результатами опросов, нарушениями при голосовании и скандальными заявлениями различных политиков. Там не было ничего о пяти пропавших кораблях, но граждане, стоявшие в очереди у лифтов, чтобы вернуться в доки, знали, что их так и не разыскали.
Сегодня они боялись путешествий. Они боялись сидеть дома. Они боялись в тишине, нарушаемой только стоном канатов и скрипом досок под ногами, услышать далекий голос.
— Это уже третий за сегодня, а смена только час как началась, — прокомментировала одна из факультетских секретарш. Леаль высунула голову из-за дверного косяка — что она могла проделать, не вставая из-за стола. Офис как раз покидал мужчина в заляпанном фермерском комбинезоне с хмурым лицом.
— Кто это был? — спросила она.
Секретарша пожала плечами.
— Еще один спрашивал про миро-ос. Отправлять следующего к вам?
— О боги, нет. Разбирайтесь с ними и дальше.
Она ретировалась в свои крохотные владения, но оберегающе прикрыла рукой стопку карточек из библиотечного каталога, лежавшую на углу ее стола. Сегодня утром по дороге на работу она заглянула в библиотеку и взяла их (в намерении просмотреть, а затем вернуть в конце смены). На карточках перечислялись книги, посвященные миро-осам.
Все они относились к фантазиям — детские сказки (по большей части) или старинные любовные романы. Найти исторические упоминания о древних чудищах было гораздо труднее.
Леаль снова обратилась к заданиям, которые проверяла, но не могла сосредоточиться. Карточки смотрели на нее, словно обвиняли в дилетантстве. Во всяком случае, ее первоначальный порыв взять их проистекал из ее собственных фантазий: а именно, что она сможет оказаться единственным экспертом в преданиях о миро-осах, когда Хайден Гриффин (как положено таком герою, как он) придет узнать о них побольше. Ну… он ведь, кажется, любопытствовал насчет чудовищ, разве нет? — причем это была единственная между ними точка соприкосновения.
Но ладно, это было нелепо, особенно в свете того, как разнеслась кругом история с «Порфирой». Ее перепуганный экипаж по-прежнему утверждал, что столкнулся с чудовищем, однако, согласно мнению правительства и газет, это было невозможно: в темноте нет никаких древних существ, потому что темнота извечна. Мир существовал всегда, и потому не имел истории, так что не мог когда бы то ни было содержать чего-то иного.
Эта идея, в свое время — мнение лишь нескольких чокнутых этернистов, теперь стала официальной доктриной. Не в силах отрешиться от результатов референдума, Леаль со дня голосования ходила теперь повсюду торопливым шагом и нахохлившись.
Правительство верило в разные невозможные вещи, зато не верило в древних монстров. Леаль же верила — и это было второй причиной, отчего она отбирала те ссылки.
В конце концов Леаль проиграла в своей упорной битве за сосредоточенность и сдалась, отложив пока что проверку. Она собрала карточки и выскользнула через внешний офис, где секретарши все еще шутили по поводу сумасшедших, пришедших расспрашивать о миро-осах.
…И на кого-то налетела.
— Ой!
Карточки веером взмыли в воздух, едва миновав удивленные глаза свежеявленного главы кафедры.
— Мне так жаль, Герельд! — Она опустилась на колени, чтобы подобрать белые прямоугольники; к ее ужасу, он тоже опустился на колени.
— То есть
— Конечно, я просто не видела вас с момента назначения…
— Все в порядке, дорогая, все в порядке. — Он держал в руках одну из карточек — черт возьми, он ее
— Конечно, Г… профессор. Я просто искала какие-нибудь истории, которые моему, э-э, сынишке подруги, могли бы понравиться. Детская литература.
— Надеюсь, что понравятся, — сказал Хакнер, громко фыркнув и возвращая карточки. — Но ненадолго, вы улавливаете мою мысль? Такого рода вещи не должны интересовать ни вас, ни ваших знакомых детей. Ради их блага… и вашего.
— Ясно. — Она крепко прижала карточки к груди и отступила назад.
Хакнер снова расхохотался, повернув голову и подмигивая факультетским секретаршам, которые прекрасно были видны через открытую дверь. «Миро-осы! Какой интересный предмет для истинного историка, а?» Все еще посмеиваясь, он неспешно удалился вдоль по коридору.
Леаль с горящими ушами вышла через главные двери. Вид залитого светом белого столба библиотеки чуть-чуть ее успокоил, но она все равно наглухо засунула руки в карманы и смотрела исключительно под ноги, быстро цокая туфлями по отполированной медной мостовой; она ни на кого не взглянула, пока не дошла до входа в библиотеку.
Возле картотеки суетилось множество студентов, но никто не обратил внимания, как она выдвинула один из длинных тонких ящиков и вставила в него обратно взятые ею карточки. Леаль насупившись посмотрела на полированный шкаф, задвигая ящик внутрь; она ни в коей мере не чувствовала удовлетворения, а насмешки Хакнера еще сильнее ее разозлили.
Конечно, может, и смешно вообразить миро-осу, разгуливающую сегодня по миру. И все же они были исторической реальностью, а со всеми подобными реальностями следует обращаться равно уважительно. И кто он — или кто-либо другой — такой, чтобы указывать ей, что является или не является подходящим предметом для исследования?
Подобные мысли в несколько минут довели Леаль до белого каления, и она начала расхаживать взад-вперед среди каталогов, мысленно пролистывая их содержимое. Конечно, традиционные описания и истории о миро-осах можно было найти в энциклопедии и в стандартных справочниках; там она уже смотрела. Но письменная память человечества уходила глубоко в прошлое, и библиотека Сьера гордилась тем, что в ней хранились оригинальные и уникальные тексты. Несомненно, один из них откроет новое понимание изначального мира ос. Но который именно?
На сей раз она не стала связываться с картотекой, а зашагала вверх по лестнице, мимо сонных работников библиотеки, которые, давно привыкнув к ее визитам, просто махали ей рукой. Четырьмя этажами выше находилась коллекция редких книг — тихая крестообразная палата, устланная малиновым ковром, с куполообразным потолком, на котором красовалось лазурно-золотое изображение Врат Вирги.
— Леаль! Я так рад тебя видеть! — К ней навстречу захромал старенький Уильям Пив, иссохший куратор отдела, чтобы пожать ей руку. — Прошло не меньше сезона с тех пор, как я видал тебя здесь. — Он сухо закашлялся и отступил назад, чтобы окинуть ее оценивающим взглядом.
— У меня были другие обязанности, — с сожалением сказала она. — Но я скучаю по этому месту. Пастись в книжных завалах — мне так этого не хватает.
— А, это мне слышать нравится. О! Идем. Я должен тебе кое-что показать. — Пив энергично заковылял прочь. — Я бы не стал делиться с кем попало, так что, имей в виду, мне нужна от тебя предельная осмотрительность. Некоторые люди… не поймут моих побуждений. Некоторые могут даже их посчитать, ну, «жуткими» — думаю, так они выразятся.
Он исчез внутри одной из поперечин креста. Леаль, недоумевая, последовала за ним. Когда она его нашла, Пив откидывал ковер у подножия одной из ребристых колонн, что поддерживали свод комнаты.
— Я пришел к… соглашению… с сильными мира сего в кампусе, — сказал он. — Это всего-то заняло у меня двадцать лет! Вот, посмотри на это.