Карл Май – Том 9. По дикому Курдистану. Капитан Кайман (страница 50)

Он хотел, как обычно, выпрямиться, но потерял равновесие и стал заваливаться назад. Но он все-таки сумел себе помочь. Опершись рукой о мое плечо, он встал, расставил для большей устойчивости ноги пошире и воззрился с удивлением на фонарь.

— Эмир, твой фонарь падает!

— Да нет, думаю, он прочно прикреплен.

— Падает, падает. Вот и бумага начинает гореть. Я уже вижу язычки пламени.

— Ничего не вижу.

— Машалла! Я вижу, как он падает и тем не менее остается наверху! Не шатайся так, Селим-ага, иначе ты упадешь!

— Я не шатаюсь, эфенди.

— Ну я же вижу.

— Это ты сам шатаешься, господин!

— Я? Ага, мне становится страшно за тебя. Твои нервы толкают тебя туда-сюда, а желудок опустился у тебя вниз. Ты трясешь руками и покачиваешь головой, как если бы ты хотел плавать. О, Селим-ага, это лекарство было слишком хорошим и слишком крепким для тебя. Оно валит тебя на землю!

— Господин, ты ошибаешься! Все то, о чем ты мне говоришь, происходит с тобой. Я вижу, как твои ноги танцуют, а руки подскакивают, твоя голова крутится во все стороны. Эфенди, ты очень болен. Да ниспошлет тебе Аллах помощь, чтобы ты не погиб окончательно.

Этого мутеселлим не вытерпел. Он погрозил кулаком:

— Селим-ага, попридержи язык! Кто еще скажет, что я не в порядке, того я велю сечь или брошу в тюрьму! Валлахи! Разве я не сунул ключ себе за пояс? — Он коснулся пояса и нашел ключ. — Собирайся и проводи меня! Я сейчас проверю тюрьму. Эмир, твое лекарство и в самом деле райское молоко, но оно перевернуло твой желудок, ты все время нагибаешь голову вниз. Ты позволишь нам уйти?

— Если ты хочешь посетить заключенного, я не смею препятствовать тебе в исполнении долга.

— Тогда мы пойдем. Спасибо тебе за все, что ты нам дал попробовать сегодня вечером. Когда ты снова будешь готовить лекарство?

— Как только ты этого пожелаешь.

— Горячее еще лучше, чем холодное, но оно пронизывает человека до костного мозга и сжимает ему кости. Аллах да защитит тебя и даст тебе спокойствия в жизни!

Он подошел к аге и взял его за руку. Они пошли, я следовал за ними. Около лестницы они остановились.

— Селим-ага, сначала спускаешься ты!

— Господин, это больше подобает тебе!

— Я не гордый, ты же это знаешь.

Ага крайне осторожно сходил по ступенькам, стараясь не упасть. Мутеселлим следовал за ним. Но у него совсем ничего не получалось, тем более что лестница была ему незнакома.

— Эфенди, ты еще здесь? — спросил он.

— Да.

— Ты знаешь, что есть обычай провожать гостей прямо до дверей?

— Знаю.

— А ты меня не провожаешь!

— Тогда позволь мне это сделать.

Я взял его за плечи и поддержал. Теперь дело шло гораздо оптимистичнее. Внизу, подле двери, он остановился, чтобы немножко отдышаться.

— Эмир, этот макредж твой заключенный, — сказал он.

— Если на дело посмотреть по справедливости, то да.

— Тогда ты и должен удостовериться, не сбежал ли он!

— Хорошо, я пойду с вами.

— Тогда дай мне свою руку!

— У тебя ведь две руки, эфенди, — сказал ага, — дай мне вторую.

Оба грузно, как мешки, повисли на мне, хоть их состояние и позволяло им в некоторой степени еще контролировать ситуацию. Их походка не отличалась твердостью; несмотря на это, мы продвигались достаточно быстро. Переулки были темны и безлюдны. На нашем пути мы не встретили ни одного человека.

— Твои арнауты испугаются, если я приду, — сказал мутеселлим аге.

— И я с тобой! — похвалился он.

— А я с вами! — завершил счет я.

— Араб еще там?

— Господин, ты считаешь, от меня смогут уйти такие люди? — спросил оскорбленно Селим-ага.

— Я проверю и его. У него были деньги?

— Нет.

— Сколько денег у макреджа, как ты думаешь?

— Не знаю!

— Он должен их отдать. Но, Селим, тогда, собственно говоря, твоих арнаутов не должно быть поблизости.

— Я их отошлю.

— А если они подслушают?

— Тогда я их запру.

— Вот так. Хотя, как только мы уйдем, они смогут говорить с заключенными.

— А я их не выпущу.

— Вот это правильно. Эти деньги должны быть у мутеселлима, который, естественно, не забудет дать аге арнаутов хороший бакшиш.

— Сколько, господин?

— Этого я пока не знаю, ведь сначала мне нужно увидеть, сколько у него вообще имеется.

Мы дошли до тюрьмы.

— Отпирай, Селим-ага!

— Господин, ключ же у тебя!

— И то верно!

Он полез за пояс и вытащил ключ. Затем долго прикладывался, примерялся, тыкал ключом, но все никак не мог найти замочной скважины.

На это я рассчитывал и поэтому попросил:

— Позволь, эфенди, я открою для тебя дверь!

Я взял у коменданта ключ, открыл им дверь, вытащил его, и мы вошли во внутренний коридор. После этого я вставил ключ изнутри в замок.

— Входите! Я снова запру дверь!

Как только они вошли, я сделал вид, будто хочу запереть дверь. На самом же деле быстро повернул ключ в обратную сторону, для видимости подергал дверь, якобы проверяя, заперта ли она.

— Закрыто. Вот твой ключ, мутеселлим!