Карл Май – Том 11. Из Багдада в Стамбул. На Тихом океане: рассказы (страница 95)

— Я сейчас им выдам.

Я достал кошелек; но Гулям остановил мою руку.

— Стой, эфенди. Ты гость в моем доме. Я сам оплачу.

Он уже собирался выдать деньги хавасам, стоящим с радостными лицами у дверей, как кади остановил его:

— Подожди. Я командую этими полицейскими в Эдирне. Скажи сам, эфенди, они тебя действительно нашли?

Мне не хотелось портить настроение хавасам, и я сказал:

— Да, они меня нашли.

— Я тебе верю, но скажи, нашли бы они тебя, если бы я их не послал на поиски?

— Хм. Тогда бы они явно меня не нашли.

— Так кому ты обязан тем, что тебя обнаружили?

Я был вынужден признать его логику.

— Тебе, ясное дело.

Он кивнул и продолжил:

— Так кому принадлежат эти триста пиастров?

— Одному тебе.

— Пусть Гулям даст их мне.

Он взял деньги и спрятал их. У полицейских вытянулись лица. Я попытался незаметно подойти к ним и передать им по золотой монете из кошелька. Мне это удалось. Таким образом, деньги Али Манаха нашли должное применение.

Послали за полицейскими, которые вскоре явились. Прежде чем мы тронулись в путь, кади кивнул мне, чтобы я отошел в сторону. Я с любопытством ждал, что он мне скажет.

— Эфенди, ты уверен, что он дервиш из Стамбула?

— Да.

— Он был в момент, когда тебя схватили?

— Да. Он определял размер выкупа, который я должен был внести.

— И он забрал вещи из твоих карманов?

— Именно он.

— И твой кошелек?

— И кошелек.

Теперь я начал понимать, что он задумал. Я упомянул, когда рассказывал о моих похождениях, что нашел в кошельке больше денег, чем было там до того. За это он и зацепился. Он хотел конфисковать их! Он интересовался дружеским тоном и дальше:

— Сегодня кошелек лежал в его сумке?

— Да, я изъял его.

— И там было больше денег, чем раньше?

— Там были золотые монеты.

— Так что ты показываешь, что они тебе не принадлежат!

— А кому тогда?

— Ему, конечно, эфенди!

— Но почему он положил свои деньги в мой кошелек?

— Потому что твой ему больше понравился. Но никто не должен обладать тем, что ему не принадлежит.

— Ты прав. Но что, ты думаешь, что у меня есть нечто, что мне не принадлежит?

— Да, есть. Золотые монеты, которые он туда положил.

— Валлахи! Разве ты не от меня услышал, что он лжет, говоря, что положил золото в мой кошелек!

— Но это ложь!

— Надо еще доказать. Я ничего не знаю про деньги.

— Ты же сам сказал, что до этого в кошельке ничего не было.

— Это так. Никто не знает, как золото туда попало, сейчас оно там — значит, это моя собственность.

— Этого я не могу допустить. Власти должны забрать все, чтобы затем вернуть истинному владельцу.

— Но тогда скажи мне, кому принадлежит вода, которая шла всю ночь в твоем дворе в виде дождя?

— К чему такой вопрос?

— Власти заберут и воду, чтобы вернуть владельцу? Ночью в моем кошельке пошел дождь. Вода моя, ибо единственный, кому она могла принадлежать, от нее отказался.

— Как я слышал, ты франк и не знаешь законов этой страны.

— Может быть, поэтому я следую собственным законам. Кади! Деньги мои, ты их не получишь!

Сказав это, я отвернулся от него, и он не сделал попытки мне возразить. Мне не нужны были эти деньги, но оставив их себе, я извлек бы большую пользу, нежели если бы они провалились в бездонную суму чиновника.

Мы тронулись в путь. Хавасы получили приказ следовать на отдалении, чтобы привлекать поменьше внимания.

Мы пришли на тот самый угол, где вчера вечером встретились с бежавшим человеком. Гулям тоже вспомнил это место. Отсюда вести должен был я. Найти дом было делом несложным. Дверь оказалась заперта. Мы постучали. Нам никто не открыл.

— Они испугались, — сказал кади. — Они нас заметили и попрятались.

— Не думаю, — возразил я. — Один из этих людей встретился мне, когда я шел с Али Манахом. Он видел, что дервиш арестован и дело провалилось. И он предупредил остальных.

— Тогда ворвемся силой!

Вокруг стали собираться прохожие. Кади приказал хавасам рассеять толпу. Затем дверь попросту выломали. Я признал длинный коридор. Полицейские обшарили все помещения — никого. Все говорило о том, что обитатели дома спешно спасались бегством.

Я искал место, где лежал связанный. Вернувшись во двор, услышал, как кади затеял новый разговор с Али Манахом. Он поначалу боялся, что в доме кто-то окажется, но страх исчез вместе с теми, кому удалось улизнуть. Мне пришлось все повторить — показать место, где он сидел рядом со мной и куда они тащили меня связанного.

— Ты не признаешь этот дом? — спросил его кади.

— Нет.

— Ты здесь никогда не был?

— Никогда в жизни!

Тогда чиновник повернулся ко мне:

— Не может же парень так врать! Я начинаю думать, что ты ошибаешься.

— Но тогда ошибается и Исла, видевший его в Стамбуле!

— А разве такое не случается? Многие люди весьма похожи. Этот рыбак из Инедже может оказаться невиновным.