Карл Кнаусгорд – Юность (страница 23)

— Прямо вот так? В красное с синим?

— Именно!

Он зажал между коленей бутылку и с хлопком вытащил пробку.

— Волшебный звук! — воскликнул он.

— Я только в душ по-быстрому сгоняю, ладно? — спросил я.

Он кивнул:

— Разумеется. Я пока музыку послушаю, хорошо?

— Конечно.

— В вежливости нам с тобой не откажешь, — рассмеялся он.

Я прошел в ванную, торопливо разделся, пустил воду и залез под душ, потер под мышками и между ног, потом ступни, откинул голову и намочил волосы, после чего выключил воду, вытерся, слегка уложил волосы гелем и, обернув вокруг бедер полотенце, прошел в гостиную, мимо Нильса Эрика, который, демонстративно закрыв глаза, сидел на диване и слушал Дэвида Силвиана, и юркнул в спальню, где натянул свежие трусы и носки, белую рубашку и черные брюки. Застегнув рубашку, я завязал черный галстук-боло и вернулся в гостиную.

— А мне говорили, что если хочешь очаровать местных девчонок, — начал он, — то как раз вот так одеваться не надо. Только не белая рубашка, не боло с орлом и не черные брюки.

С остроумным ответом я не нашелся.

— Ха-ха, — сказал я, налил себе бокал белого вина и залпом выпил его.

У него был вкус летних ночей, танцующей толпы на дискотеке, расставленных по столам ведерок со льдом, блестящих глаз, обнаженных загорелых рук.

Меня пробрала дрожь.

— Нечасто пьешь? — спросил Нильс Эрик.

Я насмешливо посмотрел на него и опять наполнил бокал.

— Ты нового Криса Айзека слышал? — спросил я.

Он покачал головой. Я подошел к проигрывателю и поставил пластинку.

— Он отличный! — заверил я.

Некоторое время мы сидели молча.

Я скрутил самокрутку и закурил.

— Ты прочел мой рассказ? — спросил я.

Он кивнул. Я встал и чуть убавил громкость.

— Я сейчас перед выходом его прочел. Знаешь, Карл Уве, хороший у тебя рассказ получился.

— Думаешь?

— Да. Рассказано живо. Но больше мне сказать особо нечего — я не литератор и не писатель.

— А было что-то, что тебе больше всего понравилось?

Он покачал головой.

— Нет, ничего особенного. Там весь текст ровный и красивый. И гармонично все.

— Хорошо, — сказал я. — А как тебе финал? По сравнению с остальным текстом?

— Финал сильный.

— Я как раз так и хотел, понимаешь, — сказал я, — чтобы неожиданно получилось, вот это с отцом.

— Да, так и вышло.

Он наполнил свой бокал. Губы у Нильса Эрика уже покраснели от вина.

— А ты, кстати, читал «Битлз»[22]? — спросил он.

— Ясное дело, читал, — сказал я, — это мой любимый роман. Я и писать решил после того, как прочитал его. Его и еще «Белые негры» Амбьёрнсена.

— Я так и думал, — кивнул он.

— Правда? Что, похоже получилось?

— Ага, похоже.

— Прямо слишком похоже?

Он улыбнулся:

— Нет, не сказал бы. Но что именно они вдохновили тебя на то, чтобы написать этот рассказ, заметно.

— А про кровь как тебе? Примерно в середине, там, где все в настоящем времени?

— А я, по-моему, и не заметил.

— Вообще-то мне самому этот фрагмент больше всего нравится. Там про то, как он смотрит на Гордона и видит кровь, и артерии, и плоть, и жилы. И повествование получается такое насыщенное.

Нильс Эрик кивнул и улыбнулся.

А потом снова повисла тишина.

— Писать оказалось проще, чем я думал, — сказал я, — это мой первый рассказ. Раньше я статьи для газет писал и прочее такое. Поэтому я сюда и приехал — хотел попробовать книгу написать. Сел, начал — и все, ничего страшного. Никакой магии.

— Ясно, — ответил он, — ты и дальше собираешься этим заниматься?

— Да, я только в этом смысл и вижу. Хочу на каждых выходных по одному рассказу писать. Ты, кстати, читал Хемингуэя?

— Разумеется. Как же без него.

— Вот и у меня чуть похоже. Сразу к делу. Просто и ясно. И по существу.

— Да.

Я снова налил вина и выпил его.

— Ты не думал, как оно все было бы, если бы ты попал в другую школу? — спросил я.

— В смысле?

— Ну, ты же попал в Хофьорд совершенно случайно. Мог бы попасть еще куда-нибудь. А там бы и люди были другие, и события не такие, как здесь.

— И, самое главное, сейчас не мы, а двое других красавцев сидели тут, слушали вино и пили Криса Айзека. Или наоборот. Винили пилы и пилили винил. Нет, все переврал. Или перервал? Все шиворот навыворот! Нет, выворот за шиворот! Короче, полный винегрет! — Он расхохотался. — Выпьем, Карл Уве, — и спасибо судьбе за то, что тут сидишь именно ты, а не кто-нибудь еще!

Мы подняли бокалы.

— Хотя, будь тут еще кто-нибудь, я, пожалуй, и ему то же самое сказал бы, а?

В дверь позвонили.

— Это, похоже, Тур Эйнар. — Я встал.

Когда я открыл дверь, он стоял, повернувшись ко мне спиной, и оглядывал окрестности. Горные склоны окутывал сероватый августовский свет, казалось, совершенно иного происхождения, чем тот, что струился с неба, потому что небо было синее и блестящее, словно металл.

— Здорово! — сказал я.