Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 20)

У Фауста не было слов: Эльфина выразилась точнее некуда. Он и сам думал точно так же, просто долго собирался, долго тянул время, долго взламывал защиту отца, чтобы выкрасть отчет… Эльфина Рейн собралась быстрее и действовала эффективнее. И Фаусту уже не хотелось подозревать, что эта девушка причастна к смерти Бланки, что все ее слова – игра, санкционированная Пауком. Проблема в том, что это легко может быть банальной манипуляцией. Но выглядела Эльфина искренне, и это не позволило послать ее сразу.

Не стоит торопиться с выводами.

Эльфина Рейн может играть, а может говорить правду. Может действовать по приказу Паука, а может и самостоятельно. Эту почву лучше аккуратно прощупать, не рубить с плеча.

– Что скажешь? – Эльфина улыбнулась и протянула руку для рукопожатия: – Сотрудничаем во имя справедливости?

Фауст молча пожал ее маленькую ладонь.

– Вот и хорошо, – кивнула девушка. – И, раз уж мы будем проводить вместе немало времени, стоит обсудить случившееся пару недель назад. Просто чтобы избежать недоразумений и неловкостей, чтобы в следующий раз я могла тебе позвонить, а ты бы взял трубку или открыл мое сообщение, не опасаясь, что там нюдс. Тебе есть, что сказать, Фаустино?

Спать с ней не стоило, это точно. Секс всегда все осложняет, после него возникают ненужные иллюзии, например, хочется верить девушке, которая ведет себя странно и имеет безумную репутацию.

Кроме того, в подобных разговорах Фауст вечно говорит что-то не то, подбирает слова настолько неправильные, что они трактуются едва ли не противоположно заложенному смыслу. Хотя с его точки зрения все четко и ясно. Отсюда выливается еще одно частое обвинение – мало слов, недостаток эмоций.

В прошлом году, до смерти Бланки, Фауст встречался с бразильянкой Росаной. Она обожала громить мебель и выяснять отношения, а Фауст не мог взять в толк, зачем все постоянно обсуждать на повышенных тонах. Он не изменял, не смотрел по сторонам и все время пытался сделать как лучше, уделить время, интересы ее узнать. Но Росане этого было мало, она злилась и пыталась что-то в очередной раз выяснить, и как будто сама не знала толком, что именно. Фауст молча терпел, потому что Росана была горячей красоткой, именно такой, какие ему всегда нравились. Он с юности увлекался девушками вроде Росаны: смуглыми, с формами и копной кудрявых волос. И Росана была идеальна по всем параметрам, кроме крика, привычки громить мебель и непонятных интересов. Он так и не смог найти с ней общий язык, потому что вечно говорил что-то не то, обвинялся в чёрствости и даже социопатии.

О том, как он общался с Бланкой, лучше и вовсе не вспоминать. Они знали друг друга с детства, Фауст видел ее насквозь, но никогда не понимал до конца. И в прошлом году он часто замечал, что Бланка ушла в себя, стала грустной, ее что-то беспокоило. Он пытался с ней поговорить, но каждый раз все выходило из-под контроля. Настолько, что однажды Бланка внезапно призналась ему в любви и расплакалась, когда он посоветовал ей думать дважды перед такими признаниями, ведь о любви между ними не могло идти речи. Чувство вины за тот разговор не оставило его по сей день.

– А… что скажешь ты? – нашелся Фауст, кое-чему наученный.

– Скажу, что оглядываться назад и перетирать дела прошлого – пустое дело, надо двигаться вперед, вот и все. Но иногда я бываю весьма… эксцентричной и ненароком могу обидеть, вот это обсудить можно. Если я тебя обидела, конечно.

– Ты меня не обидела.

– Хорошо, – она опять улыбнулась, но мимолетно и неуверенно.

– У меня тоже нет привычки обсуждать прошлое, – быстро добавил парень, испытывая облегчение. – Давай сосредоточимся на деле. И… надеюсь, и я тебя не обидел, потому что это у меня хорошо получается.

В этот раз Эльфина весело засмеялась:

– В это мне верится с трудом, Фаустино.

– Фауст. Мне привычнее сокращенная версия.

– Фауст? Это как профессор, продавший душу дьяволу5?

– Именно.

– И в этом есть некий скрытый смысл?

– Мы не настолько близки, чтобы я тебе рассказал.

– И это тоже к лучшему: не умею я выслушивать чужие истории, ты уж прости.

И когда Эльфина Рейн стала так похожа на него самого?

Удивительное совпадение.

ГЛАВА 21

Теперь Эль предстояло извлечение.

Такое, которое она еще не практиковала. Ни разу. Она чаще использовала и исследовала способности мыслителя, а до остальных дело доходило в крайних случаях. Но об извлечении мертвых Эль, конечно, слышала и темной стороной вопроса интересовалась.

У материалистов много правил, написанных пролитой предками кровью. За их умения на материалистов вели охоту, их убивали, потому что из мира Сомнус можно вытащить не только паразитов, клещей и другую живность. Оттуда можно достать кошмар. Или чье-то погребенное тело.

Несмотря на обособленность подсознания каждого отдельного виатора, мир Сомнус был един, пути входа в различные места существовали. Эль сама прокладывала эти пути, но точно знала, что у Комиссии иные способы. Как-то ведь виаторы попадали в архивы, хранилища и другие общие места. Например, тюрьмы. Связь внутри мира Сомнус очевидна, просто некоторые вещи виаторы узнают, лишь став частью Комиссии. Даже в Глетчерхорне дается не вся информация, университет лишь так… вершина сонного и весьма опасного айсберга.

И вот Эль планировала нырнуть в глубину, извлечь мертвое тело.

Как-то девушка читала исследования об извлечениях и с удивлением выяснила, что человек – исключение из всех правил материального контакта. Только человек извлекается мертвым, если умер в реальности. Жизнь дохлой кошки начнется заново, если ее извлечь. Этот парадокс долго не укладывался в голове Эль: почему кошки, собаки и морские свинки получают шанс после прохождения через острые грани сна, а человек – нет? Испытания проводились не только на виаторах, но и на обычных людях, в которых способности сноходцев отсутствовали напрочь. И все равно мертвые были мертвы. Парадокс извлечения. Один из многих.

В тех исследованиях говорилось, что ученые Комиссии не одно столетие пытаются найти способ обойти это правило. И да здравствует тогда вечная жизнь: прожил одну, началась следующая, и так по нескончаемому кругу. И такая идея пугала Эль. Девушка боялась всего, что может привести к катастрофе. Жить новую жизнь, уже прожив старую? Она останется в памяти или человек получит новый шанс, чистый лист? Тогда в чем смысл?

У материалистов было много загадок.

А пока Эль предстояло извлечь самый настоящий труп.

В Глетчерхорне такое проворачивать не стоит, да и куда потом с этим трупом? Упаковать его в рюкзак и скакать по подъемникам? От одной мысли об этом наворачивалась тошнота. Нет, извлечение должно произойти уже в лаборатории, чтобы меньше повреждений нанести и без того хрупкому телу, оставить больше материала для исследований.

Подходящую частную лабораторию Эль нашла в Интерлакене – повезло, не придется добираться до больших городов. Лабораторию Эль забронировала, а вот специалиста наняла со стороны. Выбрала некоего Армандо Батисту, блестящего патологоанатома из Италии. Нашелся у Армандо за душой грешок, банальный, но весомый: он был игроком и часто проигрывался, его долги росли и множились, и вот уже мужчина не знал, куда деться. И руку помощи ему протянула Эль, пообещав покрыть все долги за маленькую профессиональную услугу.

На поиски Армандо Эль убила два дня, в течение которых не отрывалась от ноутбука, выискивая информацию. До Армандо она проверила десять других кандидатов: кто-то был чист, а чьи-то грехи казались незначительными. Эль почти не спала, а ее глаза стали красными, как у вампира. Но эта способность обращаться с компьютером… шик! Эль и не знала, как бы действовала без таланта Фаустино. В обычном поисковике не найти информацию о чьих-то игровых пристрастиях и долгах.

От Гая Эль скрывалась.

Потому что знала: ему не понравится идея с извлечением. Эль так и планировала скрываться дальше, вывалив на друга информацию постфактум, но Гай не был бы Гаем, если бы не заподозрил неладное. В результате он подловил Эль, когда та шла по вечернему Интерлакену в сторону лаборатории. Выпал первый снег, превратив Интерлакен в один из пряничных городков Гая. За это Эль так любила Швейцарию – она как будто сама была пряничным Гаем. Только запаха яблок и корицы не хватало.

– Что ты задумала, Эль? – Гай перехватил ее у входа в лабораторию.

– Кое-что, – девушка решила не сдавать позиции сразу.

– Отличный ответ, но ты знаешь: я не уйду.

– Стоило попытаться… а вообще, мы договаривались: никаких личных встреч. Так что возвращайся обратно в Глетчерхорн, я найду тебя ночью и поговорим. Обещаю рассказать все.

Разумеется, Гай никуда не ушел, ведь его взгляд упал на вывеску за спиной Эль. И вот надо же было ему поймать девушку именно на крыльце лаборатории, а не за пару кварталов до нее… с Гаем всегда так: в местах, где Эль могла проявить беспечность и даже халатность (не совсем по своей воле), Гай все делал вовремя и правильно, зудя о безопасности. Он к этому привык, у него как будто и получалось все само собой.

Вот и сейчас, он с потолка достал версию, но попал в цель:

– Судмедэкспертиза? Собралась извлечь Бланку?!

– Люблю тебя больше жизни, но как ты бесишь порой!

– Зачем, Эль?

– Ради справедливости, – ответила девушка.