Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 22)

– В Глетчерхорн? – спросил Гай устало.

– Может, снимем номер? – Эль не хотелось тащиться до замка с пересадками. Туда и такси не вызовешь, разве что до Фиша, все равно придется трястись в подъемниках. Девушка воочию представила, как там будет холодно сейчас, и поежилась. А еще Эль до ужаса хотелось просто отключиться, и чтобы никаких осознанных снов, своих или чужих, никаких пограничных миров и извлечений. Чтобы одно сплошное ни-че-го.

– В три часа ночи в Интерлакене, Эль?

– Это же перевалочный пункт у туристов, что-то должно быть…

Через приложение они отыскали пару гостиниц с круглосуточной стойкой регистрации и отправились попытать счастья. Обе гостиницы располагались недалеко от вокзала, что радовало. Но радость быстра схлынула, когда в первой не обнаружилось признаков жизни, хотя дверь была открыта. На крайний случай можно устроиться на диванчике, а в номер завалиться утром… просто из любопытства ребята решили проверить второй отель, и там им неожиданно повезло: на ресепшн дремала девушка, как выяснилось позже, она ждала припозднившихся туристов, поэтому не ушла спать.

Так Эль и Гай оказались в номере с большой кроватью и видом на часовню. И, что самое прекрасное – с душем. Эль бросила рюкзак у порога и побежала смывать с себя впечатления этой длинной ночи. После прямо в гостиничном халате забралась под одеяло и задремала. Сон сбил Гай, когда начал устраиваться по соседству.

Эль повернулась к другу и прошептала:

– Я не потеряю контроль, Гай.

– Ты о чем?

– Я не стану той, кого они ждали. Я не дочь кошмара, что уничтожит людей.

– Эль, я никогда так не думал, – ответил парень с чувством. – Это все ерунда, понимаешь? Во всех сектах люди во что-то верят, на этом все построено. И еще ни разу эта вера не была обоснованной.

– Знаю, я знаю, но… мне показалось, ты меня боишься, Гай.

– Я боюсь за тебя. В Глетчерхорне стало не безопасно, о тебе сплетничают, кто-то задает вопросы. Ты больше не незаметная тень, Эль. А всему преподавательскому составу воспоминания не стереть, мы не потянем.

– Думаешь, пора уходить?

– Возможно.

– Тогда я подумаю об этом тоже, – пообещала Эль, отворачиваясь. Она знала, что уходить еще рано. Иногда Эль просто знала. Сама она звала это интуицией, но все было сложнее, как и всегда с ее нестабильными дарами, унаследованными от кошмара-отца. А Эль унаследовала все. Даже отголоски умений временников, вот только девушке не являлось будущее, отражаясь картинами в подсознании, а просто… иногда Эль знала. Так было с поступлением в Глетчерхорн: Гай рассматривал вариант и сомневался, а она знала, что им там самое место. И ведь пока все идет не так плохо, как могло быть.

Гай поцеловал Эль в макушку, комната погрузилась в тишину.

ГЛАВА 23

Остаться в городе было хорошей идеей, ведь после отъезда Армандо Батисты Эль предстояло убрать за собой. Она волновалась, потому что ни разу еще не возвращала извлеченный объект обратно в пограничье. Разве что паразитов, но они вряд ли считаются. В отличие от мертвого тела, они принадлежат другому миру.

– А если у меня не выйдет? – прошептала Эль, ложась на застланный полиэтиленом пол. Тело Бланки лежало рядом, Эль предстояло заснуть, держа его за руку. И это не самая приятная сторона таланта материалистов.

– Тогда мы закопаем ее в горах. Недалеко от лаборатории начинается пешая тропа, камер по дороге нет, я проверял. Уйдем по тропе подальше и похороним Бланку.

– Ты опять все продумал, да?

– Да. И мы справимся.

У Эль все-таки получилось, она вернула Бланку в склеп и накрыла бетонной плитой. Глядя на статую плачущего ангела, Эль пообещала разобраться во всем. И она не сомневалась: когда-то на этом самом месте стоял Фаустино, и это он дал такое обещание. Эль просто повторила.

Они с Гаем возвращались в Глетчерхорн по отдельности. Точнее, Гай отправился на пару дней в Берн, а Эль утром села на ледниковый экспресс и открыла на планшете первичный отчет Армандо Батисты. На многие анализы понадобится время, будет еще один отчет о вскрытии, но Эль буквально на первых строках увидела, что именно убийца пытался скрыть.

На момент смерти Бланка была беременна.

Точный срок установить невозможно, но не меньше шестнадцати недель. А это значит… значит, через пару месяцев беременность Бланки стала бы очевидной. Возможно, убийца этого не хотел. А Комиссия… в их отчете была вся информация, без сомнений, раз убийце пришлось ее удалять, но вот почему о результатах расследования не сообщили близким Бланки… или сообщили, просто до Фауста не дошло все? Нет, тогда бы точно не было смысла врываться в его подсознание. Комиссия удержала результаты.

Эль позвонила Фаустино, по прибытии в Глетчерхорн он ждал ее на станции подъемника. Девушка отметила, что одет он по-спортивному, ботинки выбрал походные, крепкие. В таких не поскользнуться на скалах.

– Собрался на ледник? – спросила Эль.

Фауст, если и удивился таким быстрым выводам, то внешне это не отразилось.

– Почти ушел, твой звонок застал меня у начала тропы, – ответил он. – По прогнозу завтра первый обильный снегопад, а значит, путь к леднику будет отрезан. А я… давно хотел там оглядеться.

– Ты собрался туда один?

– Да.

– У меня тоже есть походные ботинки и снегоступы с шипами, – улыбнулась Эль. – Подождешь пять минут, я переоденусь и захвачу все необходимое? Можешь раздобыть пока дополнительных бутербродов, поход получится долгим.

– Уверена, что доберешься до ледника?

Эль расценила вопрос как риторический и отправилась переодеваться.

Они встретились у начала тропы и отправились в путь. С Фаустом было очень легко: не приходилось подбирать темы для разговоров, отвечать на вопросы. Тишина не тяготила обоих. Причем умом Эль понимала, почему так происходит: она в каком-то смысле и сама была Фаустом, но вообще-то настоящая Эль тоже могла бы наслаждаться такой прогулкой. Скорее всего. Порой девушка и сама не знала, что нравится ей. Все менялось слишком быстро, извлеченные сознания толкали вперед и Эль поддавалась, шла дальше, забывала… и так сотни раз.

На подходе к леднику они сделали привал.

Фауст протянул Эль бутерброды и бутылку воды, и после продолжительного марш-броска по неприступным горам бутерброды показались девушке самыми вкусными в мире, хотя там были лишь сыр с ветчиной и огурцом сверху. От блаженства и всех этих потрясающих вкусовых ощущений хотелось стонать, но Эль сочла это неприличным.

– Здесь не так красиво, как кажется, да? – сказал вдруг Фаустино.

– Ты о чем?

– О горах и леднике. Когда смотришь сверху, вокруг другие горные вершины, яркие альпийские луга… а внизу холод и камни, о которые можно ноги переломать. И ни одного альпийского луга по пути. Выглядит как обман.

– Считаешь горы обманщиками? – улыбнулась Эль.

– В каком-то смысле.

– А ты мрачный парень, Фаустино де Веласко.

– Когда Бланка погибла, я много всякого читал. В швейцарских Альпах за лето ежегодно гибнет более сотни человек. А по всему миру еще больше… думаю, большинство из этих людей обманывались внешней красотой и просто не смотрели вниз.

– Или все они – любители экстрима и преодоления себя.

– Любители экстрима знают, на что идут, в этом отличие. Обманутые внешней красотой гибнут намного чаще.

– Люди всегда были идиотами, что ты от них хочешь… – Эль встала на ноги и накинула рюкзак: – Давай поторопимся, а то наступит ночь, и мы пополним сие сплоченные ряды, а мне пока не очень хочется.

От ледника веяло холодом и ужасом. Эль раз десять успела пожалеть о том, что навязалась в этот поход… решение было спонтанным, она и моргнуть не успела, как половина пути осталась позади, и смысла возвращаться не было. Но у ледника девушка пожалела, что не вернулась. В созерцании холодной серости ничего интересного. Порывистый ветер переносил сухой снег по пласту льда, и это единственное, что можно здесь увидеть.

– Ты читала показания Уго Лероя? – спросил Фаустино.

– При тебе.

– На преподавателя вышли так быстро, потому что в его прошлом была темная история со льдом. Его мать стала жертвой жестокого убийства, она тоже замерзла в горах. Ее убийца был найден и наказан, кроме матери Уго Лероя, он убил еще несколько женщин, всех похожим образом. Он был маньяком. А мсье Лерой стал подражателем, оказывается, иногда такое случается с людьми, склонными к помешательствам. Портрет убийцы сложился идеально, смерть Бланки в леднике обрела смысл. Уго Лерой попросту скопировал чужую одержимость, приведшую к смерти его матери.

Не дождавшись ответа от Эль, Фауст продолжил:

– И я подумал: может, в прошлом тоже осудили не того человека? Может, в ту сторону стоит копать?

– Очень… фантастично, – не согласилась Эль. Она пыталась натянуть на ботинки снегоступы, но пальцы окоченели и каждое движение приносило боль. О мсье Лерое думалось в последнюю очередь, а уж о маньяке из прошлого… пожалуй, только дел с маньяками Эль и не хватало для полного счастья.

Заметив ее трепыхания, Фауст подошел, молча наклонился и помог ей со снегоступами. У него получилось ловко и быстро, словно он делал это каждый день.

– Спасибо, – девушка наткнулась на его внимательный взгляд и вдруг смутилась. – Я… в версию с маньяком из прошлого я не верю, потому что… да бред какой-то. Скорее уж наш убийца – человек, знавший о том, что происходило в прошлом, о связи мсье Лероя с давними убийствами. Он так удобно подвернулся в Глетчерхорне, что его попросту использовали, – Эль сомневалась, стоит ли говорить это прямо сейчас, но решила, что тянуть нет смысла: – Бланка была беременна. И вопрос «от кого?» может указать на личность таинственного злодея. Я так думаю.