Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 15)

Эльфина задумчиво уставилась на белые горные вершины:

– Да нет, все было неплохо.

Прозвучало неубедительно, но на всякий случай лучше не уточнять, самооценка целее будет. Фауст уже собрался прощаться и бежать домой, как Эльфина повернулась к нему и с улыбкой спросила:

– Ты сказал, что Генри Кавендиш – твой друг. Вы правда друзья?

– Правда.

– Хорошо. Тогда вечером можешь привести его, он вроде ничего. Раз ты любишь реальность, то и ее можно разнообразить… реальным путем, – и, пока Фауст переваривал очередную порцию странной информации и раздумывал, кроется ли здесь недоступный для него юмор, или Эльфина Рейн только что предложила групповой секс, девушка подхватила со стола тарелку с остатками круассанов и скрылась в комнате.

Фауст так и ушел со множеством вопросов в голове.

У себя быстро разделся, принял душ и завалился спать, решив, что юморные секс-головоломки лучше оставить на потом. Но солнце нагло заглядывало в комнату, мешая уснуть, а странный диалог то и дело прокручивался в голове. Во-первых, секс с гипнотином – это для стариков, которым только и остается, что воображать себя молодыми и полными сил. Ладно, не только для стариков, а еще, пожалуй, для извращенцев с тентаклями. Во-вторых, Фаусту ни разу не приходило в голову, что это может быть чем-то бо́льшим, потому что ему правда хватало реальности! И в-третьих… привести Генри?! Эльфина Рейн чокнутая извращенка! Либо особа с очень странным юмором, что ничуть не лучше.

Фауст и сам не понимал, как попал в этот безумный водоворот. Он так и уснул, ничего не понимая и жалея о паразите внутри него. Возможно, стоило отказаться, возможно, решение было преждевременным и порывистым. Возможно, он влез в ситуацию намного более глупую, чем те, в которых побывал сам Шарль де Крюссоль, знаменитый дикими выходками.

Именно Шарль и разбудил Фауста, завалился к нему вечером и сдернул одеяло:

– Вот так спящая красавица! – хмыкнул он, наслаждаясь дезориентацией друга. – Повеселился вчера, да? А я видел, с кем ты уходил из «Ледяного» … ох и глупое это решение, друг. Между прочим, я кричал тебе: «Остановись!», но ты не услышал или проигнорировал. А бежать следом я счел излишним, потому что иногда стоит позволять людям совершать ошибки, получать бесценный опыт. Это как ты позволил мне съесть бумажную салфетку в прошлом году.

– Который час? – сонно пробормотал Фауст.

– Часов семь уже. Рад, что ты живой, но готовься к длительной обороне.

– О чем ты говоришь?

– Об Эльфине Рейн. Видишь ли… сегодня я виделся с Эрихом, который фон Регенсберг, и поведал он мне чудную историю о девушке, что подожгла его одеяло и строчила записки о любви кровью. А также установила отслеживающую программу на телефон, писала ему с десятка разных аккаунтов, а однажды заглянула в окно. И это при том, что Эрих на пятом этаже жил. Думаю, пару кирпичей он отложил… да любой бы отложил на его месте, осуждать тут нечего.

– Это Эрих рассказал?

– Ага. Прикинь, как она его достала, раз суровый наш молчун выдал столько информации? В общем, готовься, – Шарль похлопал Фауста по плечу и улыбнулся, уж очень его забавляла ситуация, в которую попал друг.

– Бред какой-то, – отказывался верить Фауст. – Она же Эльфина Рейн…

– Она может все, редкий талант, бла-бла-бла. Но так бывает, друг: талантливые люди часто рождаются психами. Ван Гог, Бетховен, По, Гитлер… но с Эльфиной этой нехорошо вышло, мы сами не подстраховались. Лично я во всем виню Эриха, мог бы хоть раз обмолвиться о преследовании.

– Я уверен, это все недоразумение…

– Скажи это сгоревшему одеялу Эриха и его изрядно потрепанной нервной системе, – глядя на несчастного Фауста, Шарль решил сбавить обороты: – Ладно ты, прорвемся. Я буду рядом, если что, запрем ее в сторожке на зиму, глядишь, отойдет. Хотя там весеннее обострение начнется… ничего, прорвемся. Друзья познаются в беде, друг.

Фауст глянул на приятеля с подозрением:

– Вот только не надо действовать за моей спиной. Это понятно?

– В этот раз все будет с твоего разрешения, обещаю. Но… может, забьемся? Как быстро ты прибежишь ко мне, спасаясь от чокнутой девицы? Моя ставка… ладно, ты крепкий орешек, даю тебе три дня.

Фауст припомнил утренний разговор и мысленно уже сдался.

ЧАСТЬ 3. СНЫ ЛЮБИТЕЛЯ ЧАСТНОГО СЫСКА ФАУСТИНО ДЕ ВЕЛАСКО

ГЛАВА 16

К концу недели Эль с прискорбием поняла: все это время Фаустино от нее банально скрывался и его «учебные авралы» на самом деле были пустыми отговорками. Что понятно сразу, если подумать… но похоже, вместе с высоким либидо Эль накрыло фантастической наивностью. Он ведь верила, ждала. Сидела у окна, попивая какао, любовалась горными закатами и ждала.

А потом до нее начало доходить.

Ладно, это уже в прошлом, Эль привычно упаковала неловкие воспоминания в коробку и задвинула ее на дальний план. Что там дальше? Новый день, новая цель, и для разнообразия это не попытка избавиться от нежелательных воспоминаний, а извлечение. Жаль, что объектом станет Фаустино, но всегда можно сделать вид, что ничего не было. Воспоминания уже на дальнем плане, на самой пыльной полке! Главное, не забывать об этом.

Подумав, Эль решила поговорить с парнем с глазу на глаз, узнала номер его комнаты и в выходной деликатно постучала в дверь. Никто не ответил, тогда Эль толкнула дверь, и та внезапно открылась. В комнате горел свет, а значит, Фаустино где-то рядом… может, ушел в душ? Он жил не с дочерью президента, его апартаменты не включали просторную ванную комнату… взгляд Эль безошибочно упал на открытый шкаф, в котором отсутствовали душевые принадлежности, и она поняла, что права. Села на кровать и приготовилась к ожиданию.

Не прошло и пяти минут, как на пороге комнаты появился Фаустино. Эль готова была поклясться, что в глазах его мелькнула настоящая паника.

– Мне тоже не понравилось, когда ты ворвался в мою комнату, – примирительно улыбнулась девушка. – Понимаешь теперь, как это неприятно? Я здесь, чтобы уточнить, все ли в силе, – ложь, уточнение ей не требовалось. Эль могла провести извлечение, а после швырнуть в Фаустино документами.

Она и сама не знала, зачем пришла.

Чтобы посмотреть на него трезвым взглядом? Чтобы сбросить это дурацкое наваждение и странную фиксацию на чужих губах? Неделя была мучительной, Эль буквально изнывала от желания, и она честно пыталась его утолить, выбиралась на охоту, но у других парней не было таких губ. И самое смешное, что в этом никакой логики, ведь Эль прекрасно помнила, как намекнула Фаустино на групповой секс с его другом. И еще там были щупальца, кажется… может, ей просто нравилось его смущать, а может, она говорила всерьез.

– Ты об извлечении? – осторожно спросил Фаустино.

– Конечно.

– Тогда… полагаю, да. Ради него все затевалось.

– Точно. Но перед этим… ты упоминал, что документы достались тебе от отца. Или не упоминал? Ты ушел от вопроса, Фаустино, и вот в чем проблема: расследование вела Комиссия, а значит, это их фотографии, их файлы. Я должна знать, как ты их достал.

– Зачем Пауку эта информация?

Опять этот Паук дурацкий… пуская слух о загадочном материалисте, Гай мог придумать имя получше. Паук! Эль неизменно представляла себя в латексном красно-синем костюме и с паутиной в руках.

– Любая информация пригодится.

Фаустино долго смотрел на Эль, а потом ответил:

– Кое-кто в Комиссии их для меня украл. Имя называть не стану, не проси.

И этот испанский подлец только что ее обманул. Эль видела это так же ясно, как и самого Фаустино. Кстати, пришла она все-таки не зря, все вернулась на круги своя: и губы у него совсем не сверхъестественные, и глаза банально-карие. Нет в них «угольного порочного сияния». Даже ресницы не такие длинные, как Эль нафантазировала. И пресс, без сомнений, не «тверд как закаленная сталь, с тремя десятками кубиков». Это даже расстроило, ведь было что-то прекрасное во всей этой эйфории.

– Что ж… – Эль улыбнулась и поднялась с кровати. – Тогда ложись спать, Фаустино, и ни о чем не беспокойся. Все пройдет быстро и безболезненно… понимаю, ты волнуешься о паразите, но не стоит. Он исчезнет вместе с извлеченными документами, Паук не оставляет за собой следов.

– Что за Паук? Я думал, это все фантазии.

Эль рассмеялась и ушла. Впереди очередная длинная ночь, так к чему терять время? К тому же, ее по-настоящему интересовало подсознание Фаустино де Веласко, а такого давно уже не случалось. Все дело в том, что Эль не смогла его раскусить. Он казался намного сложнее своих приятелей Шарля и Генри. А уж причина их дружбы и вовсе виделась загадкой похлеще всех тайн Сомнуса.

Но испытания будут, куда без них.

Приняв гипнотин (обычно он использовался на занятиях для быстрого вхождения в искусственный сон), Эль открыла глаза уже в мире подсознания. Не теряя времени, она нашла Гая, и вскоре они шагали по дороге, похожей на стрелу, поражаясь слепящему минимализму окружения. Просто серая дорога, просто пустые стены вокруг. Если закрыть глаза и покружиться, то можно и не понять, в какую сторону шел, глазу банально не за что зацепиться.

– Готов поспорить, де Веласко из тех шизиков, что все время наводят порядок и моются по двадцать раз в день, – пробормотал Гай, которого миссия с извлечением не радовала с самого начала, вот и бурчал больше обычного. Он мыслитель, материальные штучки для него чуть ли не дьявольщина.