Карина Вальц – Чёрный парад (страница 45)

— В башню ее. И проверить надежность засовов.

Меня потащили по коридору, точно преступницу. Я не сопротивлялась, так, дергала руками для вида. Уже на выходе из королевского крыла вдруг почувствовала чей-то взгляд. На меня смотрела испуганная Августа, она стояла в углу, забилась туда, точно мелкий зверек. И глаза на пол-лица. Бедная Августа, после всего, что она пережила ночью… и столько ей еще предстоит пережить. А рядом только Миткан этот дурацкий, и не к кому больше обратиться.

В башне меня подняли на самый верх, а камеру определили смутно знакомую. По виду из узкого оконца я сразу вспомнила альтьеру Морану Тандебельт и ее слова о женской разрушительной сути водопада. Тогда мне было смешно… а теперь я оказалась на месте Мораны Тандебельт, как какая-то преступница, и стало не до улыбок. Быстро все меняется.

Спасибо проклятому Дарлану.

На альтьера Миткана я не злилась, то была мимолетная вспышка, выброс эмоций, если угодно. Понятно же, что Миткан — мелкий исполнитель, распоряжение отдал Дарлан собственной персоной. Подстраховался на случай моего возвращения во дворец. И надо же, какой предсказуемой я оказалась в вопросе спасения принца… и, что обидно, сама предвидеть подставу от начальника королевской полиции не сумела. Почему-то я думала, что Дарлан со мной так не поступит.

Хотя стоило этот вариант рассмотреть.

Меня вывели из игры.

Из башни трудно сбежать, в окно не протиснуться, а бы и получилось… высота тут еще больше, чем во дворце, от меня даже мешка с костями не останется, только кровавое пятно. Дверь со множеством засовов с внутренней стороны не открыть, даже с навыками взломщика. Стены крепкие настолько, что мой тупой лоб не пробьет. Земли поблизости нет, нарушение баланса не спасет. Какие варианты я бы ни выдумывала, ничего не подходило. Камера моя вообще не отличалась размерами или деталями, только голые стены и узкий закуток с дыркой в полу, задуманный как отхожее место.

И все это неудивительно, в башне часто содержали особых преступников, знающих о гнилости и ее свойствах. Поэтому меры безопасности соответствующие. Безвыходность ситуации быстро меня вымотала, навернув тысячу кругов по камере, я приникла к окну и уставилась на такой далекий сейчас водопад Гранфельт.

А за окном медленно темнело.

Что там в Посмертье? Дарлан добрался до границы света и тьмы? Встретил Актера? Подготовил ловушку? Или для этого прошло слишком мало времени? Что там происходит, что? И сколько мне еще ждать? Неизвестность давила, как и невозможность выбраться из заключения прямо сейчас. Придется подождать.

Ночью я услышала за дверью шаги.

Тихие, почти неразличимые, но это был первый звук, пойманный чутким ухом. Все это время я сидела в тяжелой, тягучей тишине.

— Кто там? — я кинулась к двери и прижалась к ней всем телом.

— Альтьера, — раздался приглушенный шепот, — альтьера, это я. Августа. Пришла вас проведать… думала, не получится, но так вышло, что с вашим охранником я подружилась уже давно… он раньше во дворце служил, приятный молодой человек. Он помог пройти.

— Что вы хотите, Августа?

— Не знаю. Правды. Я не могу уснуть, не могу ничем заняться, отвлечься… а все вокруг от меня только этого и ждут. Чтобы я не мешалась, не задавала вопросов и не возникала. А я так не могу. И… — судя по звуку, Августа отошла от двери и заговорила с кем-то. До меня долетали обрывки слов, но их не хватало, чтобы понять суть разговора. Но кажется, Августа с кем-то спорила.

Голоса затихли, я затаилась.

— Августа?

Вместо ответа лязгнул один из железных засовов. Затем еще и еще, пока дверь не распахнулась и в мою камеру не зашла испуганная королева. Хотя выглядела она совсем не как королева, в брюках и форме, словно одна из безликих стражей дворца. И только светлые длинные волосы выдавали ее. И испуганный взгляд, пожалуй.

— Я убедила Виктора, что вы меня не тронете.

— И он вам поверил? — недоуменно спросила я, слушая, как вновь лязгают засовы — нас с Августой запирали внутри. Поступок, прямо скажем, отчаянный. Это как ребенка кинуть на растерзание диким зверям.

— Я умею быть убедительной, Ида. И… лучше поговорить с глазу на глаз, а не через дверь, — Августа протянула мне увесистую сумку. — Держите. Здесь еда. Говорят, вы отказываетесь от пищи, но мне подумалось… вдруг мне удастся вас убедить? Кажется, сейчас не лучшее время демонстрировать характер. Мама часто повторяла: характер девушке необходим, но и видеть его должна только она одна. Это недостаток, который лучше скрывать и доставать на свет, когда никто не смотрит.

— Очень… странные слова, — не без труда нашлась я с ответом, но сумку приняла. Внутри оказалось несколько свертков, ничего особенного: мясо, хлеб и сыр. А еще гнилость с ее запахом сырого дерева.

Августа по моему примеру устроилась на полу и принялась мастерить бутерброды. У нее получалось складно, кусочек к кусочку, она как будто всю жизнь эти бутерброды сооружала, такие же аккуратные и идеальные, как она сама.

— Слова нормальные, — откусив маленький кусочек, пожала плечами Августа. — Это вы странная, Ида. Вас не выучили основам женской хитрости, а ведь она всему голова. Часто она помогает в безвыходных ситуациях.

— И вы пришли сюда, чтобы меня обхитрить?

— Пришла, потому что хочу помочь. Не вам, а… Александру. И нашим детям. Сейчас только я могу их защитить, и я готова это сделать любой ценой. Я готова бороться. Но трудно это делать, когда мне никто ничего не рассказывает. Понятно, почему, ведь я чужая, но… пора привыкнуть, что все изменилось. Пусть я не родилась на Мертвых Землях, отныне здесь мое место, здесь вырастут мои дети. Я не чужая.

— Знаю.

У Августы есть причина для опасений? Конечно. И пусть ее охраняют, и Александра тоже, как Роксану и Ренана, и пусть коридор рядом с Дверью узок, там легко отбиться, даже если Актер приведет многотысячное войско, чего точно не случится, нет у него столько людей. Но даже так коридор и Дверь не оставляют пространства для маневра. Я видела план Дарлана, как он подстраховался. Но и чувства Августы понимала тоже, потому что сама тревожилась и ждала беды.

А меня Дарлан запер в башне.

Тройная безопасность, хоть он и думал, что в моей голове сидит кто-то чужой.

— Спрашивайте, — сказала я Августе. — Расскажу, что смогу.

Королева серьезно кивнула и приступила к вопросам. Надо отдать ей должное: спрашивала Августа обдуманно, основательно, сразу видно, долго готовилась и разглядывала ситуацию со всех сторон. Прежде всего ее интересовал Александр. Я все рассказала: об убийствах, о его крови в чужих руках, о помутненном сознании. Рассказала даже о том, как обо всем догадалась. Как Александр вдруг признался мне в любви, хотя до этого отпустил. Потому что полюбил другую. Августу.

От услышанного глаза королевы расширились:

— И где же тут правда?

— Он любит вас, очевидно. Другие этого знать не могли, использовали старую информацию. Так все и вскрылось.

— И… все в порядке? У нас.

— Нет, я ведь в камере сижу, — мне стало вдруг смешно и тепло одновременно. Удивительно, но с каждой новой встречей, с каждым разговором, Августа проникала под кожу. Она мне нравилась. И сейчас нравилась особенно сильно: так быстро взяла себя в руки, смогла договориться и даже пробраться в тюремную башню! Уму непостижимо. А ночью казалось, она в обмороке несколько дней пролежит.

— Ида, я о другом.

— Знаю. И думаю, что нам давно пора оставить эту тему позади. Никаких вопросов, никаких сомнений, мы не соперницы и никогда ими не были. И мы обе хотим, чтобы Александр стал настоящим королем, таким, каким мы его видим. Сыном Роксаны Гранфельтской. Но для этого вы должны быть начеку, ваше величество. Меня во дворце нет, значит, должны вы… пообещайте, Августа: если что-нибудь, хоть что-нибудь пойдет не так, вам покажется, что ситуация вышла из-под контроля Дарлана… вы придете и выпустите меня. Любой ценой. Даже если придется обманом обезвредить вашего друга-стражника.

— Виктора.

— Точно, Виктора. Даже если придется обезвредить Виктора, вы это сделаете. Я не прошу вас об этом сейчас, потому что во дворце мне не спрятаться, побег сразу вскроется, меня поймают и вернут сюда, а вас… как бы не посадили в камеру соседнюю или не заперли в комнате с детьми. Используем пресловутую женскую хитрость, о которой рассуждала ваша матушка.

— Она рассуждала о характере, — поправила Августа с улыбкой. — И я вас поняла, Ида. Но… если все пойдет не так, чем вы поможете? Мне кажется, Дарлан запер вас здесь, потому что… потому что для него вы ценнее меня и Александра.

Вспомнив, как Дарлан «продавал» новорожденную Роксану, я невольно засмеялась:

— Боюсь, моя ценность стремится к нулю, ведь меня не продать.

Зато есть у меня другое качество: способность из ничего создать проблему. Вон я какого Актера нашла, на первый план вытащила и в бой против себя самой выпустила! Мало кто способен на подобный трюк.

— Но кое-что я сделать смогу, — перестав смеяться, добавила я тихо.

— И что же?

— Пролить кровь.

Вскоре Августа ушла, а я немного успокоилась. Теперь нет нужды бегать по камере и примеряться к узкому оконцу, надеясь, что каким-то образом получится исхудать вдвое, чтобы в это оконце пролезть. Теперь у меня есть поддержка вне тюремных стен.