Карина Вальц – Чёрный парад (страница 24)
По моей щеке скатилась одинокая слеза.
— Ненавижу пыль, — сказала я.
— Да, ее тут много, — Александр махнул рукой, взметнув в воздух новые частички. Они сверкали на заходящем солнце и совсем не походили на пыль. Тишина повисла вместе с этими искрящимися частичками.
— Скажешь что-нибудь еще? — не выдержал король.
В такие моменты лучше молчать. Но беззаботное прошлое вдруг померкло. И я давно уже отпустила принца, ведь он уже даже не принц, но вот так портить наше прошлое… зачем? Дружбу можно предложить иначе, а Александр будто хотел меня задеть, обидеть за что-то.
И он все смотрел на меня, ждал ответа.
Вряд ли честного, ведь королю не стоит говорить все, что вертится на языке.
— Не знаю, что говорить, — пожала я плечами. — Мы и так друзья, это неизменно. А точку мы ставили уже множество раз, все вокруг нас этими точками затыкано. Если тебе так угодно, поставим еще одну, я не против.
Александр раздраженно мотнул головой, двумя шагами сократил расстояние между нами, взял меня за плечи и как следует тряхнул:
— Ты совсем меня не слушаешь! Я рассказал тебе про Августу, про свои чувства… потому что надеялся, что и ты поступишь так же, Ида! Что мы преодолеем проклятье бывших любовников и начнем сначала. Как настоящие друзья, как родные люди, лишенные секретов.
Значит, я была права, и это разговор об Актере, так или иначе все упирается в него. А Александр ударил наотмашь, надеясь, что и я отвечу тем же. И неважно, разглядела я этот маневр, или нет, ответный удар нанести уж очень хотелось. Из-за выпачканного грязью прошлого. «Не такая», надо же, как заговорил.
Я скинула с себя его руки:
— И что ты надеешься услышать в ответ, Александр? Что я встретила мужчину, который со всех сторон тебя лучше? Что он настоящий? Что я люблю его? — против воли, голос все повышался и уже звенел от напряжения. — Что он смелее тебя? Что он мужчина больший, чем ты? Что с ним мне просто и спокойно?! На любых жизненных этапах. Ты таких ответных ударов желаешь?!
— Если все это правда…
— Конечно, это неправда!
— Но этот другой в твоем сердце.
— Это тоже чушь, — фыркнула я зло. — Хотя нет, еще хуже: это измена. Такого признания ты требуешь, Александр? В измене? Человек, о котором мы говорим… ты и сам прекрасно знаешь, какие события он спровоцировал. И он продолжает, сегодня я выяснила, что у него будет своя мертвая Армия. Как тебе такое? И ты полагаешь, что рассуждать о чувствах к нему нормально? Даже мысль такую допустить… уже слишком.
Александр опять взял меня за плечи и заглянул в глаза:
— Ида, ни о какой измене речи не идет, понятно? Ты… после всего я никогда в тебе не усомнюсь, знаю, ты не предашь. Я просто хотел, чтобы ты выговорилась мне, своему лучшему другу. Кому еще? Не Дарлану же… а мне можно рассказать все. Вдруг станет легче? Ситуация прояснится, и я буду знать, чем ты все это время жила. Мы нормально не разговаривали… не помню, годами? Раньше все было иначе, мы были друг у друга.
— Но годы прошли, и говорить я разучилась. Мне не с кем было.
— И в этом есть моя вина. Прости.
Я покачала головой.
— Это все неважно. Обсуждать нечего, — я попыталась высвободиться, но не получилось, Александр держал меня крепко, продолжая требовать продолжения этого бессмысленного разговора. Я начала бороться, но он прижал меня к себе, терпеливо снося все удары.
— Все хорошо, все хорошо, — приговаривал он, не давая отпрянуть. — Легче становится? Я знаю тебя, Ида, когда-то я был единственным, кто знает тебя достаточно хорошо, понимает твои мысли. И ты имеешь право на любые чувства… не бойся, до Дарлана ничего не дойдет, есть только ты и я.
— Отпусти меня, — сказала я уже спокойнее.
Александр сразу отступил.
— Я понимаю, чего ты пытаешься добиться, — медленно начала я. — Тебе важно понимать расклад. Не убегу ли я в последний момент к залетному любовнику, смогу ли повлиять на происходящее, на Хала… не знаю, как много рассказал Дарлан, но… я всего лишь пешка, Александр. Это не моя игра, играют мной. В том числе в любовь. Актер любить не может, а я… не собираюсь любить его. Да и кого-то другого тоже, боюсь, на это банально не осталось времени. А все произошедшее уже произошло, никакие рассуждения о чувствах ситуацию не исправят. Ты можешь хоть сегодня завернуть меня и подарком направить Актеру, все останется по-прежнему, он не отступит. Видишь? Торгов не предвидится. А я от тебя никуда не денусь, пророчество будет исполнено.
В этот раз Александр посмотрел на меня почти с ужасом:
— Я бы не стал тобою торговать, что за мысли? Никаких сделок, в которых можешь быть замешана ты! Никогда! И я знаю все о нашем раскладе, Ида. Но добиться пытался иного: пока ты мучаешь себя отрицанием, все только усложняется. И будет усложняться дальше. Посмотри на себя: ты даже говорить об этом Актере не в состоянии, сразу бесишься! Если так случалось и раньше, я не удивлен, что мы все погрязли в конфликте. Потому что никто из нас не умеет нормально говорить. Помнишь, о чем твердил старик Лу? Словом можно убить, словом можно спасти…
— …словом можно полки за собой повести. А молчанием бед домой принести, — закончила я знакомую фразу и рассмеялась: — А старик всегда оказывается прав, да? Отвратительное качество.
— Да он весь состоит из отвратительных качеств!
Теперь мы смеялись вместе. Когда веселье угасло, я сказала:
— Думаю, ты прав. Любовь к нему, как яд, убивает меня изнутри.
— Ида…
— Я ненавижу себя за это чувство, но не могу от него избавиться, даже после всего, что он сделал. Боюсь, и после всего, что он еще сделает. От одной этой мысли мне хочется выйти на твой балкон и сигануть башкой вниз. Всем от этого станет только легче, разве нет? Я наконец перестану думать о нем, а ты встанешь во главе мертвой Армии. И наступит долгожданный мир во всем мире. А он… боюсь, он меня и в Посмертье достанет, такой уж он человек… — и я осеклась: совсем некстати вспомнились слова Актера о некромантии. Однажды он сказал, что любые методы хороши, если способны вернуть любимых к жизни.
Актер это сделает. Судьи свидетели, именно так он и поступит. И будет кормить меня «особыми блюдами», если потребуется, и при этом даже бровью не дернет. Он уже столько всего натворил, что какая-то некромантия — так, черная песчинка с пляжа Аллигома, льдинка в море.
Задыхаясь от этой безысходности, я посмотрела Александру в глаза:
— Когда все случится, хочу, чтобы меня предали огню. Я слишком труслива, чтобы встретить свой Суд и получить приговор, за мной столько грехов… хочу превратиться в пыль и больше ничего и никогда не чувствовать.
— Не надо так говорить, умоляю, — король вновь протянул ко мне руки, пытаясь обнять, но я отшатнулась к лестнице.
— А предложение о дружбе мне понравилось. Друзья так друзья, возможно, настал момент, когда мы оба к этому готовы. И… Августа замечательный выбор, ты не прогадал. Только не распинайся перед ней о жизненных этапах и неготовности завести любовницу прямо сейчас, вдруг она не так поймет, — и я спустилась вниз.
В душе поселилось нехорошее чувство, гадливое.
Этот разговор был не о дружбе и не о чувствах. Если копнуть глубже… за ним прятался иной расчет: Александр прощупывал мое умонастроение. Готова ли я исполнить предначертанное.
Глава 12. Бал. Начало
Время на приведение себя в порядок уменьшилось в разы, пока я беседовала с Александром, а потом гуляла по коридорам, пытаясь уложить в голове безумие полученной информации. Может, я все неправильно поняла? Наделала выводов, впечатлилась на пустом месте… пусть это будет правдой. Все же разговоры о личном — совсем не мое, легко ошибиться, не разбираясь в вопросе. Стоило больше общаться с нормальными людьми, а то теперь мне легче об убийствах рассуждать, чем о вещах простых и человеческих. И везде видится подвох.
В своих покоях я оказалась под вечер. Кто-то озаботился моим нарядом: на кровати лежало платье, заботливо разглаженное. И слишком яркое, насыщенно-алого цвета, совсем не в моем вкусе. Рядом с платьем лежала карточка, ее я брала дрожащей рукой, потому что был в моей жизни человек, пылающий страстью вот к таким ярким нарядам. Но, как и в предыдущий раз, автором послания выступила королева Августа. Она решила, что мне нужна помощь в сборах, а еще что красный цвет мне подходит.
Карточку я раздраженно откинула и уставилась на платье. Надевать или не надевать? Обижать Августу не хотелось, а ведь она точно из тех, кому подобная ерунда важна. Но этот вызывающе-алый… с другой стороны, на алом не видно кровь. Подумав об этом, я мрачно усмехнулась: а юморок Дарлана, как оказалось, заразен. Хотя вряд ли он шутил, думается мне, бал пройдет совсем не по плану.
А по самому неприятному сценарию.
Вздохнув, я отправила за горничной: к платью обычно полагается прическа. Волосы со времен выходки со стрижкой успели отрасти и вскоре руками милой девушки успешно убрались назад. Подарок Августы я все-таки надела, и как раз вовремя: за мной пришли. Надобно явиться на бал, ибо альтьер Бурхардингер не одобрит опоздание.
Часть гостей уже собралась, играла музыка. В толпе мелькали знакомые лица. На меня смотрели с интересом, даже жадностью. Слухи, как всегда, делали свое дело. О моем заключении Дар не распространялся, никто не знал, где я пропадала. По слухам — лила слезы по Александру и проклинала Августу, поэтому ее беременность и выдалась сложной. Но мои манипуляции не помогли, королева успешно родила. И это так, один из вариантов истории.