Карина Вальц – Чёрный парад (страница 23)
— Ах, — Августа трясущимися руками погладила малыша и осторожно переложила его на кровать. И улыбнулась мне: — Кажется, так будет безопаснее, да? Стоило и Ренана отправить с няней. Я уже не ждала вашего визита, а так бы подготовилась, конечно. Но скоро начнется бал, мое присутствие обязательно. Без детей, конечно, пока их почти никто не видел, да и тащить таких малышей в толпу… страшно. И расставаться с ними так страшно, вот я и хотела побыть с ними, понимаете? Ренан такой милый мальчик, такой кроткий и беззащитный…
— Вы уже знаете, в какой день Иллирика погибла?
— Иллирика! Простите меня, Ида, я совсем расклеилась и говорю не то. Конечно, вам не интересно все это, так глупо… да, я знаю о точном дне ее гибели, хотя поначалу от меня все скрывали. Но я чувствовала. Чтобы Иллирика, и вдруг меня посещать перестала? Я была не в себе на последних днях беременности, но не настолько. Пожалуй, я с самого начала подозревала неладное. Самое страшное.
— Есть идеи, кто мог желать ей зла?
Из глаз Августы вновь полились слезы, она торопливо вытерла их платочком и в очередной раз извинилась за эмоциональность.
— Раньше за мной такого не водилось, я могла держать себя в руках, — пояснила она, шмыгая носом. — Ужасно неловко! Нет, у меня нет идей, кто мог желать зла Иллирике. Кто-то во дворце. В последнее время она все больше интересовалась Советом, ситуацией в городе. Ради меня, понимаете? Нельзя все время находиться в неведении, Иллирика не лезла в тайны короля и Мертвоземья, она только защищала меня. Искала пути отхода из дворца, мы как-то с ней об этом говорили… она всерьез опасалась, что нам придется бежать, спасаться. По ее словам, все очень плохо за стенами дворца. Это правда, Ида? Мне никто не говорит прямо, но я чувствую…
— Ситуация сложная, — не без труда подобрала я верное слово. — Но о побеге пока речи нет. Значит, Иллирика искала пути отхода? О каких путях речь? О потайных проходах, быть может?
Августа вдруг засмеялась сквозь слезы:
— Нет, насколько я знаю, ничего такого. Иллирика была прямой натурой, из тех, кто все в лоб выскажет. Вы в чем-то с ней похожи, знаете… и она бы даже не подумала о каких-то тайных проходах! Нет-нет. Скорее, она изучала дворец вдоль и поперек, чтобы точно знать, какой коридор куда ведет, и как быстрее всего выбраться. В этом плане.
— А что она говорила о Совете?
— Только общие вещи. Что там все наперекосяк, совсем не так, как в Дивосе, да и вообще… бардак после смерти королевы немыслимый, непонятно, у кого какая власть и почему. Простите, это слова Иллирики.
— А теперь самый сложный вопрос, Августа. Дело в том, что Иллирика подпустила убийцу близко к себе, характер удара не оставляет в этом сомнений. Кому Иллирика могла доверять настолько?
— Никому, — не задумываясь, ответила королева.
— Никому?
— Это точно, Ида. Иллирика с самого первого дня на Мертвых Землях вела себя так, точно кругом одни враги. Даже когда мы с вами разговаривали… она возражала, боялась, что вы на меня нападете. И так со всеми, она не делала исключений. Она
И все-таки кого-то она подпустила.
Стало быть, Августа не все знает о жизни подруги в стенах дворца. Это неудивительно, в последнее время королева из комнаты не выходила, беременность протекала трудно даже до моего заточения. А уж после… Августа и с кровати не вставала. И Иллирика могла обзавестись новыми связями во дворце, необязательно дружескими. Но девушкой она была не простой, наверняка соблюдала осторожность… хотя дворец есть дворец, кто-то должен был заметить новые интересные детали. А за Иллирикой, как за чужестранкой, всегда интереснее наблюдать, да и без чужестранства она по всем параметрам фигура приметная. Такую и в толпе легко отличить, что говорить о дворце…
В общем, вопрос стоит проработать.
— Я слышала, вас навещали братья Роткирхельт, вы успели подружиться, — попробовала я зайти с другой стороны. — В тот день они приходили?
— Только Вильгельм.
— Иллирика погибла в обед. Вильгельм навещал вас раньше?
— Он заходил дважды, утром и вечером. Вечером вместе с Александром, они долго сидели со мной, развлекали… тогда я не поняла, что происходит, у короля ведь много других дел, а он целый вечер посвятил мне одной. Но позже понимание пришло, — Августа тяжело вздохнула и покачала головой, ее глаза вновь намокли от слез: — Простите меня, Ида. Совсем я бесполезна, да? Ничего не знаю о жизни собственной подруги, единственной подруги здесь. Я не спрашивала у нее ничего, мы так мало говорили в последнее время! Она пыталась, но я… Совет — последнее, о чем я думала. Малыши невыносимо пинались, а я без чужой помощи не могла встать. Так глупо… сосредоточившись на своих проблемах, я упустила целую жизнь близкого человека.
В этот раз я взяла Августу за руку:
— Вы ни в чем не виноваты. Честное слово.
— Вы в это верите, Ида?
— Искренне, — я даже улыбнулась. — А еще я искренне восхищаюсь вашей силой. Вы на чужих землях, неприветливых землях, справились со всеми испытаниями, подарили Александру наследников, сразу двух! Вы — лучшее, что могло случиться с королем. И… хорошо, что вы будете с ним, Августа. Вы сильная.
— Это он приказал так сказать? — Августа смотрела на меня с недоумением.
— Нет.
— Тогда… спасибо, Ида. Спасибо большое.
Я опять улыбнулась и поднялась с кровати:
— Полагаю, встретимся на балу, — а мне бы успеть еще как минимум переодеться. Прогулять мероприятие не получится, а заявиться в оборванском виде — это как плюнуть в лицо королю. Люди не так поймут, а они же любят делать гениальные выводы, от которых потом не спасешься…
С Августой мы тепло попрощались, но мои планы по приведению себя в порядок нарушил сам король, перехватив меня в коридоре.
— Ты хотела осмотреть верхний этаж, — напомнил он. — Идём, — и первый отправился по коридору с высоко поднятой головой. Вздохнув, я неохотно поплелась следом.
Александр нырнул в пыльный узкий коридор и начал подъем, я, стараясь не вдыхать слишком много пыли, прошла за ним, готовясь буквально к чему угодно. Его величество так спешил… да и его «идём» звучало приказом. Он из-за Августы разозлился? Так она сама меня позвала, я ее не допрашивала! Или опять дело в Карле и меня ждет очередная порция набившей оскомину истории «не трогай моих друзей и никогда их не подозревай»? Или все еще хуже и придется говорить об Актере? Судьи, только не это!
«Верхний этаж», который был скорее укромной комнаткой, остался в точности таким, каким я его помнила: светлым, потому что высокое окно, растянутое на несколько этажей дворца, дотягивалось и сюда, пустым и с непривычно низким потолком. Здесь хорошо устраивать прятки от всего мира. Или говорить наедине.
— Подожди, — Александр жестом не дал пройти мне дальше: — Прежде на пол посмотри: как я и говорил, никаких следов. Только мои и Карла, мы поднялись вместе. До нас была только пыль.
— Спасибо, что показал. Хотя я поверила тебе на слово.
— Это радует, — король отошел на другой конец комнаты, застыл у окна. Его светлые волосы стали прозрачными из-за яркого света, сам же Александр обрел черты… не совсем человека, скорее потустороннего хозяина мертвой Армии. И этой картиной я невольно залюбовалась, ведь она напомнила о беззаботном прошлом.
— Ты хотел поговорить? — подсказала я, ведь молчание затянулось.
Александр кивнул:
— Да. Мне показалось… вчера осталось много недомолвок, а нам нужна ясность. Сейчас как никогда. Вокруг осталось мало людей, которым можно доверять, и мы с тобой не должны ходить вокруг да около, боясь задеть чувства друг друга и думать, а не был ли неуместным какой-нибудь случайный жест… Вчера я подошел к тебе, Ида, обнял тебя. И хотел… не знаю, что я хотел, но тебе следует знать: я не позволю себе лишнего. Не теперь.
— Знаю.
— Нет, не знаешь. Ты смотрела так, будто не знаешь. У нас… между нами всегда что-то будет, но сейчас я не хочу обидеть Августу ни словом, ни делом, ни даже глупым слухом. Она хорошая, действительно хорошая. И очень умная, знает, что все следует делить надвое, и на провокацию никогда не поддастся. Но я все равно не могу допустить… ее боли. Я… сейчас у нас ничего не будет, прости, — Александр говорил быстро, на меня практически не смотрел. Надо думать, речь он подготовил заранее, а теперь опасался, что собьется.
Поэтому я слушала молча.
— Думаю, что я ее люблю, — мысль Александра совершила неожиданный кульбит. Я, и без того стоявшая без движения, застыла. — Люблю совсем иной любовью, Ида, что стало самым важным. Я люблю ее за легкость, простоту и… умение проявить слабость и уступить. За то, что она женщина. Настоящая, человечная. Она как глоток свежего воздуха, понимаешь? С тобой я такого никогда не чувствовал. С тобой я… — он судорожно вздохнул. — …прости, но с тобой я никогда не смог бы стать королем, остался бы на вечных вторых ролях. Так всегда было. Ида сильнее, Ида смелее, Ида умнее и ее любит сама королева Роксана Кровавая, а она ведь любить не способна! Это никогда меня не тяготило, ведь я тобой искренне гордился и восхищался. Любил. Но теперь я понимаю, что мать была права, говоря, что мы с тобой не пара. Что ты не для меня, если я хочу… будущего. Даже смешно: я думал, что у великой Роксаны Кровавой нет чувств и она говорит чушь, ничего в жизни и любви не понимая, а вон оно как оказалось… — Александр наконец повернулся ко мне, его лицо исказилось от боли: — Прости, я не собирался тебя обидеть. Я… думаю, это моя попытка начать настоящую дружбу. Без глупых секретов, отговорок, условностей и прочего. Мне нужно что-то настоящее, и ты мне нужна как лучший в мире друг. Равный друг. Воин. На столь сложном жизненном этапе мне не стоит заводить любовницу.