Карина Вальц – Чёрный парад (страница 22)
Дарлан промолчал, налил себе вина. Выпил задумчиво, и только потом заговорил:
— Я узнал кое-что о Храме, Ида. Давно.
— О том, что они играют людьми? О том, что все предсказания сбываются вовремя и нельзя их провоцировать?
— Скорее о том, что не всем предсказаниям суждено сбыться. И ты права, это своеобразная игра: смотреть, куда заведут простые слова, облеченные в стихотворную форму. Слова эти часто можно трактовать по-разному, аж до противоположного смысла, но мое предсказание было конкретным. И ничто не предвещало беды… но предсказанное мне никогда не сбудется. Ни при каких обстоятельствах. Поэтому прости, что не свернул тебе вчера шею. Я просто не верю, что это решит наши проблемы, — Дар глотнул еще вина и усмехнулся: — На самом деле, я готов лично охранять твою шею, потому что уверен: Актер берега совсем потеряет, если узнает, что ты мертва. Так его хоть что-то сдерживает, хрупкой надежды порой достаточно… но исчезнет она, исчезнет и Мертвая Земля.
— Как высокопарно! — не оценила я.
Дар пожал плечами:
— Прости. Много общаюсь с Советом в последнее время, невовремя Цедеркрайца грохнули, нет бы кого попроще выбрали… а про верность короне: я ей верен. У меня выбора нет, после путешествия в Аннерам, а потом и ночи в театре, Актер назначил цену за мою голову. Побег тогда выдался кровавым, и после у нас возникали недопонимания… если не веришь, узнай у того же старика Луциана. Мне не пришлось выбирать сторону, я целиком и полностью предан короне и его величеству королю Александру, каким бы он ни был. Он Гранфельтский.
— Хороший ответ, Дарлан.
— Провались к Судьям, Иделаида, — он поднял бокал, мы дружно выпили.
И тут я вспомнила о грядущем вечере:
— Бал во дворце, Дар? Серьезно?
— Серьезно, Ида.
— Это безумие. Пир среди чумы.
— Пир необходимый, — весомо поправил он. — Во дворце сейчас заперты альтьеры, привыкшие к увеселениям и роскоши. Без этого они скучают и начинают действовать на нервы мне. И, возможно, убивать друг друга. На балу хоть напьются и устанут, тем более, у нас есть повод и традиция. Не отпраздновать рождение наследников странно и страшно. Как будто мы на пороге войны.
— Мы и есть на этом пороге, — процедила я.
— Да, но люди обожают этот факт отрицать. Кто я такой, чтобы не позволять им купаться в этих заблуждениях? Пусть пируют, танцуют.
— У нас тут убийца бродит.
Как и ожидалось, сей аргумент вызвал лишь усмешку:
— Бродит и бродит. Убьет еще кого-то из Совета, я не расстроюсь, вот здесь они у меня все, — Дар резким жестом указал на горло. — Может, улик побольше появится, глядишь, поймаем гада.
— Поразительный цинизм.
— Ага. Скажи еще, что суд мой будет сложным, а приговор — вечным.
Глядя друг на друга, мы выпили еще вина. Дарлан устало прикрыл глаза, посидел так немного, потом быстро встал и собрался столовую покинуть, но я его остановила:
— Твой человек, альтьер Миткан Бореназ… он мне не подходит.
— Могу узнать причину?
— Он меня ненавидит, советовал остерегаться в стенах дворца. Такое не способствует удачному расследованию, а одной и впрямь болтаться не стоит, учитывая обстоятельства.
— И что предлагаешь?
— Вызвать из города Яниса.
— Твоего ушастого подопечного? — хмыкнул Дар, но тут же отмахнулся: — Поступай как знаешь, Ида. Только помни: городская полиция сейчас совсем не на стороне короны, по крайней мере, часть полицейских точно пойдут за Актером. Как бы твой Янис не оказался ошибкой.
— Он не предаст.
Дар кивнул и покинул столовую, оставив меня в одиночестве. Я наспех перекусила и отправилась писать послание старому другу. Может, хотя бы он расскажет о делах Лин, раз домой мне путь перекрыт.
Глава 11. Чувства короля
Пока я писала Янису, сама получила письмо. С некоторым удивлением, ведь желающие мне написать и раньше в очередь не выстраивались, а уж теперь… к счастью, конверт не отливал золотом, а значит, это не Актер, а остальное пережить можно.
Оказалось, меня желает видеть ее величество.
Я мысленно поморщилась. Нет, с Августой все равно пришлось бы поговорить, возможно, даже сегодня, ведь погибшая Иллирика была ее подругой, но… не складывались у меня отношения с королевой, причем с самого начала. По понятным причинам. И только по моей вине, ведь сама Августа как будто мечтала со мной подружиться, по крайней мере, все время на это намекала. Но я подобную дружбу не понимала.
— Передайте ее величеству, что я приду, как только закончу с делами, — сообщила я устный ответ, а письмо откинула в сторону, не зная, что с ним еще делать. Августа — типичная Августа! Спрашивается, зачем писать, когда можно отправить стражу с прямым приказом? А тут вежливая просьба, да еще с письмом, подумать только… со стражей и приказом все было бы проще, вот я о чем.
Перед встречей с Августой я потолковала с дворцовыми служащими, пытаясь выяснить, а не имеет ли кто привычки любоваться Садами в обеденное время. Точнее, не видел ли этот человек момент убийства, да хотя бы убегающего со стороны лабиринта человека… но никто ничего, как обычно. Одна из служанок видела тень, но в коридоре и в другой день. Стражник замечал мертвых, поднятых его величеством Александром. Мертвые бродили по коридорам, странно пошатываясь. В общем, вопросы к внимательности стражи появились. С другой стороны, пусть лучше и дальше думают, что Александр мертвых поднимает, и шатаются именно они, а не пьяные гости дворца.
После этого встреча с альтьером Асвальдом Цедеркрайцем показалась глотком свежего воздуха, правда, он практически напрямую обвинил меня в убийстве отца и пообещал, что это мне с рук не сойдет. Понять бы, что он имел ввиду. Думал, что я самолично воткнула нож альтьеру в горло, или что заставляла Цедеркрайца-старшего принимать неугодные Совету решения? А ведь альтьер Освальд отличался твердым умом и неуступчивостью, его сыну стоило о этом знать.
В итоге к Августе я заявилась ближе к вечеру.
Меня проводили, услужливо распахнув дверь, я шагнула в комнату… и застыла, потому что Августа была не одна, а с Александром. Вместе они сидели на кровати, склонив головы к свертку в руках Августы. Сверток шевелился и кряхтел, что венценосную пару уж очень умиляло, настолько, что моего появления они не заметили. Пришлось прикрыть дверь как можно громче.
Король и королева вздрогнули, в этот раз меня заметив. Улыбки на их лицах погасли. Удивительная синхронность, не хватало еще, чтобы ребенок зарыдал в голос, чтобы я точно поняла, что мне не рады.
Августа передала младенца Александру и тяжело поднялась:
— Ида! Здравствуйте. Я ждала вас раньше, и… — она оглянулась на Александра.
— Могу зайти в другой раз.
— Нет-нет! Не стоит. Ваше величество, — высокопарно обратилась она к королю, словно они находились на официальном приеме под наблюдением тысяч любопытных глаз. — Вы не могли бы оставить нас ненадолго?
Александр посмотрел на меня исподлобья:
— Я бы хотел присутствовать при разговоре.
— Не стоит, ваше величество, — ответила Августа и мягко улыбнулась. Между ней и Александром происходил немой диалог, понятный лишь им двоим. И в конце этого диалога Александр сдался, осторожно передал Августе кряхтящий сверток и направился к выходу. У двери обернулся и одарил меня предупреждающим взглядом. А вот и наш немой диалог состоялся, только не такой милый и приятный.
— Ренан спит, он не помешает, — сказала Августа, с любовью глядя на крохотного сына. — Роксану забрала няня. Малышка такая крикунья, все время будит брата… мне уже не раз намекнули, что девочка вырастет непростой, с характером, не стоило ее Роксаной называть.
Умиляться и рассуждать о детях я не умела, оттого промолчала.
На мой взгляд, имя Роксана не сделает из девочки известную всем Роксану Гранфельскую, для этого как минимум надо постараться в будущем. Самой девочке и ее окружению. Но вряд ли такие комментарии придутся Августе по душе.
Королева вздохнула, пустив плечи.
Выглядело она изнеможенной, но каким-то образом счастливой и похорошевшей. На щеках румянец, которого раньше не наблюдалось, Августа раздалась в ширь, что ей очень даже шло. Она наконец перестала быть хрупкой принцессой, на которую и дунуть-то страшно. Она стала королевой и выглядела под стать.
— Мне рассказали, что вы вернулись во дворец, Ида, — наконец начала Августа, глядя на маленького сына. — И я бы очень хотела вас встретить лично, но было поздно, я спала. Новости дошли до меня лишь утром и… я рада, что вы в порядке, искренне рада. Не знаю, что с вами происходило, всего мне не рассказывают, но… хорошо, что вы здесь. Так же мне сообщили, что вы будете искать убийцу Иллирики. И я прошу… — она неловко перехватила младенца в одну руку, второй же вцепилась в меня. — …прошу вас найти того, кто это сделал. Иллирика не заслуживала смерти, тем более такой. Она… она всегда мечтала погибнуть в бою или защищая меня. А не в коридоре от трусливого удара какого-то недочеловека, — Августа убрала руку, но только чтобы вытереть слезы. Затем вцепилась в малыша сильнее прежнего, и он беспокойно завозился в ее руках.
— Вы ему больно делаете.
— Что?
— Ребенок, вы его сжали.