Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 89)

– Какие у нее планы? – спросил я.

– По-моему, никаких.

– В путешествие, значит, не собираются...

– Не знаю. Мать ничего такого не говорила.

– Мне быть на бракосочетании или лучше не надо?

Дэн пожал плечами и достал чашки.

– Она тебе сама скажет, я не спрашивал.

– Не бери чистую посуду, моя на столике, – машинально поправил я сына. Он безропотно вернул одну чашку на место и сходил за моей.

– Пап, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Валяй, – ответил я, настораживаясь.

Дэн разлил кипяток и брякнул в чашки два пакетика. Он долго собирался с мыслями, и меня начало одолевать беспокойство. Ребенок? Долги? Наркотики? В общем, стандартный набор родительских ужастиков.

– Не молчи, умоляю, – не выдержал я, наконец. – Маша беременна?

Дэн посмотрел на меня, широко раскрыв глаза, и расхохотался. У меня немного отлегло от сердца.

– Пап, ты чего?

– Ты деньги должен? – нервно продолжил я. Дэн рассердился.

– Ты просто представить себе не можешь безденежной проблемы, – сказал он злобно.

– Что ж это за проблема, если она гроша ломаного не стоит? – риторически ответил я, переиначив фразу, одного из моих любимейших литературных персонажей. – Ну, говори, не томи...

Дэн в нерешительности почесал кончик носа. Мой жест. В последнее время я часто ловил у него движения и мимику, передавшуюся по наследству от меня. Это было одновременно и смешно, и трогательно.

– Пап, – начал сын, наконец, – мы с Машей решили жить вместе. Успокойся! Она не беременна, и в загс мы не торопимся! – поспешно предупредил он, заметив мое нервное движение.

– Так, – только и смог сказать я.

– Прости, конечно, что я тебя поставил перед фактом, но мы совсем недавно это решили.

– Так, – повторил я тупо.

– Машкины предки уже в курсе.

– И как они к этому отнеслись?

Дэн пожал плечами. «А что они могут сделать?» – читалось в его недоуменном взгляде.

– Нормально отнеслись...

– Прости за нескромность, а где вы собираетесь жить? И главное, на что?..

Дэн усмехнулся. Сегодня он выглядел на удивление взрослым. Почему? Я сам не мог понять.

– Ты думаешь, что я приведу Машку к тебе или перееду к ее предкам? И мы будем сидеть на ваших шеях уже вдвоем?

Я промолчал, но он, в общем, довольно точно выразил мои мысли.

– Пап, я уже не такой маленький.

– Да что ты? – пробормотал я устало.

– Да. Мы все продумали.

Я отхлебнул глоток чая и поморщился. Ненавижу пакетики.

– Валяй, рассказывай, – пригласил я.

– Мы с Машкой устроились на работу.

Я подавился и закашлялся. Дэн захлопал меня по спине.

– В ресторан. Официантами, – пояснял он по ходу невозмутимо.

– Давно? – только и смог я сказать, отдышавшись.

– В пятницу оформились. Завтра начинаем.

– Господи! В какой ресторан?

– В «Золотой якорь», – ответил сын.

– Не знаю такой.

– Приезжай – покажу, – пригласил меня сын.

– Спасибо, – ответил я автоматически. В груди бушевал пожар. Неужели мой сын повторит мою судьбу?!

– Дэн! Ты представляешь, какую нагрузку вы на себя берете?!

– С шести до двенадцати, – невозмутимо ответил сын. – Три через три.

– Что?!

– В смысле, три дня работаешь, три дня отдыхаешь. Скользящий график. Очень удобно.

Я схватился за голову.

– А учиться когда?!

– Пап, перестань драматизировать, – спокойно ответил сын. – Ты себя вспомни.

Я вскочил со стула и принялся ходить по комнате. Сын остался на месте и с аппетитом поглощал огромные куски колбасы. Без хлеба.

– Если бы ты только знал, как хорошо я все помню, – устало заговорил я, останавливаясь у окна и разглядывая вечерний городской пейзаж. – Пять часов на сон. В лучшем случае. Да и то, на весьма неполноценный сон.

– Ну, извини, – сказал Дэн язвительно, сделав неправильные выводы.

– Я не о тебе, – отмахнулся я. – Я о том, что каждую минуту голова болит: где взять денег, где взять денег...

Сунул руки в карманы и перенесся в свою юность.

– Время начинаешь расписывать по минутам. Десять минут на завтрак, двадцать на обед, сорок пять на дорогу... И считаешь эти минуты, как последние копейки. Потому что если потеряешь хотя бы пять, то потеряешь половину завтрака. Понимаешь?

– Понимаю, – серьезно ответил Дэн. – Мне мать про тебя рассказывала. И как ты пахал, и как учился... Ты же красный диплом получил?

Я кивнул, не отрывая взгляда от окна. Меня охватила такая усталость, словно я перенесся в двадцать пять лет не мысленно, а физически.

– Даже вспомнить страшно, – тихо сказал я.

– Было плохо? – спросил Дэн.

– Было тяжело. Очень.

Я присел на подоконник и задрал на него ногу. Я не любил вспоминать это время. Говорят, что люди, добившиеся успеха, легко возвращаются мыслями в трудное прошлое, но, видимо, я еще недостаточно далеко ушел от него. И всегда хотел, чтобы мой ребенок жил лучше и удобней меня. Вполне оправданный родительский эгоизм.

– Вы с матерью поторопились, – деликатно сказал Дэн. – Со мной, имею в виду.