Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 74)
– Кашу всегда солят...
– Да я же ее не для тебя варила, а для рыбы! Рыбы соленое не едят, понимаешь?
Она снова рассмеялась, встала, отобрала у меня ложку и заглянула в кастрюлю.
– И мешать кашу было незачем...
Она стукнула меня ложкой по голове.
– Горе ты мое!
Я сконфузился. Действительно, какого черта я полез со своими поправками? Только напортил все.
– Давай я схожу в магазин, – предложил я. – Сварим заново...
– Да ладно!
Маринка достала два плотных целлофановых пакета, запихала один в другой и велела мне.
– Держи!
Я послушно взялся за ручки. Маринка ловко опрокинула кастрюлю с теплой кашей в пакет и перевязала веревкой.
– Иди, одевайся, реформатор, – насмешливо велела она мне. – И давай договоримся: я тебе не даю советов, когда ты варишь борщ, а ты воздержишься от поправок, когда я варю рыбную кашу. Хорошо?
– Клянусь! – стыдливо зарекся я. И тут же спросил:
– Теперь рыба на нее клевать не будет?
Маринка пожала плечами.
– Не знаю, попробуем... Может, и среди рыб есть свои извращенцы...
Я вернулся в спальню и торопливо достал из шкафа джинсы со свитером. Поддену под него футболку, тогда куртку можно будет не брать.
Я оделся и вернулся на кухню. Маринка упаковывала все необходимое, время от времени сверяясь с моим списком. Хоть на что-то и я сгодился.
– Я готов!
Она окинула меня быстрым взглядом и спросила:
– Тебе не жалко хорошую одежду?
– А что? – растерялся я.
– Переоденься в старый спортивный костюм.
– Я его только дома ношу! – возмутился я. – Он просто неприлично выглядит!
Я хотел сказать еще кое-что, но увидел ее лицо и быстро ретировался назад, в спальню. Влез в теплый шерстяной костюм, с вытянутыми на коленях штанами и брезгливо оглядел себя в зеркало. Чучело. Сегодня же выброшу эти тряпки к чертовой матери, так даже дома ходить неприлично. А для рыбалки куплю себе симпатичную униформу.
Вернулся на кухню и встал перед Маринкой.
– Довольна? Тебе не стыдно за меня будет? – спросил я угрюмо.
– Там все так выглядят, – беспечно ответила Маруська. – Бери сумки и одевай обувь. Только не туфли, а...
– Понял, понял, – недовольно забубнил я, направляясь прихожую. Может, я, конечно, идиот, но не настолько, чтобы одеть под такое уродство выходную обувь!
Маринка вышла из спальни в тот момент, когда я зашнуровывал вторую кроссовку. Я окинул ее придирчивым взглядом. Вот, значит, как одеваются настоящие рыболовы... Старые, вылинявшие джинсы в непонятных разводах, грубый черный свитер с закатанными рукавами и такой же неприглядный спортивный жилет с капюшоном, когда-то выпущенный неплохой фирмой «Найк». Хороша парочка, баран да ярочка... Только народ пугать в таком виде. Два психа в весеннем обострении.
– Нам же еще на базар заехать придется, – тоскливо напомнил я и содрогнулся, представив себе, как на нас будут смотреть нормально одетые люди.
– По дороге все купим.
– По дороге... куда?
– В Старую Купавну, – ответила Маринка. Она достала из обувного отдела шкафа старые кроссовки с платформой, напоминающую танковую гусеницу, и принялась обуваться. – Никита, будь проще.
– Дальше некуда, – безнадежно ответил я. И только тут до меня дошло, куда мы направляемся.
– В Купавну?! Это же час езды, как минимум!
– Ну и что? Там отличный рыбхоз.
– Бисеровские пруды?
– Да. Я всегда туда езжу. Готов?
Она выпрямилась и оглядела меня. Осталась довольна, извращенка.
– Куртку прихвати. Вечером будет прохладно.
– А ты? – ревниво спросил я.
– Я тоже, – успокоила меня Маруська. – Моя старая куртка в гараже. Заодно и удочки оттуда заберем, раз уж мы на рыбалку собрались.
– Подожди, – спохватился я. – Забыл дезодорант...
Маринка рассмеялась и подтолкнула меня к двери.
– Иди! Рыбы терпеть не могут всяких парфюмированных запахов! Они и близко к нам не подойдут, если каша будет благоухать твоим дезодорантом!
– Я же в кашу не...
– Руки будут пахнуть, – объяснила Маринка. – Ты руками будешь кашу брать, запах и просочится. Давай, на выход.
Я подхватил сумки и посторонился, предоставляя ей открыть мне дверь. Я бы на месте здравомыслящей рыбы и безо всякого запаха к двум таким огородным пугалам не приблизился. Только бы не встретить знакомых!
Мы спустились к машине и погрузили сумки в багажник.
– Давай уж я сама поведу, – предложила Маринка. Я охотно отдал ей ключи и устроился на переднем сиденье, тщетно пытаясь спрятаться за узкой перегородкой между дверями.
– Ты такой закомплексованный, – беспечно заметила Маринка. Я угрюмо промолчал.
Она села за руль и лихо развернула машину. Я понуро сидел рядом с ней и не принимал никакого участия в происходящем. Даже не повернул головы, чтобы полюбопытствовать, какие удочки она кладет в багажник. Мне уже было на все наплевать.
Не так я представлял себе сегодняшний выезд на природу. Моя иллюстрация воскресного дня была гораздо благообразней.
Я знал в Барвихе несколько вполне приличных летних ресторанчиков, и в одном из них предполагал пообедать. Вот мы с Маруськой сидим за столиком в тени дерева. Я – в своих любимых бледно-голубых джинсах и сером свитере, она... Она в демократичном, но вполне приличном костюме. Возможно, тоже в джинсах, но не в таких же... Я покосился на ее ноги, упакованные в бурую мешковину. Ужасно, просто ужасно...
Итак, мы сидим за столиком и ведем легкие, необременительные разговоры. Подобострастный официант приносит нам заказ: шашлык из осетрины, салат из свежих овощей, сыр... Не помню, что еще было в меню. И бутылку вина. Разумеется, открытую, чтоб клиенты ручки не запачкали. Мы неторопливо обедаем, попивая винцо, потом я, не спеша, выкуриваю сигарету, расплачиваюсь, и мы удаляемся. Едем на берег реки. Воображение тут же услужливо нарисовало картинку: загаженные пустыми бутылками и банками окрестности, куча народа, жарящего шашлыки и клубящееся море пионеров, простирающееся до горизонта...
Нет, так невозможно. Отдохнуть в одной компании с визгливыми и беспрерывно галдящими детьми нет никакой возможности. Ладно, допустим мы находим уединенное место и садимся... На что мы садимся? Земля грязная. Тогда садимся на газету. Нет, газета не годится. Не хватало, чтоб на заднем месте моих любимых джинсов отпечатались насущные внутренние и внешние проблемы Российского государства. Как-то некорректно... Хорошо, хорошо! Мы усаживаемся на скамеечку, которую я, правда, в таких местах не видел. Но предположим, чьи-то заботливые руки ее сколотили. Тоже не слава богу. Скамейка, если ее и сколотили, наверняка заплевана до такой степени, что сесть на нее можно только в нашем теперешнем виде.
Я окончательно расстроился. Как ни крути, получалось, что выезд на природу в любом случае связан со множеством неудобств, противных цивилизованному человеку. Что же делать? «Дома сидеть», – злорадно ответил внутренний голос.
Я достал из бардачка пачку сигарет, вытащил одну и щелкнул зажигалкой. Опустил боковое стекло, затянулся и выдохнул наружу струю дыма. Справа по борту пролетал мимо меня хороший город Балашиха. Воскресная дорога была почти свободной, но даже этот редкий и отрадный для сердца автомобилиста факт не улучшил моего настроения.
Маринка затормозила возле небольшого рынка, застроенного уродливыми приземистыми лабазами.
– Выходим! – объявила она.
Я уронил на колени столбик тлеющего пепла, моментально стряхнул его на сверкающий чистотой пол салона, но не избежал потерь. На колене образовалась маленькая противная дырочка. Я чертыхнулся и швырнул окурок в окно. Маринка сдавленно прыснула, но я так взглянул на нее, что она немедленно стала серьезной.
– Ну, хочешь, посиди в машине, – сочувственно предложила Маруська. – Я сама все куплю. Хочешь?
– Пошли уж, – ответил я с тяжелым вздохом и выбрался наружу. Я был сам себе противен, но хорошее воспитание как обычно победило. Не мог же я допустить, чтобы женщина таскала тяжелые сумки!