Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 76)

– Машина новая...

Он пнул ногой по колесу и одобрительно кивнул головой.

– Машина не моя, – ответила Маринка. – Так как, открытый пруд есть?

– Конечно, есть. Только много сегодня не словите.

– Ничего. В крайнем случае, воздухом подышим.

«За тысячу с хвостиком», – ядовито подумал я. Достал три купюры по пятьсот рублей и протянул охраннику. Тот пересчитал деньги.

– Сейчас принесу квитанцию и сдачу, – сказал он.

– Не нужно! – небрежно отмахнулся я как в ресторане. Саша хмуро посмотрел на меня, развернулся и ушел в сторожку.

– Ты здесь не особенно барствуй, – сухо сказала Маринка. – Мужики серьезные и работу свою выполняют честно. Это не ты им, а они тебе еще лишние полчаса подарить могут.

«Ничего не понял, – подумал я. – Какие полчаса? Что за странные подарки?»

Саша вернулся через пять минут. Игнорируя меня, протянул Маринке здоровый лист бумаги и несколько денежных купюр.

– Я написал с трех часов, – проинформировал он Маруську. – Получается, время у вас до девяти вечера. Если высидите, конечно.

– Спасибо, – коротко и уважительно поблагодарила моя ненаглядная. Саша кивнул, еще раз скользнул по мне неодобрительным взглядом и вразвалку зашагал к шлагбауму.

– Маруся, объясни, – попросил я.

Маринка села за руль, протянула мне сдачу и разрешение. Медленно тронула машину с места, сделала рукой приветственный жест, проезжая мимо будки охраны и пояснила:

– Мы заплатили за шесть часов рыбалки. С трех до девяти. А сейчас только начало третьего. Понял?

– Понял, – сказал я недовольно. – И это великие милости? Да я тут и до четырех часов не высижу!

– Не зарекайся! – оборвала меня Маринка. – Посидим – увидим.

Она медленно вела машину вдоль огромного пруда, выбирая место. К моему удивлению, людей здесь было довольно много. Еще больше удивило меня то, что как минимум половину присутствующих составляли женщины. Никогда бы не подумал, что у дам может быть такое странное хобби.

– Поражаешься, что бабы сидят с удочками, а не посещают кружок кройки и шитья? – проницательно заметила Маринка.

– Да нет, почему же, – промямлил я. – Если им нравится...

– Выбирай место. Где остановимся?

Окрестности пруда оказались живописными. Позади него сплошной стеной стоял лес. Да и берега, местами заросшие травой, местами с проплешинами, выглядели симпатично. Приятно удивляло отсутствие мусора: вдоль берега сновал молодой человек, подбирал брошенные банки и пустые бутылки и аккуратно складывал их в черный полиэтиленовый пакет.

Мы два раза объехали пруд. Рыбаки не обращали на нас никакого внимания. Опять-таки удивившись, я отметил, что среди них нет ни одного пьяного. А мне казалось, что рыбалка – это всего лишь повод выпить и закусить.

Мы выбрали уютное местечко с берегом, не слишком круто спускающимся к воде. Маринка нашла несколько веток-рогатин и воткнула их в воду.

– Чтобы удочки на весу не держать, – объяснила она.

– Тебе помочь?

Маринка немного подумала.

– Достань пакет с кашей, – попросила она.

– Достал. Что дальше?

– Насыпь в него «геркулес».

– Много? – спросил я, не рискуя во второй раз испортить наживку.

– Половину. И как следует все перемешай.

– Чем? – спросил я, озираясь.

– Ручками, любимый, ручками, – насмешливо ответила Маринка. Она достала из багажника удочки и принялась собирать их так, как дети собирают конструктор. Я нерешительно заглянул в пакет. Каша остыла и смотрелась на редкость неаппетитно.

– Ну, что ты стоишь? Работай, работай, – заторопила меня Маруська. – Должна же быть от тебя хоть какая-то польза...

Я засыпал пшенку «Геркулесом» и, превозмогая отвращение, принялся добросовестно месить вязкую массу. Маринка достала из железной банки с надписью «Астраханская икра» крючки, леску и погрузилась в сложную ювелирную работу.

– Сколько перемешивать? – крикнул я.

– Да однородного состояния, – ответила Маруська, не поднимая головы.

Я зубами поддернул рукава и погрузил обе руки в холодную массу, как пекарь погружает руки в поднявшееся тесто. Перевернул на дне тяжелый осадок и принялся усердно мешать его с верхним слоем. Через пять минут «Геркулес» окончательно растворился в пшене.

– У меня все! – крикнул я.

– Замечательно, – ответила Маруська. Она собрала одну удочку и подошла ко мне.

– Возьми горсть каши в кулак и сожми, – велела она. Я повиновался.

Каша перестала рассыпаться. Очевидно, овсянка в данном составе играла цементирующую роль.

– Хорошо, – одобрила Маруся. – Забросить хочешь?

– Я не умею, – предупредил я, но она отмахнулась.

– Ерунда, научишься... Руки помой.

– Где? – спросил я, озираясь.

– Там, – ответила Марина и показала рукой в сторону берега. Я раскрыл было рот, чтобы напомнить о множестве микробов и вирусов, обитающих в стоячей и не кипяченой воде, но посмотрел ей в глаза и послушно пошел к реке. Вода была такой же неаппетитной на вид, как рыбная каша. Даже трудно предположить, что здесь может водиться что-то живое.

– Скорей, Никита!

Я осторожно повозил руками в мутной жидкости, отряхнул их и тщательно вытер носовым платком. Ужас какой-то. Сплошная антисанитария.

Маринка набивала кормушку кашей. Возле нее стояла открытая банка кукурузы «Бондюэль».

– А кукуруза для чего?

– На крючки насаживать, – ответила Марина. Взяла кукурузину и осторожно продела крючок сквозь желтое пятнышко.

– Плохо насадила, – покритиковал я. – Непрочно.

– Крючок не должен быть виден, – ответила Маруся. – А то рыба не возьмет наживку.

Я поразился. Эти безмозглые создания, оказывается, способны что-то соображать?

– Готово, – сказала Маринка, вставая с колен. Протянула мне удочку и показала на катушку. – Перекидываешь стабилизатор вправо... Вот так. Придерживай леску пальцем. Теперь отводи удочку назад... Только осторожно, не зацепись крючком. Расход лески не ограничен, бросай с силой. Постарайся попасть прямо от себя метров на двадцать. Сможешь?

Я пожал плечами и отвел удочку за плечи. Меня внезапно охватил странный детский азарт. Я сделала аккуратный, короткий замах, и леска с тяжелой кормушкой, набитой кашей, улетела далеко вперед.

– Молодец!

Я горделиво приосанился.

– Теперь перебрось стабилизатор в другую сторону, – подсказала Маринка. – Вот так. Леска закреплена. Понял?

– Понял, – ответил я. – Ничего сложного.

Маринка осторожно уложила верх удочки в развилку рогатины, а конец поставила на землю.

– Смотри сюда, – велела она и показала на красные палочки, с закругленными концами, слегка провисшие на леске под удочкой. – Это сигнализатор. Если начнет дергаться – значит, клюет.