Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 72)
Я пошарил по каналам, но ничего интересного для себя не нашел. Выключил телевизор и побрел в ванную.
Весь остаток вечера я гнал от себя мысли о Сеньке, но они упорно прорывали все барьеры и возвращались назад, как бумеранг. Поступил ли я подло по отношению к ней? Нет, пожалуй, нет. Я честно предупредил ее о своих намерениях, так что никаких претензий в мой адрес быть не может. А в том, что Эрик вряд ли останется с женщиной, от союза с которой нельзя ждать выгоды, не моя вина. Бедная Сенька!
Я немного постоял под душем, яростно растирая себя жесткой мочалкой. Ну почему есть такие невезучие женщины, как моя подруга детства? Боги жестоко посмеялись над ней, дав красивое лицо, независимый ум и преуспевающего братца. Замуж Сенька выходила трижды, каждый раз по большой любви. Влюбчивая ворона. Все три ее мужа, не стесняясь, пользовались материальными преимуществами, которые приносил им этот брак. Симка устраивал новоявленных родственников на приличную работу с приличным окладом, на свадьбу, как правило, дарил сестре новую машину, которая немедленно оказывалась в распоряжении мужа. Быстро приспособившись к новым приятным реалиям, мужья, как старуха из сказки Пушкина, теряли чувство меры и начинали требовать большего. При этом они не стеснялись заводить себе любовниц гораздо моложе Сеньки. На первый взгляд девочки выглядели не слишком умными, но все же у них хватало смекалки устроить свои дела таким образом, чтобы мужчина оплачивал их расходы, а не наоборот.
Я вылез из ванной и аккуратно промокнул тело большим банным полотенцем, которое в доме уже считалось моим. Приятный нюанс.
Маринка спала так крепко, что даже не шелохнулась от моего вторжения в спальню. Впрочем, очень острожного вторжения.
Я тихонько прикрыл дверь, на цыпочках добрался до кровати и медленно опустился на свою половину. Прислушался к ровному дыханию рядом и облегченно вздохнул. Не разбудил.
Лег, укрылся одеялом и повернулся на правый бок. Помню, когда-то я читал про одного политика, женившегося по расчету на богатой женщине, значительно старше него. Жена оказалось настолько хорошим и надежным другом, что муж, в конце концов, ее полюбил. Через много лет он откровенно признался, что женился на ней по расчету, и жена мягко ответила: «Знаю, милый».
– Но если бы я женился сейчас и по любви, – продолжил муж, – то выбрал только тебя!
Красивая история. Но не про Эрика.
Я вспомнил, как легко поддался гипнозу выпуклых голубых глаз. Ничего удивительного. Я человек внушаемый, и всегда это знал. Плохо то, что Эрику теперь это тоже известно. Сенька, как ни странно, загипнотизированной не выглядела. Она не стала рассказывать мне сказки о неземной любви голландца, просто честно сказала, что из них двоих любит она, а не он. Что ж, хорошо, что у нее нет иллюзий по поводу ответных чувств. Но боль при крушении любовной лодки от этого меньше не станет.
Я вздохнул и снова прислушался к ровному глубокому дыханию позади себя. Интересно, что со мной будет, если Маринка решит меня бросить? Мысль была настолько чудовищной, что в мозгу немедленно обрушился тяжелый противопожарный занавес, отсекая все вариации на эту тему. Я перевернулся на живот, крепко обнял подушку и, к своему великому удивлению, почти сразу заснул.
Проснулся я от яркого солнечного света, мощным водопадом разлившегося по комнате. Ну, конечно! Вчера, укладывая Маринку спать, я не задернул штору, и новый день оповещал о своем наступлении без всяких оговорок. Я повернулся на другой бок. Маринка спала, укрывшись одеялом с головой. Часов в спальне не было, и я решил встать и прояснить ситуацию. Заодно и шторы задернуть.
Когда я поднялся с кровати, Маринка вдруг резко откинула с головы одеяло и села на постели.
– Который час? – спросила она суетливо-бодрым голосом, которым говорят люди, старающиеся казаться вполне проснувшимися.
– Неважно, – успокоил я. – Сегодня воскресенье. Спи, родная, спи.
– Воскресенье, – пробормотала она. Закрыла глаза и, не сгибая спины, как солдатик, снова упала на подушку.
Я подошел к окну и задернул черную штору. На цыпочках дошел до кухни и посмотрел на часы. Ничего себе! Почти одиннадцать!
Возвращаться в постель не хотелось. Я приоткрыл створку окна и высунул нос на улицу. Тепло. Чем будем сегодня заниматься?
Вариант напрашивался только один. В такой изумительный день лучше всего, конечно, поехать на природу. Так, где у нас тут природа?
Я достал банку с чайной заваркой и включил чайник.
Природа у нас там, где течет река. Можно поехать в Барвиху. Не знаю, будет ли у Маринки желание затевать возню с шашлыком... Во всяком случае, такой вариант исключать не следовало. Тогда по дороге придется заехать на рынок и запастись продуктами. Вариант второй, упрощенный. Можно купить курицу гриль и не возиться с мясом. Просто и сердито. Если еще прикупить свежих овощей, фруктов и зелени, то получится царский выезд на лужайку.
Я задумчиво почесал нос. Пикник требует определенной организации. Нужны будут салфетки, одноразовые тарелки, столовые приборы, не забыть бы штопор... Да, бутылку вина на двоих мы вполне можем себе позволить.
Я прислушался к желудку. Желудок при мысли о спиртном не возмутился. И очень хорошо. Оклемался, значит.
Нужно составить список, подумал я со свойственной мне обстоятельностью. Пошел в гостиную, взял с компьютерного стола ручку, оторвал от блокнота веселый желтый квадратик и вернулся на кухню. Чайник уже закипел и отключился. Я заварил чай, достал из холодильника желто-зеленый лимон, отрезал тоненький кружок и плюхнул в свою чашку. Потом сел за стол, взял ручку и стал записывать:
1. Тарелки, салфетки, столовые приборы, стаканчики, штопор.
2. Вода, хлеб, соль, вино, сок.
3. Курица, овощи, фрукты, зелень.
4. Газеты и пакеты для мусора.
5. Термос с чаем?
Я поставил вопросительный знак не только потому, что не знал, есть ли у Маринки термос. Нужно ли тащить его с собой, когда есть и вода, и вино, и сок? Спрошу у дамы, решил я. Как она скажет, так будет.
– Никита!
Я положил ручку и почти бегом бросился в спальню. Маринка, вполне проснувшаяся и бодрая, полулежала на подушке и улыбалась мне. Я сел на край кровати, притянул ее к себе и поцеловал.
– С добрым утром.
– Как хорошо, когда ты дома! – сказала она, и я снова не нашелся, что ответить. Только обожгла изнутри горячая благодарная волна. Дома!
– Ты выспалась?
Она кивнула.
– А ты?
– Я прекрасно спал.
Я заставил ее подвинуться и лег рядом поверх одеяла. Брожение в крови началось почти немедленно, но я сдерживал себя. Мне хотелось, чтобы Маринка сделала шаг навстречу сама. Она подергала одеяло, вытаскивая его из-под меня, и откинула уголок. Шепнула.
– Иди ко мне.
Я неловко стащил с себя халат, бросил его на пол и прижался к любимой женщине. Господи, какое же это счастье! Мешала только смешная байковая пижама, вчера казавшаяся мне уютной. Я сунул руки под рубашку, дотронулся до теплой гладкой спины и нежно прижал Маринку к себе. Она чуть слышно вздохнула, закрыла глаза и уткнулась носом в мою шею.
– Никита, я кажется в тебя влюбилась, – пробормотала она виновато.
Я вздрогнул, оторвал ее голову от своего плеча и взял лицо в ладони.
– Посмотри на меня, – попросил я.
Она открыла глаза и попыталась вильнуть взглядом в другую сторону.
– Посмотри на меня! – настойчиво повторил я. Сердце колотилось с такой силой, что я ощущал его удары где-то в области гортани. Неужели, правда?..
– Смотри на меня!!
Она, наконец, перестала бегать взглядом по комнате и с непонятным страхом уставилась мне в глаза.
– Это правда? – тихо спросил я.
Маринка, не отвечая, убрала мои руки со своего лица. Почему-то она избегала моего взгляда.
– Наверное, правда, – пробормотала она.
– Наверное?..
Она снова спряталась под моим подбородком и глухо сказала:
– Я не хотела в тебя влюбляться.
– Почему?
Она пожала плечами и мягко коснулась губами моей шеи. По коже побежали приятные мурашки.
– Боюсь, что будет больно...
– Дурочка!
Я опрокинул ее на спину и поцеловал крепко зажмуренные глаза.
– Я люблю тебя, дурная, – сказал я от всего сердца. – Я все для тебя сделаю. Все-все, что ты захочешь. Я для тебя в лепешку расшибусь, если нужно будет. Забери меня всего, мне это только в радость... Только не бросай.
– Не говори так, а то мне страшно, – попросила Маринка дрожащим голосом.
– Чего ты все время боишься, трусиха? Что я вру? Ну, посмотри мне в глаза.
Она уставилась на меня с каким-то мучительным вопросом. Я смотрел на нее в упор, вкладывая во взгляд всю душу. Она сдалась первой: потянулась навстречу, и мы обнялись.
– Я же не боюсь, – шептал я, беспорядочно целуя ее глаза, волосы, лоб...
– ...ничего не боюсь, хоть и люблю тебя, а не влюблен...