Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 38)

Кассета меня разочаровала настолько, что я даже не досмотрел ее до конца. Уж не говорю об отсутствии внятного сюжета. Схема действия была простой, как одноклеточное животное. Партнеры, демонстрируя фальшивый экстаз, добросовестно пыхтели по пять минут в каждой позе. Мужик впечатлил меня размером члена, свисающего до колен. Дама, при взгляде на грудную клетку которой возникали ассоциации с молокозаводом, выглядела сильно потрепанной жизнью. Сначала я честно пялился на происходящее, не делая купюр. Потом стал перематывать пленку. Потом зевнул, остановил кассету и пошел спать. Ничего нового для себя я не узнал и сделал однозначный вывод: никакая порнушка меня не возбуждает. Наверное потому, что я не слишком одарен природой по мужской части.

Но последние два дня выбили из меня все привычные представления о собственной неполноценности. Я совершал такие подвиги, на которые никогда не считал себя способным. Оказывается, я умел фантазировать и делал это с упоением. Я погружался в близкую женщину все глубже и не находил дна. Оказывается, мне нравилось разговаривать и слушать, как она разговаривает со мной. И когда Маринка, не понижая голоса, говорила «еще», я со стоном чувствовал, как внутри взрывается маленькая Сверхновая и дает мне новый источник энергии. Я отвечал ей словами, употребление которых до этого запрещал себе и окружающим и не чувствовал смущения. Я упивался сладкими непристойностями, смаковал их, а они возносили меня еще выше, так высоко, что я боялся не вернуться.

Оказывается, я мог долго-долго оттягивать момент последнего взрыва, послушно следуя за коротким «нет», которым она охлаждала мою пьяную голову. Я чувствовал ее тело, как музыкант чувствует под пальцами вибрацию скрипки, и боялся только одного: придти к кульминации первым. Но, к моему удивлению и бесконечной радости, мудрый глубинный инстинкт всякий раз удерживал меня от одностороннего торжества. А откуда брались силы, я не знал. И не хотел знать. Впервые в жизни я с гордостью ощущал себя самцом, и это слово, которое раньше было для меня синонимом примитива, теперь становилось символом превосходства. Превосходства над собой прежним.

И впервые в жизни, когда все кончилось, мне не хотелось отрываться от женщины. Я целовал ее с такой сумасшедшей жадностью, с такой страстью, как будто не было только что долгого, изматывающего пути к вершине. Я целовал ее, а из меня потоком лились слова нежности, благодарности и любви, которые, оказывается, копились внутри в ожидании своего часа. И она отвечала мне так же открыто и свободно, пускала меня в себя и забиралась в меня без смущения, без запретов, без опаски. Мы отдали друг другу все и взяли друг от друга все, что могли. И не пресытились.

– Тебе тяжело?

Она пошевелилась подо мной и крепче прижала к себе:

– Нет. Не уходи.

– Не уйду.

Я приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо.

Марина смотрела на меня со смутной нежностью и улыбалась. Улыбка была усталой и счастливой. Я нежно поцеловал опухшие губы и снова посмотрел на нее. Подозреваю, что вид у меня был гордый, как у бойцового петуха.

– Я даже не подозревала, что ты такой, – повторила она вчерашние слова.

– Какой?

Маринка поискала определение, не нашла и засмеялась. Я тоже засмеялся, потому что слова, которые она не сказала, были явно неругательными.

– Отпусти себя, – попросила она.

– Я тебя раздавлю.

– Не раздавишь. Я хочу почувствовать, какой ты тяжелый.

Я на секунду отвел локти в сторону. Она слабо пискнула. Я засмеялся и снова оперся на руки.

– Сколько ты весишь? – спросила она, отдышавшись.

– Не знаю. Килограмм девяносто.

– Ого!

Я смутился.

– Это много?

– Нормально. Терпеть не могу худосочных мужчин.

Я с интересом уставился на нее.

– А какие мужчины тебе нравятся?

Маринка подумала.

– У мужчины должны быть прямые ноги и хорошие зубы. Остальное неважно.

Я прикинул. Ноги у меня так себе, впрочем, не слишком кривые. Вот зубы – предмет моей тайной гордости. Казачьи предки передали мне великолепную здоровую зубную кость и регулярные визиты к стоматологу, которые я совершаю раз в полгода, имеют под собой одну тайную цель. Насладиться комплиментами, которые мне в изобилии расточает врач, отрабатывая триста рублей за осмотр. Наверное, Маринка права. Все мужики в душе павлины.

– У меня есть шанс?

– Прекрати.

Мне стало стыдно. Действительно, я откровенно набивался на комплимент. Тем не менее, я обиженно заметил:

– Доброе слово и кошке приятно. Во всяком случае, так говорит мой ребенок...

Тут я прервал себя и резко съехал набок.

– Сколько времени?

– Одиннадцать, – изумленно ответила Маринка.

– Господи!

Я закрыл лицо подушкой и начал смеяться. Представляю, что сейчас творится дома! Алена меня живьем сожрет. Со всем дерьмом, как говорит Дэн.

Марина сняла подушку с моего лица и спросила:

– Что случилось?

– Я договорился с бывшей женой забрать вещи сына.

– Во сколько она тебя ждет?

– В девять, – ответил я и снова расхохотался.

– Да, уже не успеешь, – заметила моя ненаглядная.

Я сел на краю кровати и обернулся к ней. Мне так не хотелось уходить! Но я пересилил себя.

– Маруся, мне пора.

– Иди, – ответила она сразу же.

Я не выдержал и снова улегся рядом с ней. Обнял и зашептал на ухо:

– Если бы ты знала, как мне не хочется уходить! Как я хочу спать с тобой рядом! И проснуться рядом. И сразу заняться любовью...

– Тогда не уходи.

– Не могу, – сказал я с сожалением. – Дэн сейчас живет у меня.

– Он, кажется, большой мальчик?

– Большой, – согласился я. – Но у него сейчас проблемы. Алена, его мать, выходит замуж, и он ощущает себя брошенным. Если и я его оставлю...

Я вздохнул и поцеловал ее в тысячный раз. Потом решительно отстранился и пошел в ванную. Голышом, чего себе тоже никогда не позволял.

Мылся я недолго и с сожалением. Я весь пропах ее запахом, запахом духов и близости, и смыть его казалось мне предательством. Тем не менее я постоял под душем, завернулся в большое банное полотенце, которое тоже пахло Маринкой, и вышел из ванной. В спальне ее не было, и я заглянул в гостиную.

Марина, одетая в джинсы и свитер, сидела перед компьютером и сосредоточенно стучала по клавишам. Увидев меня, она вздрогнула и выключила монитор. Меня снова укололо ревнивое чувство.

– Помешал? Извини.

– Ничего страшного, – спокойно ответила она.

Все начиналось по новой. Надевая одежду, она словно закрывала от меня свою душу, и я каждый раз должен был завоевывать ее заново. Я подошел к моей ненаглядной и обнял ее за шею.

– Не закрывайся от меня, – попросил я.

Маринка посмотрела на меня снизу вверх, и кивнула.

– Обещаю... – начала она.

– Нет, – перебил я, – не обещай.

– Почему?

– Потому, что обещать легко. И нарушать обещания тоже. Я не хочу, чтобы ты связывала себя словами. Пускай все идет, как идет. Просто мне не нравится, когда ты ведешь себя так, будто между нами ничего не было.

Я повернулся и пошел в спальню. Собрал свою одежду, вывернул ее на лицевую сторону и облачился. Вышел в коридор и принялся за работу. Влез в ботинки и зашнуровал их. Нелегкий это труд, скажу я вам.