Карина Шнелль – Когда сталкиваются звезды (страница 47)
– Ладно, ты получишь свой фраппучино. У меня скидка для сотрудников.
Снова мелькнули ямочки.
– Я не сомневался. И вдобавок черный кофе, хорошо?
– Долгая ночка?
– Самая долгая в жизни.
Я обратила внимание, что от Блейка не пахнет алкоголем, хотя он, очевидно, явился после пирушки.
– Охотно верю. Мальчишники – самое ужасное порождение современной культуры.
Глаза Блейка чуть заметно расширились. Теперь он знает – мне известно, что в эти выходные он должен был приехать в Нью-Йорк. И по какому поводу.
Ну и как тебе такое?
Однако когда он на меня взглянул – смущенно и чуть оскорбленно, – мне внезапно стало все равно, что он не написал заранее. Сейчас он здесь, стоит, небрежно прислонившись к стойке, словно мы и не ссорились. Неужели простил те резкие слова? От этой мысли горло неприятно сдавило, и я торопливо отвернулась.
– Шоколадный фраппучино и черный кофе, ожидайте.
Я готовила напитки, стоя спиной к Блейку, и убеждала себя, что щеки горят от горячего пара. Блейк – я отваживалась украдкой скосить глаза – уселся на диван, запрокинул голову и как будто задремал.
Наконец я подчеркнуто громко поставила на низкий столик перед Блейком две чашки; он открыл глаза и моргнул.
– Ты что, уснул?
Он пожал плечами.
– Долгая ночь. Как я уже говорил.
Я пододвинула кофе ближе к нему.
– Суперкрепкий.
– Спасибо. – Он обхватил чашку обеими руками, поднес к лицу, глубоко вдохнул и причмокнул от восхищения:
– А я боялся, бариста из тебя выйдет хреновый.
– Что ты сказал? – возмущенно сверкнула я глазами.
– Ну, ты ведь не умеешь готовить. Единственный раз сварила мне кофе, да и то жутко пересластила.
– Если ты не любишь сладкое, я здесь ни при чем.
Он поднял брови.
– О, против сладкого я не возражаю, честное слово!
Я почти придумала достойный ответ, однако уголки губ выдали меня, самопроизвольно растянувшись в улыбке.
В зале других посетителей не было, поэтому, прихватив собственную чашку кофе, я села рядом с Блейком на диван.
– Если честно, мне пришлось долго приноровляться, пока не разобралась что к чему. Только никому не рассказывай.
Он приложил палец к губам.
– От меня никто не узнает… разве что это давно известно всему Нью-Йорку.
Я хлопнула его по руке; кофе в чашке опасно заплескался. Блейк поспешил отпить глоток и тут же закашлялся, потому что одновременно словил приступ смеха.
Я быстро подала ему салфетку. Если мы испортим диван, хозяйка кафе немедленно меня уволит. Второй салфеткой я промокнула грудь Блейка, куда попало несколько капель. Наши взгляды встретились; лица оказались в паре сантиметров друг от друга.
Мне стало жарко. И сразу объявилась знакомая пульсация между ног. Однако добавилось и кое-что другое. Щекочущее тепло в груди разлилось по всему телу; я словно парила в воздухе. Поразительно, насколько быстро мы свернули на проторенную колею, как естественно звучал мой смех в присутствии Блейка, и как мне не хватало шутливой словесной перепалки. Поймав себя на том, что я пялюсь на его губы, я кашлянула и отодвинулась.
– Ты уже видел что-нибудь интересное в Нью-Йорке? Или только парочку стрип-клубов посетил?
Блейк едва не поперхнулся. Еще секунду задержав взгляд на моих губах, он произнес:
– Ну, вообще-то стрип-клуб мы посетили всего один. А еще побывали на Таймс-сквер и арендовали для нашей вечеринки яхту. Прокатились до статуи Свободы.
Я закатила глаза.
– Да, типичная туристическая программа для холостяков!
И тут меня осенило. Наше пари! Я смогу наконец взять реванш за то, что Блейк высмеял меня в Сент-Эндрюсе! Мысль о том, что я больше не увижу Блейка после его короткого визита в «Бинс энд К°», перекрыла мне воздух; мой новый план, само собой, не имел с этим ничего общего.
– Раз уж ты попал в самый волнующий город мира, нет ли случайно желания немного пощекотать нервы?
– Пощекотать нервы? – Блейк заинтересованно взглянул на меня.
– Причем по-настоящему, а не то, что ты предлагал мне в Сент-Эндрюсе.
Он обиженно выпятил нижнюю губу.
– Я был готов в лепешку расшибиться, чтобы показать тебе все очарование нашей дикой природы!
– Ну вот, а теперь я готова в лепешку расшибиться, чтобы показать тебе все очарование Нью-Йорка!
– Ты серьезно?
Я кивнула.
– Есть планы на вторую половину дня? Или опять продолжение пьяной вечеринки?
Блейк поморщился и открыл в телефоне календарь.
– Сегодня официальный перерыв до вечера, чтобы все успели протрезветь.
– Отлично. Тогда встречаемся у кафе по окончании моей смены. – Я намеренно сформулировала фразу так, чтобы она не допускала возражений. Потому что хотела снова видеть Блейка; мне настоятельно требовалось насытиться эмоциями, которые переполняли меня в его присутствии. Мой персональный наркотик.
– А дальше? – Очевидно, я возбудила его любопытство, поскольку Блейк сел прямо и развернулся ко мне.
– Сам увидишь. И надень теплую одежду.
– Теплую одежду?
– Остальное – сюрприз.
– Хорошо, – скептически хмыкнул Блейк. Однако глаза загорелись.
– А если я сумею убедить тебя, что Нью-Йорк – лучший город Земли? Что тогда? – с дерзкой ухмылкой спросила я.
– Хм. – Какой обворожительно низкий у него голос… – Я потом что-нибудь придумаю.
Во мне взорвались конфетти, причем на сей раз не в желудке, а пониже. Пришлось срочно закинуть ногу за ногу.
– По рукам? – Я протянула ладонь.
– По рукам!
Мой взгляд упал на фраппучино, так и оставшийся нетронутым.
– Ты еще не попробовал мое лучшее творение!
Блейк нервно облизал губы.
– Инстинкт самосохранения.