Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 48)

Я улыбнулся сквозь слезы.

– У меня очень много идей, пап. Последние годы я прочел много книг по менеджменту. И я хочу сам проводить экскурсии. Мне этого так не хватало, и…

Папа вновь захрипел, и я прикусил язык.

– Прости. Обсудим позже.

Он грустно усмехнулся.

– Да, а теперь исчезни, – проворчал он. – Врачи сказали, что мне нужен покой. Ты ведь в курсе, что я перенес сложную операцию?

Я улыбнулся.

– Спасибо, папа.

– Не за что, – ответил он и закрыл глаза.

Прежде чем отпустить его руку и развернуться к двери, я ненадолго задержался, чтобы на него посмотреть.

– Уильям, ты еще тут?

– Что?

– «Джульетта» твоя.

Поговорив с мамой и Эмми, которые тоже расплакались от радости за папу и его перемену чувств, я срочно решил выйти подышать. Мне так много нужно было обдумать, так много осознать. Я чувствовал себя одновременно окрыленным и изможденным.

Но поспать я еще успею. Прежде всего мне нужно было увидеть Лив. Если папе удалось убежать от собственной тени, то и я смогу. Пришла пора самому задать направление своей жизни.

Приближаясь к залу ожидания, я услышал знакомые голоса. Тихое бормотание, а потом Фиона, которая выбивалась из общей массы. Двери автоматически открылись, и я поднял глаза. Там стояли они. Все мои друзья пришли, чтобы быть рядом. У меня вновь навернулись слезы, и ком в горле уже невозможно было сглотнуть.

– Уилл! – воскликнула Лив. Едва она произнесла мое имя, как все подскочили и бросились ко мне. Я смотрел на их усталые, взволнованные лица, и по щеке покатилась слеза. Они уже обступили меня, заключили в крепкие объятия и подбадривали. Я дал волю эмоциям, совершенно не стыдясь их. Мне не нужно было стыдиться перед людьми, которые значили для меня все. Больше не нужно – ведь я наконец-то откровенно поговорил с папой.

Когда по команде Джека все ненадолго отступили, чтобы дать мне прийти в себя, я грустно помахал им и выдавил из себя улыбку.

– Привет, ребят.

– Привет, Уилл, – хором ответили друзья, и на сердце стало еще легче. Я вытер рукой мокрые щеки. Я улыбался так широко, что заболели губы. – Спасибо, что пришли. Папе уже лучше. Он поправится.

Последовало облегченное ликование.

– Дружище, мы рядом, что бы тебе ни понадобилось, – Блейк с улыбкой положил руку мне на плечо.

Я благодарно ему кивнул и тут заметил Лив, спрятавшуюся за спинами Марли и Рейчел. Она выглядела такой обеспокоенной, что мне захотелось ее обнять, хотя это она пришла поддержать меня.

Когда я увидел ее красные глаза, ко мне тут же вернулось теплое чувство в животе. В тысячу раз более сильное, чем раньше. Она была нужна мне больше всех на свете.

– Схожу подышать, – объявил я. – Лив, составишь мне компанию?

Я заметил удивление на ее лице, нахмуренный лоб, слегка поджатые губы. Но она кивнула и пошла за мной.

Мы молча вышли на улицу и проследовали по указателю в больничный сад, где нас встретил газон с аккуратными дорожками и скамейками. Мы медленно гуляли меж пестрых цветочных клумб.

В саду было мало людей из-за раннего часа: солнце только встало. Веяло приятной ночной прохладой, в траве блестели капельки росы.

Я глубоко вздохнул и стряхнул с себя неприятный больничный запах. И тут же почувствовал себя лучше, в том числе благодаря успокаивающей близости Лив. Она молча шла рядом, украдкой посматривая по сторонам. Видимо, не понимала, зачем я пригласил ее выйти на улицу.

– В общем… Э-э-э, – я прокашлялся. – Лив, я хотел перед тобой извиниться. Слова, которые я сказал тебе в Галифаксе… Это неправда, и… – я сглотнул ком в горле. – Если честно, мне кажется, я просто хотел причинить тебе боль, как ты мне когда-то. Так нельзя.

– Уилл, – она взглянула на меня недоуменно. – Тебе необязательно это делать. Особенно после такой тяжелой ночи. Я понимаю, что…

– Но я хочу это сделать, – перебил я. – Благодаря папе я понял, как быстро все может измениться. Люди об этом часто забывают. Старые обиды и уязвленная гордость не должны помешать нам говорить о своих истинных чувствах. Жизнь слишком коротка. Мне нужно тебе кое-что сказать, и я хочу сделать это прямо сейчас.

– Хорошо, – она взглянула на меня выжидающе. В мягком утреннем свете она, с ее растрепанными волосами, с легким румянцем на щеках и взволнованно горящими глазами, выглядела отрешенно. Как существо из другого мира. Мне так хотелось прижать ее к себе и поцеловать. Но для начала нужно было прояснить важный вопрос.

– Ты не злодейка в нашей истории, Лив, – осторожно сказал я. Она нахмурилась, но не стала перебивать. – Если ты любишь, то от всего сердца. Иногда ты любишь себя – свои цели и планы – больше других людей. И тебя нельзя в этом упрекнуть. Это правильно. Ты такая, какая есть. Я страдал, потому что тогда еще не знал, кто я. Ты всегда знала. А мне нужно было сперва это распознать.

Я взял ее за руку. Ладонь была холодной и слегка дрожала, поэтому я успокаивающе погладил ее большим пальцем.

– Раньше я думал, что ты вся моя жизнь. Я не сразу понял, что ни на кого нельзя навесить такую ответственность. Ты отвечаешь за себя, а я за себя. Только так можно построить здоровые отношения.

Лив шумно выдохнула. На ее глазах выступили слезы. Я крепче сжал ее ладонь, а она сжала мою.

– Уилл, я… – ее голос оборвался.

– Все в порядке, Лив. Моя боль – не твоя вина. Ты меня не ломала. Я стал сильнее благодаря трудностям. Я обрел себя. – Я замолчал, взглянул на небо, а потом вновь на нее. – И теперь я абсолютно точно знаю, что я тебя люблю. И всегда любил, но любил скорее твой идеальный образ, который сам создал. За последние недели мы познакомились заново, и теперь мне кажется, что я полюбил настоящую Лив. Теперь я вижу, какая ты на самом деле, – я грустно улыбнулся. – Прости, что мне потребовалось так много времени.

Лив отпустила мою руку и остановилась посреди дороги. Она быстро заправила волосы за уши.

– Уилл Фишер, ты наконец дашь мне вставить слово? – она смотрела на меня строго, при этом улыбаясь от уха до уха. – Я тоже тебя люблю! Всегда любила и буду любить. Неважно, что между нами произошло.

Теперь уже я смотрел на нее недоумевающе.

– И если ты сейчас спросишь, уверена ли я в своих словах, я толкну тебя в клумбу.

Я улыбнулся. Лив одним быстрым шагом оказалась рядом и поцеловала меня.

Поцелуй был одновременно решительным и нежным. Робким и жадным. В этом поцелуе был вопрос и ответ. Он объединял наше прошлое и будущее. Ее губы идеально подходили моим, как и раньше, но в этом поцелуе было что-то новое и дающее надежду. Нечто, что я больше никогда не хотел потерять. Я прижал Лив к себе крепко-крепко и утонул в ее близости, поцелуях, ладонях, которые гладили мой затылок и бороду. И я полностью отдался ей – без страха, без стыда и без малейших сомнений.

Когда мы вернулись к ребятам, держась за руки, то, несмотря на ужасную ночь, у меня появилось чувство контроля над своей жизнью. На губах играла улыбка, которую я не смог спрятать, даже если бы захотел.

Фиона, Джек, Марли, Элли и Блейк бросились к нам и начали поздравлять, словно мы одержали победу на Олимпийских играх. Они смеялись, хлопали и обнимали нас. Джек и Блейк тихо обсуждали какое-то пари. В общей суматохе о нем забыли.

Рейчел держалась слегка в стороне. Поймав мой взгляд, она улыбнулась и одобрительно кивнула. Одними губами она произнесла «ура!». Я с улыбкой ей подмигнул.

Затем мое внимание заняли остальные. На нас посыпалась тысяча вопросов. Что произошло? Как мы с Лив снова сошлись? Лив останется здесь насовсем? Мы съедемся? На большинство из них у меня пока не было ответа. Но меня это не волновало.

Лив ни на секунду не отрывалась от меня. Она то и дело улыбалась мне, и в ее взгляде было столько же любви, сколько в моей груди. Она поддерживала меня, а я ее. С этого момента мы могли преодолеть любую стихию. Пережить самую черную ночь. Вместе.

38. Лив

Я лежала в саду Бабули Жу-Жу, глядя в синее небо. Вокруг меня жужжали мои друзья-пчелы, перелетая с одного цветка на другой. Довольно вздохнув, я закрыла глаза и почувствовала на лице теплый луч солнца.

Уже неделю я пребывала в такой эйфории, что дни пролетали как в тумане. Конечно, мы волновались о здоровье папы Уилла и каждый день навещали его в больнице. Он уже шел на поправку. Как только он смог держать ручку, то переписал на Уилла не только «Джульетту», но и всю фирму. Теперь Уилл вместе с сестрой управлял семейным делом и не мог поверить своему счастью.

Помимо визитов в больницу мы проводили вместе каждую свободную минуту. Мы спали на борту «Джульетты», завтракали, свесив ноги в воду, долго гуляли на пляже и заботились о животных Бабули Жу-Жу. Она хоть и не признавала это открыто, но давала понять, как рада, что я вновь стала частью ее жизни – и причем надолго. Когда я поделилась с ней планами остаться в Сент-Эндрюсе и открыть собственное агентство, она даже прослезилась. С тех пор я наслаждалась ее особым расположением. Вот и сегодня она приготовила на обед мое любимое блюдо. Волосы еще пахли жареной лапшой с овощами.

Нежный бриз обвевал лицо, и я открыла глаза. В воздухе уже чувствовалось скорое наступление холодного времени года. По небу лениво плыло два белоснежных облака. Я провожала взглядом их спокойное путешествие и думала обо всем, что приобрела за последние недели. О людях, которые стали частью моей жизни.