Карина Ромб – Клава, кофе и катастрофа (страница 6)

Теперь я поняла, почему секретарей в народе зовут секретутками… Не потому, что они какие-то распущенные, а потому что они буквально спят с работой! В моих снах уже мерещились бесконечные отчёты, а на подушке я инстинктивно искала кнопку диктофона.

Это ведь надо было придумать такую должность! Где нужно прикидываться послушной рабыней с дежурной улыбкой, изображать идеального сотрудника с утра до вечера, а потом ехать домой и отлёживать парализованное от усталости тело. А я так и вовсе регулярно перерабатывала! Этот Гад в костюме подкидывал мне столько задач, что пачка бумаг на столе росла с пугающей скоростью. Рука так и тянулась к тяжеленному степлеру – швырнуть бы им в шефское надменное лицо! Но мысль о шестидесяти тысячах останавливала.

С гардеробом я разобралась, подчинившись дресс-коду. Но тихо позлить шефа стало моей святой обязанностью. Пришлось раскошелиться на два костюма. Они сидели на так, будто их шили лично на меня. Каждый шов подчёркивал изгибы, а ткань облегала так, что, будь мы в мире магии, ближайший дракон уже сорвался бы с цепи и унёс бы меня в логово. Я ловила на себе взгляд Грозы – тот самый, быстрый, оценивающий, скользящий по силуэту. И едва уловимо улыбалась в ответ. Ох, Богдан Миронович, игра на опережение иногда и мой конёк.

– Марина Фёдоровна, сходите в бухгалтерию и принесите мне отчёт о продажах за июнь. – Его голос, низкий и властный, прозвучал прямо у меня за спиной, заставив вздрогнуть и чуть не выронить пачку только что распечатанных документов. Я даже не слышала, как мужчина бесшумно вышел из кабинета.

Он стоял, слегка склонив голову набок, с холодным, изучающим взглядом, будто проверяя, насколько быстро его приказы находят отклик.

– Потом в юридический отдел. Они должны были внести правки в договор с партнёрами. Мне нужен итоговый вариант.

Внутренне я уже рвала и метала. Мариша, держись! Всего месяц! Месяц – и ты с чистой совестью пошлёшь этого высокомерного козла, который впаял мне штраф за опоздание…

Мозг снова и снова прокручивал унизительную утреннюю сцену, когда я ворвалась в здание офиса на три минуты позже! Шеф стоял у турникета с часами в руке. Он смотрел на меня с таким презрением, будто я не опоздала, а совершила тяжкое преступление.

Тоскливо скосила глаза на часы в углу монитора. Стрелки неумолимо ползли вперёд. В животе предательски заурчало. Обед, кажется, снова пройдёт мимо меня, а от этих вечных шоколадок и печенек скоро начнётся не то диатез, не то настоящая ненависть к какао-бобам.

– Поняла, – томно протянула я, нарочито медленно переводя на него взгляд. Я уже изучила его слабость: Грозу раздражали любые проявления неторопливости и спокойствия. Мужчина сам всегда быстро двигался и говорил с резкой, хищной эффективностью.

Специально не торопясь, я встала со стула, грациозно потянулась, чувствуя, как натягивается ткань строгой чёрной юбки и облегающей белой блузки. Ленивым жестом поправила воротник, провела рукой по бедру, смахивая невидимую пылинку. Взгляд шефа, тяжёлый и колкий, я ощутила всем своим нутром. Меня даже бросило в предательскую дрожь. Из приёмной меня сдуло ветром…

Девочки-бухгалтеры, милые и вечно заваленные работой, не были в восторге от моего визита. Услышав фамилию шефа, они дружно застонали.

– Опять ему срочно? Да у нас этот отчёт ещё на согласовании! И для чего Богдану Мироновичу он понадобился?

Испортить настроение девушки мне не позволили. Пока главный бухгалтер распечатывала копию сданного на согласование отчёта, меня усадили на стул, напоили крепким чаем с мятой и вручили огромный кусок домашнего яблочного пирога. Пахло в кабинете не властью и деньгами, а бумагой, пылью и уютной человеческой добротой.

Юристы же, напротив, не были столь гостеприимны. Их царство пахло дорогим кофе, холодом и стерильной чистотой. Меня встретили вежливой, но ледяной улыбкой. Договор, переданный тонкими, ухоженными пальцами, сопровождался сухой фразой:

– Передайте Богдану Мироновичу, что все изменения внесены. Скинем правки ему на почту.

И дверь тут же мягко закрылась у меня перед носом. Ни чая, ни пирога, ни пожеланий удачи. Только молчаливое пожелание поскорее исчезнуть.

И именно из-за этой феноменальной эффективности – два задания за полтора часа – обратная дорога в приёмную сопровождалась грузным, липким чувством тревоги. Приближаясь к своей камере, у меня свело живот от тревоги.

И как в воду глядела. Подойдя к дверям, я замерла на пороге, застигнутая врасплох громким, раздражённым голосом, доносящимся по ту сторону стены. Он был таким громким, что его было прекрасно слышно в приёмной. Я стала невольной свидетельницей чужого, явно не предназначенного для посторонних ушей разговора.

Замерла, затаив дыхание. Сквозь щель между косяком и тяжёлым полотном доносился разговор, заставивший меня забыть обо всём на свете.

– Богдан, Марина очень исполнительная девушка. Хватит её третировать! – голос Дианы Валентиновны звучал не просто строго, а по-матерински грозно. Я мысленно обняла её за эти слова.

Последовала пауза, густая и напряжённая. И тут Гроза распсиховаться.

– Она блондинка! – Вспылил этот гад, его баритон, обычно холодный и ровный, теперь звенел от искреннего, почти детского раздражения.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Вот оно! Главный аргумент!

– И что? – Диана произнесла это с такой убийственной невозмутимостью, будто он заявил, что трава зелёная.

– И то! – Огрызнулся он, и я почти физически представила, как он сжимает кулаки. – И одевается, словно хочет меня соблазнить! Ты где её нашла?

У меня в голове что-то щёлкнуло. Да вот вообще неправда! Моей целью было побесить, вывести из равновесия… Но соблазнить этого напыщенного нарцисса? Нет, спасибо, у меня вкус на мужчин получше. Хотя тоже имеются вопросики…

– То есть вы, Богдан Миронович, всерьёз считаете, что я привела в компанию девушку лёгкого поведения? – Голос Дианы стал низким, медленным и опасным, будто лезвие бритвы. У меня по спине пробежали мурашки. Мне безумно хотелось заглянуть в щёлочку и увидеть выражение лица шефа, но ещё больше записать в блокнот, на листок, в тетрадь… Да пофиг, лишь бы законспектировать диалог, а потом вставить в роман. Шикарная перепалка, а какая эмоциональная! Благо телефон был в руках, и я быстро накидала то, что услышала.

– Не передёргивай, – его голос снова сменился, в нём послышалась усталая уступчивость.

– Да я не начинала, – парировала Диана. – Марина твой секретарь на месяц. Потом я попробую её перевести в другой отдел.

Новая пауза, на этот раз короткая и ошеломлённая.

– Месяц? – В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

– Да, Богдан.

– Так и быть… Как-нибудь вытерплю.

Терпеть?! Кровь ударила в виски. Гад ползучий! Козёл безрогий! Сатир без копыт! Внутренний монолог закипел такими эпитетами, что им позавидовал бы любой классик сатиры. Этого я так не оставлю.

Не стучась, с видом обиженной примадонны, я резко толкнула дверь и вошла в кабинет, нарушив их уединение. Оба взгляда устремились на меня.

– Вот отчёт, Богдан Миронович, – я тихо положила папки ему на идеально чистый стол, едва не попав в чашку с кофе. – Что-то ещё? Терпеть себя я вас не заставляю. Это сугубо ваше желание и выбор.

Диана смотрела на меня с нескрываемым одобрением. Босс, напротив, слегка откинулся в кресле, его пальцы сомкнулись на столешнице.

– Марин, ты обедала? – Спросила Диана, а потом театрально хлопнула себя по лбу. – Конечно, о чём это я… Наш Богдан Миронович думает только о работе, забывая, что подчинённым требуется отдых и топливо. Я забираю Марину на обед.

– Обеденное время официально закончилось сорок минут назад, – процедил он сквозь сжатые, слишком идеальные зубы.

Я наклонилась чуть ближе к нему через стол, поймав его взгляд и не отводя глаз.

– Теперь мне совершенно понятно, почему вы до сих пор не женаты, Богдан Миронович, – сказала я со сладкой, ядовитой усмешкой. – С таким обаятельным характером ни одна нормальная женщина не будет мириться. Разве что очень, очень голодная.

Он замер. В глазах мелькнула искра – то ли ярости, то ли изумления.

– Идём, Марина, не слушай его, – взяла меня под локоть Диана, её пальцы крепко сжали мою руку. – Сорок минут нам хватит, чтобы перекусить и никого в этом кабинете не прибить. Молотком для отбивных.

Она буквально вытянула меня из кабинета, хлопнув дверью с таким звонким хлопком, что я впечатлилась. Сильно.

Едва мы отошли на безопасное расстояние, выдохнула:

– Спасибо вам, Диана Валентиновна. Вы мой ангел-спаситель.

– Пустяки, дорогая, – она улыбнулась своей хитрой, понимающей улыбкой. – С ним по-другому нельзя. Он как дикий зверь – чует страх. А так… – Она многозначительно подмигнула. – Богдан ещё сам не понял, что эта месячная пытка для него куда опаснее, чем для тебя.

Интересно, как долго они знакомы, если она позволяет себе так с ним разговаривать?

– А вы с ним давно работаете вместе? – Осторожно поинтересовалась я.

– О, это длинная история, – загадочно улыбнулась она. – Как-нибудь приедешь в гости, расскажу.

Дорога в кафе пролегала через шумный торговый центр, но Диана Валентиновна, казалось, не замечала суеты вокруг. Она шла быстрым, уверенным шагом, а голос звучал как заветное руководство по выживанию в диких условиях офиса.