Карина Родионова – Вдовушка-толстушка. Попаданка (страница 2)

Нужный мне балкон был пуст и я комфортно устроилась в кресле, уставившись на сцену. Спектакль, работа актеров, музыка и танцы, все это так захватило меня, что первый акт пролетел незаметно. Казалось, все только началось, и вот уже антракт. Народ шумно, переговариваясь, начал вставать с мест, чтобы погулять по коридорам театра, любуясь на фотографии и картины, занять место в километровой очереди в туалет.

Я никуда не пошла, не желая толпиться вместе со всеми. Сидела на балконе и даже достала телефон, который все это время, конечно, работал в беззвучном режиме. Ну вот, пять звонков от моей начальницы! И что ей нужно от меня в такое время? Перезванивать ей не стала – завтра утром скажет мне все, что хотела.

Внизу раздался какой-то грохот. Выглянула с балкона вниз: красавчик, которого тетя Нина назвала Антошкой, нес в зал стулья, но удержать в руках сразу четыре стула не смог, ловкости рук не хватило, и один стул с грохотом упал на пол. Все это происходило прямо под моим балконом. Я зазевалась и выронила свой телефон, который упал прямо вниз, в зрительный зал.

– Ой, – ахнула я. – Мой телефон!

Перевесилась через перила балкона и крикнула:

– Телефон мой не затопчите!

Это было актуально, потому что в зал начали возвращаться зрители.

– Что? – крикнул мне Антон.

Ему внизу за общим гвалтом было плохо меня слышно.

– Телефон!

– Где? – переспросил он.

– Вон! Да вон же!

Я привстала на стуле и перевесилась за перила еще сильнее, тыкая пальцем в ту сторону, куда упал мой телефон.

– А-а-а-а! – это я не удержалась и полетела вниз с высоты второго этажа.

А дальше – темнота.

Глава 3

Я открыла глаза, потихоньку выплывая из своих воспоминаний. Устав, я прилегла на широкую, но очень жесткую скамью. Неудобно, но зато спина не так болит. Посмотрела на стол: покойник никуда не делся, а вот свечи прогорели уже наполовину. Когда прогорят окончательно, я останусь в полной темноте.

Подумав немного, я подошла к одной свече и задула ее. Когда одна прогорит почти до конца, зажгу вторую. Хоть немного подольше буду не в кромешной тьме сидеть. Хотя, конечно, если до этого было немного темно, теперь стала тьма почти кромешная.

Теперь, когда я слегка успокоилась, пришло время задуматься о том, где я, и что со мной произошло. Вспомнилось, что во многих книгах про попаданок героини первым делом думали о том, что это розыгрыш, что они попали в какое-нибудь реалити-шоу, либо, самая популярная версия, они лежат без сознания и все, что видят – это игры подсознания.

Я подошла к еще горящей свече и капнула себе на руку горячим воском. Зашипела от боли: не то чтобы дикая боль, но неприятно. Взглянула на руку, на которой застывала капля воска и оторопела: рука была не моя! Пухленькая, беленькая, с аккуратно подстриженными ноготками без капли лака на них.

Нет, у меня тоже были не тонкие изящные ручки, но они были не настолько пухленькими и были весьма загорелыми после недели отпуска, проведенной на южном курорте нашей страны. И где моя родинка на первой фаланге среднего пальца правой руки? Она была небольшая, но все же была. А сейчас ручки были белыми, без малейших крапинок. Это я даже в неверном свете единственной свечи видела.

Дрожащими руками я поставила подсвечник со свечой на стол. Еще не хватало от стресса уронить ее. Устрою пожар в закрытом помещении и отправимся мы в последний путь, как сказала та тетка, вместе с покойником.

А вообще, что за последний путь, в который я должна этого деда проводить? Не дай бог, меня в жертву вместе с ним отправить собираются! Как там с фараонами поступали? Всех домочадцев и слуг вместе с ними отправляли на тот свет. Чтобы, значит, им там одним было не скучно и было кому обслужить. Может быть, я какая-нибудь любимая служанка этого деда и меня с ним решили отправить по той же причине?

Хотя нет… Посмотрела на свои руки – вряд ли у служанки будут такие руки. Может, сиделка? Тут же одернула себя: да что за идиотизм я тут обдумываю? Я – Лена, интернет-маркетолог. И никакая не сиделка и не служанка!

Чья-то злая шутка? Да вроде не было у меня в окружении идиотов, способных на подобные шутки. Да еще и таких, чтобы ради шутки организовали подобный антураж. И девицы эти в древних каких-то платьях. И тетка в черном. Я в древней моде не разбиралась, да и вообще в истории не очень, так что даже примерно временной промежуток для этих моделей определить не смогла бы. Вроде в чем-то подобном в “Войне и мире” женщин видела. В смысле, в фильме по роману Льва Толстого.

Осмотрела и ощупала свое платье. Материал какой-то грубый и жесткий. Платье и платье. Длинное, в пол. Вроде черное, как я успела понять еще тогда, когда меня в него впихивали, без всяких рюшечек и кружавчиков. Слегка приталенное. Просто быть более приталенным оно на мне не смогло бы, потому что иначе оно на меня не налезло бы.

С ужасом ощупала свое тело. Ничего себе! Это что, все я? Как-то меня многовато! Я что, лежала в коме сто тыщ лет и за это время так растолстела? А за это время произошел какой-нибудь армагеддец и мода откатилась на пару столетий назад, а я вообще в каком-нибудь каменном бункере?

Угу, и дед лежит мертвый. Как будто я в мавзолее. Но этот дед на того, из мавзолея, как-то не похож. Я, правда, в мавзолеях лично не бывала, но фотки постоянного жителя мавзолея в центре моей необъятной родины, конечно, видела и не раз.

Версию о том, что я просто так растолстела, будучи без сознания, я все же отмела: родинка ведь на пальце исчезла. Ладно там, цвет кожи мог измениться, ручки могли стать пухленькими, когда растолстела, но родинка-то куда пропала?

Не то, чтобы меня прямо сильно пугал лишний вес: я, в принципе, никогда худышкой и не была. Ну да, ходила в спортзал, занималась танцами и, подозреваю, если бы не это, меня разбомбило бы до… ну вот примерно до такого состояния, в котором я сейчас и нахожусь. Но это все не катастрофично, было бы здоровье. В-общем, я этакий сбитенький крепыш с достаточно широкой костью и относительно пышными формами. Ни разу не фитоняшка. Но и не настолько толстушка. Была.

Я в своих размышлениях вернулась к самой злободневной теме: все-таки, что же происходит? Вдруг вспомнился унитаз, который я недавно при свете свечи разглядывала. Странная конструкция. Интересно, как он работает? Электронная система? Тогда тут должны быть соответствующие технологии. Я в другой стране? На другой планете? А почему тогда я понимала речь той тетки, которая меня тут заперла?

Голова раскалывалась от многочисленных вопросов и попыток понять, что происходит. Меня даже начало клонить в сон, но я очнулась, едва голова коснулась стола. Меня взбодрило понимание того, что я сейчас чуть не уложила свою бестолковую головушку на колени покойника.

Снова улеглась на скамью и на минутку прикрыла глаза, слегка поворочавшись на неудобной и жесткой скамье. Отключилась я махом и мне снились яркие синие глаза блондинчика Антона из театра, а потом я летела вниз с балкона в зрительном зале театра. Летела, летела и летела и никак не могла долететь хоть куда-нибудь. Почувствовала себя Алисой, падающей в кроличью нору.

Очнулась от скрежета ключа в замке. Испуганно села на скамье и начала шарить вокруг себя руками. Свеча догорела окончательно и потухла. Шляпка с мой головы куда-то давным-давно свалилась и я сидела и ожидала, что же произойдет дальше. Меня выпустят, наконец, или отправят в тот самый последний путь, в который я должна была сопровождать этого старика?

Глава 4

Ключом скрежетали довольно долго: похоже, что замок успел слегка заржаветь и не торопился открываться. Когда же дверь, наконец, распахнулась, я какое-то время почти ничего не видела, ослепнув от яркого света, проникающего в дверной проем.

Первое, что я смогла, наконец, разглядеть, это был силуэт уже знакомой мне худощавой дамы в черном платье. Она уверенным шагом вошла в комнатушку с трупом и, слегка поморщившись, велела девушкам, которые, похоже, были ее служанками:

– Приведите это чудище в порядок! – а потом велела мне, – Выходи!

Почему-то я догадалась, что чудищем тут считали меня, а не мертвеца на столе. Я продолжала сидеть на скамье, дрожа от холода. Я замерзла, хотела есть, пить, горячую ванну и теплую мягкую постельку. Хорошо, хоть туалет тут был, пусть и незнакомой конструкции.

Ко мне подошли три уже знакомые мне девицы, подхватили за локти и вывели из комнаты. Вывели с трудом, потому что ноги мои успели слегка занеметь от неподвижности и холода, и я ими еле передвигала. Меня вывели в ярко освещенный коридор и начали поправлять на мне платье, которое успело уже изрядно помяться, пока я спала в нем на скамье.

– Придется так идти, переодеть уже не успеваем, – сообщила служанкам дама.

Сказала она это так, словно я была не человек, а кукла бессловесная. Впрочем, у меня зуб на зуб не попадал, так что даже ответить у меня сейчас толком не получилось бы.

– Где шляпка? – строго спросила женщина почему-то не у меня, а у служанок.

Одна из них тут же нырнула в мою темницу и вынесла оттуда шляпку. Тоже слегка помятую.

– Под скамьей была, – пояснила она.

На меня тут же нахлобучили эту шляпку, поправив на ней вуаль.

– Чучело! – припечатала меня дама в черном. – Ладно, придется идти так. Ведите ее в папин кабинет. Там уже давно поверенный ждет, а мы тут вынуждены с этой… возиться.