Карина Пьянкова – Не было бы счастья (страница 33)

— Ну и что из этого? Ладлоу в стране достаточно, чтобы хотя бы раз за всю жизнь столкнуться с кем-то из них. Чего застрял-то? Ты вроде не горел желанием состариться здесь, в Корбине?

Теперь уже была для меня возможность напуститься с упреками на коллегу. Рождество, как говорится, бывает только раз в год, Ланс меня потиранил — теперь и мой черед настал.

Однако с установлением женской тирании как-то не сложилось, мой выпад Ланс попросту проигнорировал, пребывая в собственных мыслях.

— И фамилия эта никак не связана с делами, которые мы расследовали, иначе я бы вспомнил мгновенно, — продолжал как лунатик говорить Уолш, полностью игнорируя не только мое недовольство, но и само мое присутствие.

Мог он при желании вот так отключаться от действительности и полностью уходить в чертоги разума, правда, как показывала не раз уже практика, планировка в этих чертогах была так себе, да и уборка давно не проводилась, в связи с чем далеко не все Ланселоту удавалось вспомнить. Но вот с тем, что никто по фамилии Ладлоу по нашим делам не проходил, я была согласна, иначе, возможно, я бы вспомнила еще быстрей Ланса. На память-то пока не жалуюсь.

Через пятнадцать минут бесплодных раздумий Уолш обреченно махнул рукой и отложил злосчастный брачный контракт в стопку, которую нам еще предстояло тащить к нотариусу заверять. И, наверное, к эксперту по древностям, подтверждать подлинность документа, иначе нотариус может психануть, они вообще народ нервный, упрямый и что попало не заверяют.

Ужин опять-таки прошел в полной идиллии, которую портили только язвительные замечания по тому или иному поводу, правда, в самом начале. Уже через полчаса неуемного Ланселота Уолша самым бессовестным образом уболтали, причем так, что тот остался исключительно доволен и собой, и трапезой, и теми, кто присутствовал на ней.

Я только ошарашенно посмотрела на мило улыбающегося Джареда и осознала, что тот поистине страшный человек. Ланс словно под гипноз попал и теперь говорил и делал точно то, что желал от него граф.

Или это действительно гипноз такой? А что, если и то, как я переменила свое отношение к Грейстоку — тоже только воздействие чар? От таких мыслей стало совершенно невесело, даже, если честно, как-то неуютно и жутковато. Правда, достаточно быстро вспомнилась оговорка Джареда на тему того, что использовать магию ему вообще противопоказано.

В ответ на мой вопросительный взгляд и короткий кивок в сторону Уолша, Джаред Лоуэлл изобразил самый честный и чистый, почти младенческий взгляд. Не то чтобы я вот так с ходу поверила… Впрочем, Ланселот вел себя, в целом, как обычно, просто раздражительность, которую он в последнее время так нарочито демонстрировал при каждом удобном и не слишком поводе, как будто спряталась до лучших времен.

Вообще, посвежевший и окрепнувший телесно Грейсток не вызывал уже такого суеверного страха перед своей персоной, да и отвращения как такового тоже. Некрасив? Пожалуй, что так, выросший под гнетом болезни, он остался субтильным как подросток, да и черты лица слишком острые… И глаза едва не на пол-лица светят, светло-голубые, прозрачные, которые слишком уж многое подмечают, а прочитать по ним чувства Лоуэлла можно только в одном случае — если он сам позволит.

— И о чем вы так сильно задумались? — тронул меня за плечо доктор Монтегю. Прикасаться вот так к кому бы то ни было не входило в привычки старого целителя, так что заподозрила, что, наверное, слишком уж глубоко ушла в собственные мысли, и иначе дозваться меня возможным не представлялось.

Сперва хотела выдать что-то пафосное и возвышенное, но здравый смысл вмешался и принялся нашептывать, что рядом с Грейстоком мне выделываться точно не стоит, как и рядом с теми, кто его с пеленок знает в самом прямом смысле: не моя весовая категория, чтобы изображать из себя одухотворенную особу.

— Снег пошел сильней, — брякнула я первое, что пришло на ум.

Правду все эти люди тоже не оценили бы: я все-таки начала прицениваться к тому, как прибрать к рукам Джареда Лоуэлла.

Глава 12

Я искренне надеялась, что на вечерние посиделки с чаем Ланселот идти откажется из-за очередного своего «выверта», ну, или на худой конец Грейсток придет к выводу, что Уолш совершенно потерял всякие представления о совести и под каким-нибудь благовидным предлогом отправит его спать. Увы, не оправдались оба моих ожидания: Ланс воспринял идею посидеть у камина с чаем с энтузиазмом, а граф вообще делал вид, будто Уолш вел себя как примерный гость и его общество только в радость. Единственное, что хоть как-то уняло мое раздражение — это совершенно обалдевшее выражение на лице куратора, когда ему высокохудожественно втирали, насколько же его, Уолша, общество приятно.

— Кажется, работа заставляет вас нервничать больше обычного?

Это был единственный вопрос, который позволил себе Джаред Лоуэлл, именно он дал нас с Ланселотом понять, что граф вовсе не блаженный идиот и отлично все замечает, а заодно и выводы делает. Хотя я и так уже успела убедиться, насколько Лоуэл прозорлив и хитер.

— Все примерно так же плохо, как и до того, — пожал плечами как будто совсем уже вернувшийся к своему раздолбайски-благодушному настроению Уолш. Впрочем, едва заметный прищур лично мне говорил о том, что все не так просто и легко, как могло показаться — Ланс определенно что-то задумал и просто пытается обвести вокруг пальца или меня, или Грейстока или нас обоих разом.

— Но, по крайней мере, нам нескучно, — почти весело улыбнулась я. И как только библиотеку протопили, жизнь стала почти терпимой.

— Оптимистка, — только фыркнул на мои слова Ланселот. — Дело в том, милорд, что учитывая полный беспорядок в ваших родовых архивах, нам приходится разбирать их все. Вообще все, до последней бумажки. После же все подходящие документы с вашего позволения пройдут экспертизу, возможно, придется также делать запросы в архивы других родов, чтобы подтвердить факт, что брак действительно был заключен… Ну и что мне вам объяснять, в самом деле.

Грейсток с пониманием покивал.

— Вот поэтому-то никому так и не пришло в голову заняться бумагами, — произнес он со светлой искренней улыбкой, которая ясней ясного дала понять, что в какой-то мере граф Грейсток эксплуатирует бедных частных детективов, которые имели неосторожность пробраться к нему с коварными замыслами.

Я посмотрела на Джареда с укоризной, тот сделал вид, будто вообще ничего не заметил. Очень достоверно сделал, между прочим, но я уже в такие фокусы не верила.

— Ну, вам-то это, может, и не по силам, — видимо, нашел силы примириться с неизбежным в лице Грейстока Уолш, озадаченно почесав затылок. — Но кто, позвольте спросить, вам наследует, милорд? У вас нет братьев и сестер, а что с кузинами и кузенами? Кому достанется Корбин, случись, что с вами?

В комнате повисло молчание, только огонь в камине потрескивал, но на этот раз никакого уюта пламя в очаге не давало. Вряд ли Ланс понимал, насколько все плохо с вопросом смертности у Лоэлла, и попал в больное место не целясь, буквально наугад.

— Завещание уже давно составлено, — чуть более сухо, чем обыкновенно произнес Джаред Лоуэлл. — Часть имущества идет в благотворительные фонды, замок — к дальним родственникам по материнской линии. А вам что, хочется попасть в список моих наследников?

Вот теперь даже капля здорового ехидства, которое заставило поверить, что Грейсток не небожитель вовсе, а обычный человек.

Уолш с обычной своей непрошибаемой наглостью, которая почему-то нравилась большинству женщин, ухмыльнулся и ответил совершенно честно:

— Да не отказался бы, на самом деле, милорд, но я все-таки по жизни реалист. Просто стало любопытно, кто первым кинется загребать ваше имущество, случись что.

Лоуэлл пожал худыми плечами.

— Как бы ни кидались, достаточно близких родственников у меня не осталось. Мать была единственным ребенком. Родители ее уже умерли. Со стороны отца тоже все ушли. К тому же, вам по роду работы прекрасно известно, что заверенное завещание всегда в приоритете

Уолша сильно хотелось прибить. Он, разумеется, не знал о том, что жить Грейстоку осталось всего несколько лет. Впрочем, даже если бы знал, мог бы ляпнуть то же самое, тем же тоном и с тем же выражением лица. Но это какой-то антиталант в самом деле — не глядя бить в самое больное место.

— И все-таки чего ради вы так заинтересовались моей последней волей? — уже напрямик спросил Джаред Лоуэлл у моего коллеги.

Уолш со слишком уж милой улыбкой пожал плечами, получилось очень убедительно, но при этом чертовски недостоверно. По крайней мере, для меня, поскольку и характер Ланса, и его привычки я уже давно изучила и притом очень хорошо.

— Ну, профессиональная деформация — она такая профессиональная, — протянул куратор, подтаскивая к камину стул и, что характерно, устраиваясь на нем без какого бы то ни было приглашения.

Мне стало любопытно, каким именно образом Лоэулл отреагирует на такую по меркам его маленького, но очень благовоспитанного мира бесцеремонность. Как всегда никак, даже ухом не повел. Ну, заявился кто-то без спроса в его личную комнату, хорошо хотя бы, не спальню, ну, развалился как у себя дома… Все бывает, в самом деле, чего уж злиться на этих простых смертных.