Карина Пьянкова – Не было бы счастья (страница 30)

Нашу работу прервал только очередной звонок из конторы. Дорогое начальство старательно мешало с грязью меня, немного досталось и Лансу, но тут уж так, скорее для проформы, чем для чего-то еще. Суровое мужское братство «Дрэйгон и Томпсон» берегло своих постоянных членов в той или иной мере, однако я к ним не относилась и вряд ли когда-то стану относиться. Жизнь, как говорится, жестока.

— Кроют последними словами, однако почему-то все еще не попытались отозвать назад… — пробормотала я, когда словесная экзекуция была окончена. — Уолш, может, объяснишь мне, почему так, а?

Происходящее казалось довольно странным, учитывая маниакальную бережливость что Дрэйгона, что Томпсона. Пусть даже зажмут командировочные, но в любом случае им придется что-то заплатить мне за рабочее время, да и работник, которые убивает время, не занимаясь чем-то полезным — это уже убыток.

Какого дьявола никто не попытался хоть как-то изменить ситуацию?

— Значит, мы в любом случае нужней начальству здесь, — подтвердил мои сомнения куратор, не проявляя особого удивления по поводу того, что происходит.

То-то и оно…

Вопрос только в том, нужно ли Дрэйгону и Томпсону, чтобы мы с Лансом торчали здесь, в Корбине, или просто нежелательно наше с ним пребывание в столице.

— Ланс, зачем мы нужны начальству здесь, как думаешь? — в лоб спросила я, не дождавшись от куратора каких-то мыслей по этому поводу. — Ну, Уолш, что ты будто воды в рот набрал? Мы же вдвоем встряли в этом дерьме!

Ланселот Уолш ухмыльнулся как воплощение мстительности и самым мерзким своим тоном напомнил, что раз у меня с Грейстоком внезапно возникли какие-то свои секретные дела, значит, с Грейстоком мне и стоит обсуждать все свои теории заговора относительно места работы.

О! А вот это как раз я сказать могу.

— Ланс, Грейсток в курсе, что мы здесь как бы… В общем, он отлично знает, где мы на самом деле с тобой работаем, — выпалила я, сообразив, что за всеми своими переживаниями как-то упустила из вида этот аспект ночного разговора с графом.

Коллега присвистнул, а после тяжело вздохнул.

— И когда он узнал? Ты, что ли, вчера разболтала?

Вот это уже было действительно обидно. Конечно, детектив из меня аховый, но ведь и не трепло какое-нибудь. Да и чего ради мне было бы все выкладывать Лоуэллу? Какая мне с этого выгода?

— Да он с самого начала все знал! Дрэйгон крупно просчитался, когда решил, что Грейсток проглотит вот так просто его легенду. Граф сразу начал проверять. А еще он приятельствует с моим научным руководителем, так что профессор Грейстоку все выложил по первому же свистку. Как-то так.

Рука Ланса притянулась ко лбу, да так там и осталась, как символ нашего полного фиаско в разведывательной деятельности.

— То-то я смотрю, нас прислуга с самого начала не особо любила. Ну ладно еще ты, но я-то уже в каких передрягах не побывал и с кем только дело не имел… Сразу ведь было понятно, что этот мальчик кто угодно, но точно не лопух. Грейсток даже в карты меня обыграл! Меня!

Про себя я подумала, что граф Грейсток, похоже, много кого может обыграть в карты, но эти мысли оставила в итоге при себе, позволив Уолшу как следует насладиться самобичеванием. Очень необычный для него способ досуга.

— Он знает, кто мы такие, но все равно оставил в замке и даже позволяет рыться в семейных архивах? — поразмыслив немного над сутью наших больших проблем, протянул Ланс и посмотрел на меня так, словно я, по его прикидкам, ответ точно знала.

Вот только зря надеется, всеведение никогда не относилось к списку моих веских и неоспоримых достоинств.

— Понятия не имею, вроде как сказал, мы его развлекаем, но что там на самом деле…

Уолш совсем посмурнел и принялся расхаживать по комнате взад-вперед, каждый виток своего пути обозначая ругательством. Запас обсценной лексики у Ланселота был безграничен как вселенная.

— А что, если потом он на нас заявит, Вив? — в итоге замер на месте Уолш с таким видом, будто на него не только заявление в полицию написали, но возбудили дело и даже вынесли по нему приговор. Смертный, разумеется.

Сама я такого поворота дел не опасалась даже в малой мере: Грейсток не выражал таких намерений, да и не станет он сейчас мне вредить, я ведь для него лучшее лекарство. Что бы они ни делали с доктором Монтегю, все их усилия не давали и половины того эффекта, что дал один мой поцелуй. Человек всегда стремится получить избавление от страданий и готов ради этого пойти на многое и многим поступиться.

— Не заявит, не переживай, — успокоила я коллегу, впрочем, не став ничего пояснять.

Ланс подозрительно сощурился.

— Ты с ним уже переспала? — спросил он, хотя уже для себя, подозреваю, решил, что да, переспала. — И он поэтому стал таким добрым по отношению к залетным частным детективам?

Вообще, я бы и сама на месте Уолша посчитала именно так, но…

— Фи, Ланс, не надо мерить всех представителей рода человеческого, в особенности его сильной половины, по себе. Не спала. И мне даже на это не намекали. А теперь сам думай, с чего наш хозяин решил проявить милость.

Глава 11

Милостивость Джареда Лоуэлла и для меня самой оставалась в каком-то роде загадкой. Ну, хорошо, предположим, ему до смерти нужна моя помощь в лечении, но не проще ли было бы тогда просто прижать к стенке правдой и потребовать оказать определенного рода услуги?

Непонятно. Вообще ничего непонятно, если уж быть до конца честной хотя бы с собой.

— Что-то случилось, мисс Лэйк? — почуял неладное Грейсток за обедом. Никогда не быть мне приличным детективом, если настолько хорошо людям, которые меня и не знают толком, удается читать меня.

— Нет, милорд, вовсе нет, — тоном ну очень хорошей девочки ответила я и по давней привычке затрепетала ресницами. Обычно на мужчин это производило соответствующее впечатление, однако Лоуэлл только покачал головой, словно бы расстраиваясь.

Ланс вообще сделал вид, будто его тут нет, позволяя мне и Грейстоку вести беседу без посредников. Кстати, теперь у нас действительно выходило полноценно разговаривать с хозяином Корбина, ночная совершенно сумасшедшая беседа подарила общую тайну и странное чувство сродства, которое мне доводилось прежде нечасто испытывать.

— В любом случае, если вдруг возникнут затруднения, вы в любое время можете обратиться ко мне за помощью, — попытался как мог утешить Грейсток, однако при всем своем богатстве и влиянии, выручить меня и Ланса графу бы не удалось.

Хотя бы потому, что черт его разберет, какая именно требовалась помощь.

— Благодарю вас, вы очень добры, — с улыбкой откликнулась я и получила улыбку же в ответ.

Наверное, со стороны мы выглядели как пара заговорщиков, ну, или на худой конец, как влюбленные, безуспешно пытающиеся скрыть от окружающих зарождающиеся отношения.

— А снег тем временем все идет и идет, — свернул на давно привычную для всех тему погоды Ланс. — Мне начинает казаться, милорд, скоро и весь Корбин занесет снегом.

Грейсток весело и беззаботно фыркнул.

— Как бы погода не ярилась, Корбин слишком велик, чтобы его целиком погреб под собой снег. Можете не волноваться на этот счет, мистер Уолш.

Фраза была вроде бы самая нейтральная из возможных, однако тон превращал ее едва ли не в шутку. Вообще, когда болезнь, съедавшая молодого мужчину изнутри, немного отступила, стало понятно, что помимо цепкого ума Грейстока отличало еще и чувство юмора, причем не черное, как часто бывает у много страдавших людей, а светлое, солнечное. Удивительная позитивность для человека, который считает, что умрет в тридцать лет.

Доктор Монтегю, правда, все больше напрягался, словно ожидая, что после кратковременного облегчения его пациент снова свалится с приступом, возможно, даже куда более сильным, чем прежние. Слава Создателю, пока поводов для волнений граф не давал.

— Суровая погода, даже для северного побережья, — отметил тем временем Ланс, как будто вознамерившись силком загнать беседу в прежнее, привычное для всех русло.

Грейсток кивнул.

— Да, вы совершенно правы. Климатическая аномалия в некотором роде. Здесь к берегу подходят холодные течения, так что всегда холодней, чем в окрестностях, — пояснил наш гостеприимный хозяин. — Отец всегда смеялся, что Корбин — место для сильных духом. Раньше принято было говорить, для сильных духом и телом, но с моим появлением на свет присловье изменили.

Из его уст и такое невеселое откровение почему-то прозвучало как легкомысленная шутка. Удивительный все-таки характер достался Джареду Лоуэллу, наверное, его даже можно назвать несгибаемым человеком.

— Да тут, как погляжу, вообще аномалия на аномалии, — пробормотал Ланс словно бы себе под нос, но так, чтобы гарантированно услышали все.

По итогу я пнула коллегу под столом, доктор Монтегю бросил в его сторону неодобрительный взгляд, а вот Лоуэлл, как самый спокойный и воспитанный из всех, просто сделал вид, что ничего произнесено не было.

— Жаль, ваш визит пришелся именно на конец осени, на исходе лета окрестности приобретают особое очарование, — как ни в чем не бывало продолжал Грейсток с мягкой полуулыбкой на лице. — Цветущий вереск — прекрасное зрелище. Океан лиловых цветов до самого горизонта.

Ему бы рекламным агентом быть с таким мягким, вкрадчивым и удивительно приятным голосом: любой пылесос бы у него с руками оторвали, вздумай граф Грейсток впаривать его по телефону незадачливым гражданам. Да и не только в продажах у хозяина Корбина имелся бы успех. Вообще, я осознала, что голос Лоуэлла плохо соотносился с самим Лоуэллом. Тот был мужчиной невысоким, болезненно худым, кажется, все кости выпирали так сильно, что даже сквозь одежду можно было разглядеть. На улице бы прошла — или не заметила бы, или вовсе шаг ускорила, особенно, если бы довелось увидеть перед очередным приступом. А вот голос… Он просто завораживал.