Карина Мута – Королевство драконов (страница 5)

Альтаир один из самых крупных драконов за несколько десятилетий. Наш первый полет был непростым. Шипы и наросты вдоль его позвоночника росли густо и близко друг к другу. Мне приходилось пробираться с хвоста по тонкой линии позвоночника, лавируя между ними, чтобы не пораниться. Закрепить седло удалось только с третьей попытки, а найти место — далеко не с первой.

Альтаир терпеливо наблюдал за моими попытками, вытянув длинную голову. Когда я наконец уселась и крепко ухватилась за шипы перед собой, дракон переминался с одной лапы на другую, будто они затекли.

— Знаю, что долго, — пробурчала себе под нос. — Кто виноват, что ты вырос такой громадиной.

Голова Альтаира в обличье дракона в полтора раза выше моего роста. Дракон уже расправил крылья, когда, вероятно, меня услышал. Зеленые глаза размером с баскетбольный мяч и вытянутым зрачком смотрели на меня. Даже в облике дракона в глазах Альтаира читалось ехидство. Я лишь наигранно улыбнулась.

Альтаир, как и в первый раз, делает несколько шагов-прыжков, одновременно взмахивая огромными крыльями. Земля дрожит. От взмаха крыльев мелкие снежинки закручиваются, образуя вихрь, а деревья в саду академии склоняются к земле. Мы взмываем в небо. Тень дракона накрывает замок словно одеяло.

Альтаиру достаточно нескольких взмахов крыльями, чтобы подняться в воздух. Мы взлетаем плавно. Альтаир нетороплив, будь он драконом или человеком, но всегда готов к решительным мерам.

Виверн отрабатывает маневры вокруг нас, пока мы парим. В небе наравне с облаками понимаю, что Альтаир оказался прав. Если бы не его настойчивая забота, я бы точно окоченела до конца тренировки.

Альтаир делает характерное движение телом, предупреждая о развороте. Крепче хватаюсь за шипы. Красный дракон подо мной наклоняется на левый бок, расправляя крылья, и плавно движется в обратную сторону. Мы несколько раз повторяем мертвую петлю. Удивительно, но организм быстро привык к таким приемам, и меня больше не мучают головокружение и тошнота. Обо мне не скажут: «она родилась в драконьем седле», как говорили о знаменитых полководцах другого мира. Я не воин и не великий драконий всадник.

Мы пролетаем над лесом, разделенным рекой. Древние ели покрыты снегом. Вид с высоты полета всегда воодушевляет. В голове мелькает странная мысль. На теории нам рассказывали о короле Ибраде. Мой прадед соединился пламенем с пятью драконами и во время боя менял их. Этот прием после его смерти запретили. В книге по военной стратегии верхового боя я нашла несколько вариантов его выполнения. После долгих сомнений любопытство победило страх, и я решилась.

Подзывая Виверна ближе, поднимаюсь на трясущийся ногах. Пробираюсь вперед до основания крыла, цепляясь за торчащие шипы. Альтаир не делает резких движений, но чувствую его тревогу каждой клеткой тела. Раскидываю руки для равновесия и собираюсь с мыслями, чтобы сделать первый шаг по крылу дракона. Он держит их раскрытыми. Первый шаг всегда самый трудный. «Сейчас или никогда», — говорю себе, поражаясь собственному порыву безрассудства.

Шаг. Еще шаг. Воздух становится плотным, так и хочет скинуть меня. Виверн парит под крылом Альтаира и волнуется не меньше нас. В последний момент осмеливаюсь на прыжок. Дух захватывает, а время замирает. Вижу серебристого дракона с линией невысоких наростов вдоль позвоночника. Падаю ему на спину, повредив правое плечо. Сидя, упираюсь ногами в наросты и растираю ушибленное предплечье.

Альтаир складывает крылья и ныряет под Виверна. Вытягивая шею, он наблюдает за мной зелеными глазами. Натягиваю улыбку, чувствую его переживания.

— Все хорошо, — говорю негромко, поднимая большой палец, но он слышит меня.

Продвигаюсь к основанию шеи Виверна. Мы приближаемся к пушистым облакам, когда Виверн поворачивает голову. В следующий миг в нас врезается дракон. Первый толчок, и крыло с острым когтем проносится в миллиметре от лица. Второй дракон догоняет первого и сталкивается с ним и Виверном. Повторный удар выкидывает меня со спины Виверна. Не успеваю ухватиться и падаю.

Альтаир попадает в передрягу вместе с остальными, но он крупный дракон — его сложнее вывести из равновесия. Виверн получает несколько крепких ударов лапами по голове и теряет сознание. Беспомощно наблюдаю, как друг стремительно летит вниз. От ужаса не могу даже закричать. Альтаир спешит ко мне. Его выбор очевиден: умру я — умрут они. Виверн дракон, и выдержит падение с такой высоты. Но страх за друга затмевает страх за собственную жизнь.

Альтаир, почувствовав его, в последний момент меняет траекторию, прижимая крылья, и летит к Виверну. Черные когтистые лапы хватают меня до того, как успеваю увидеть спасение друга. Сердце бешено колотится в груди. Мощный удар сотрясает землю. Он длится секунды, но для меня они превращаются в вечность. Зажмуриваюсь и боюсь открыть глаза. Вот к чему привело мое безрассудство. Если Виверн и Альтаир пострадали — это моя вина. Как я буду смотреть им в глаза?

— Амира, — слышу знакомый голос. Он стал для меня одновременно и любимым, и ненавистным.

Карие глаза с переливами алого и золотого глядят на меня с беспокойством. Сижу на земле, а Дан поддерживает меня руками. Его пальцы крепко впиваются в кожу на спине и предплечье. Удушающий страх и гнев Дана передаются мне, расползаясь от груди по телу. Это невозможно, мы больше не связаны пламенем.

— Амира, — повторяет он с таким удовольствием, будто давно мечтал.

Между бровей пролегает глубокая морщина. Не верю глазам. Неужели это он — тот самый предатель? Он так волнуется за меня?

К нам спешит толпа, чувствую вибрацию телом. Дан неохотно поднимает глаза на приближающихся студентов и тренера Агнара. Спаситель отпускает меня, поспешно отступает и растворяется в толпе. Провожаю его взглядом с болью в сердце.

Альтаир в человеческом облике возникает вслед за Даном. Он опускается на колени и осматривает меня с ног до головы. Он злится, наша связь кричит об этом. Альтаира молчит и избегает взгляда. К глазам подступают слезы, мне невыносимо больно не чувствовать его поддержки и не видеть озорной улыбки на лице.

— Прости, — жалобно молю.

Он молча встречает мой взгляд, когда первые слезы катятся по щекам. Альтаир неожиданно притягивает к себе. Носом упираюсь в рубашку на груди. Его сердце бьется так быстро, будто вырвется наружу. Чувство вины охватывает меня, и я отстраняюсь от Альтаира.

— Виверн? — с ужасом вскрикиваю, сжимая в кулаки его рубашку.

— В порядке, — хрипло отвечает он, указывая головой на друга.

Виверн и Аюна сидят неподалеку от нас. Она осматривает его раненую правую руку, а друг улыбается так, будто ничего не случилось, и потирает затылок. Виверн замечает мой взгляд и машет левой рукой с радостной улыбкой и показывает большой палец. Позади него, не менее чем на километр в длину и шириной в несколько человеческих ростов, растянулась траншея.

Тренер Агнар присаживается передо мной и задает несколько вопросов о самочувствии. Правое плечо немного ноет после приземления на Виверна, но это ничто по сравнению с душевной болью. Агнар спешит к Виверну, так как Альтаир отказался от осмотра.

Альтаир протягивает правую руку и помогает подняться. Не сразу замечаю, как неестественно он держит левую. Дракон морщится, когда прикасаюсь к ней. Альтаир смягчил падение Виверна, закрыв собой, и скользил по земле до полной остановки. Несмотря на это, он первым делом бросился ко мне. Безрассудство и самонадеянность обернулись против меня. Альтаир имеет право злиться.

Виверна отправляют к лекарям на профилактический осмотр, а меня — к директору Академии. Альтаир идет со мной. Директор Академии и приемный отец — Валдуин Терра — выглядит встревоженным. Таким я видела его однажды, когда приемная мать, Марта, тяжело болела. Она слабела на глазах, а он не мог ни облегчить ее страдания, ни спасти.

С нами вызвали и тех самых драконов. Они виновато опустили глаза и изредка поглядывали на меня. Валдуин отчитывает их и напоминает о правилах безопасности на занятиях. Они не успели соединиться пламенем с обладателями и рискнули выяснить, кто из них быстрее. Вырвавшись из облаков, они наткнулись на нас. Отец отпускает их с тяжелым вздохом.

Разговор он начинает не сразу, что говорит о его недовольстве. От меня сложно ожидать легкомысленности и опрометчивости, ведь я росла спокойной и вдумчивой. Прежде, чем что-либо сделать, долго и иногда мучительно размышляла, прикидывая все негативные последствия. После предательства Дана, разочарования в первых сильных чувствах, во мне будто что-то сломалось. Мне будет нелегко поверить в подлинность чувств другого человека. Осознание этого пришло недавно.

Валдуин не смотрит на меня, будто ему стыдно. В горле ком. Отец снимает очки и трет глаза, подбирая слова.

— Прости, — выдавливаю я, сжимая кулаки. — Знаю, что…

Не успеваю договорить, как тело напрягается.

— Знаю, что поступила необдуманно и от этого пострадали мои близкие. Я подвела вас. Подобное не повторится. Обещаю, — быстро и твердо говорю ему, несмотря на бурю болезненных чувств внутри. Мысленно благодарю профессора Ираиду. Именно она учила меня управлять эмоциями.

Отец лишь коротко кивает. Направляюсь к двери, когда он окликает меня. Папа раскрывает для меня объятия, как в детстве. Он всегда внушал мне уверенность: как бы ни поступила, что бы ни сделала — папа примет меня со всей теплотой и любовью. Прикусываю губу и прижимаюсь к нему, сдерживая слезы.