Карина Ли – Развод. Не сопротивляйся, всё равно простишь (страница 17)

Я давно не чувствовала себя… женщиной. Не мамой, не бывшей женой, не «надёжным домом», а просто женщиной, которой приятно пригласили на танец.

Песня заканчивается.

— Спасибо, — говорю я.

— Это вам спасибо, — отвечает он. — Давно не танцевал так легко.

Мы возвращаемся к моему столу.

— Можно… — он достаёт визитку, — оставить вам номер? Если будет настроение выпить кофе завтра или послезавтра — буду рад.

Я беру карточку. На ней — «Андрей Соколов, архитектор», номер телефона, сайт.

— Подумайте, — говорит он. — И… не исчезайте.

Он улыбается, чуть склоняет голову и уходит к своему столу.

Я смотрю на визитку и чувствую, как внутри меня что-то мягко щёлкает.

Как будто дверь в комнату, где я давно никого не пускала, приоткрыли на миллиметр.

Если бы моя жизнь была фильмом, на этом моменте, конечно, всё бы закончилось красивым кадром: я с визиткой, море, закат.

Но моя жизнь — не фильм.

Поэтому, когда я выхожу из ресторана и иду к лифту, за спиной раздаётся знакомый голос:

— Классно танцуешь.

Я закрываю глаза на секунду. Разворачиваюсь.

Илья стоит, облокотившись о стену у лифта.

Лицо жёсткое, челюсть сжата. Взгляд — тот самый, от которого много лет у меня подкашивались ноги.

Сейчас подкашиваться не хочется.

Хочется ударить.

— Ты следишь за мной? — спрашиваю я.

— Я просто вышел покурить, — отвечает он.

— Ты не куришь.

— Начал, — зло усмехается он. — После того, как ушёл. Вредные привычки как-то сами завелись.

Лифт приезжает, двери открываются. Мы заходим вместе — деваться некуда.

В тесном пространстве его ревность буквально ощутима, как электричество.

— Новый поклонник? — кидает он.

— Просто человек, с которым я потанцевала, — спокойно отвечаю.

— Быстро ты, — хмыкает он. — Полгода как развелись — и уже танцуем с архитекторами.

— Илья, — я поворачиваюсь к нему. — Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно, — его глаза сверкают. — Ты не можешь с ним быть.

— Простите, что?

— Ты моя жена, — выдыхает он. — Пусть и бывшая.

Я смеюсь. Громко, почти истерично.

— Твоя… жена, — повторяю. — Бывшая. И на этом слове всё заканчивается, Илья.

— Не делай вид, что тебе на меня всё равно, — шипит он. — Я видел, как ты на меня смотришь. Как смеёшься над моими шутками, как вспоминаешь, как у нас было.

— Я смеюсь, потому что они иногда правда смешные, — парирую я. — И вспоминаю, потому что я не робот.

Лифт звенит, двери открываются на нашем этаже.

Мы выходим в коридор.

— Ты не имеешь права… — начинает он.

Я резко разворачиваюсь, перебивая:

— Я не имею права ЧТО, Илья? Танцевать? Улыбаться? Принимать внимание?

— Быть с другим мужиком! — срывается он. — Ты не можешь просто… вот так.

Я делаю шаг к нему.

— А ты мог? — тихо спрашиваю я. — Ты «мог просто вот так» уйти к другой женщине. Ты мог просто вот так устроить себе страсть, огонь и второй подростковый возраст, пока у тебя дома жена и двое детей.

Я почти шепчу, но в коридоре так тихо, что каждое слово звенит.

— Ты мог просто вот так, — продолжаю я, — сказать мне в день нашей годовщины, что я тебе наскучила.

Он сжимает кулаки.

— Это другое…

— НЕТ, — я резко поднимаю руку. — Это не «другое». Это ровно то же самое, только в куда более грязной форме, чем танец в приличном ресторане.

Я делаю вдох.

— Я никому ничего не обещала, — продолжаю уже ровнее. — Я свободная женщина. Ты сам это оформил в суде, помнишь?

Он смотрит на меня так, будто я ударила его.

— Я не хочу, чтобы ты была с другим, — глухо говорит он.

— А я не хочу, чтобы ты решал за меня, с кем мне быть, — отвечаю я. — Особенно после того, как когда-то уже выбрал не меня.

Мы стоим в коридоре, между нашими дверями — метр.

Метр и вся моя жизнь.

— Ты всё ещё моя, — упирается он. — Ты это знаешь.

— Нет, Илья, — я качаю головой. — Я тебе больше не принадлежу.

Я достаю из клатча визитку Андрея, специально так, чтобы он видел.

— Вот это, — говорю я, — мой выбор. Позвоню я ему или нет — решу я. Не ты.

— Ты ему позвонишь? — зло спрашивает он.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Может быть. А может, нет.

Я делаю шаг к своей двери, прикладываю карту к замку.

— Но знаешь, что я сделаю точно? — добавляю я, уже взявшись за ручку.