Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 45)
— Возраст и опыт, — спокойно ответила она. — Экономят время.
Я сделала глоток. Кофе и правда был хороший. Очень жаль, что жизнь к нему в комплект не выдают.
— Охоту, — повторила я. — Вы про Лену? Или уже шире?
Наталья Павловна чуть улыбнулась.
— Скажем так, у Елены очень цепкая семья. И сама она держит вашего супруга за одно очень интимное место так, что отползти с достоинством у него уже не получится. По крайней мере, без потерь. А потери у мужчин его склада всегда сначала денежные, потом репутационные, потом личные. Именно в таком порядке. Никогда не наоборот.
Я посмотрела на неё поверх чашки.
— И откуда у вас такая точность в диагнозах?
— Я слишком давно рядом с этой индустрией, — ответила она. — И слишком давно смотрю, как большие мужчины уверенно идут туда, где их потом добивают маленькие слабости. Секретарши, любовницы, привычка к безнаказанности, семья “на паузе”, деньги “не в том месте”, жена “никуда не денется”. Стандартный набор. Просто у каждого свои декорации.
Я не удержалась и усмехнулась.
— Вы сейчас будто методичку зачитываете.
— Это и есть методичка, — сухо сказала она. — Просто написанная кровью чужих компаний и браков.
Я поставила чашку.
— С разводом я вопрос решила, можно сказать, — сказала я. — Во всяком случае, внутри себя. А вот касаемо работы…
Она кивнула, будто именно этого и ждала.
— Вот тут как раз и важно не тянуть. Ваш муж сейчас начнёт чистить периметр. Не потому что ненавидит вас лично. Хотя, возможно, и это тоже уже подключилось. А потому что в его системе координат всё, что может стать рычагом против него, должно быть либо куплено, либо отодвинуто, либо дискредитировано. Вас уже начали отодвигать.
— Я заметила, — ответила я. — Очень вежливо. По-корпоративному.
— Это только начало, — сказала Наталья Павловна. — И поверьте, дальше будет скучнее. Не драматичнее, а именно скучнее. Вас будут лишать задач, потом “по-доброму” рекомендовать отдохнуть, потом сделают вид, что вы сами потеряли хватку на фоне личных проблем. Всё это я видела слишком много раз.
Я молчала.
Потому что, к сожалению, говорила она не страшно. Она говорила логично. А логика в таких историях бьёт больнее истерики. И дольше держится.
— И вы хотите меня спасти? — спросила я чуть иронично.
— Нет, — ответила она неожиданно быстро. — Спасать — плохая стратегия, Ольга. Люди, которых спасают, потом или тонут снова, или ненавидят спасителя. Я хочу предложить вам выгодное и своевременное решение.
— В чём выгода для вас?
Вот это был правильный вопрос. И она это оценила. Даже глазами.
— У меня идёт расширение международного направления, — сказала Наталья Павловна. — Мне нужен человек, который понимает языки, чувствует контракты и умеет видеть риски в формулировках, а не только красиво пересказывать с английского на русский. Я таких людей не выращиваю быстро. А вас я видела в деле. И в переговорах. Вы умеете быть не истеричной, когда всё горит. Это редкость.
— У меня, если честно, и выбора нет, — сказала я. — Истерить слишком энергозатратно.
— Прекрасное качество для руководителя, — кивнула она. — Да, именно так. Я предлагаю вам не просто “место”. Я предлагаю вам рост. Сначала в блок международных контрактов. Потом, если захотите и справитесь, выше. Зарплата будет не такой, как у вашего мужа, разумеется. Но достаточно высокой, чтобы вы не чувствовали себя девочкой на подачках. И достаточно правильной, чтобы в ней не было ни одного намёка на благотворительность.
Я машинально опустила глаза на свою чашку.
Вот ведь как. Сидишь в ресторане утром в выходной, слушаешь, как чужая женщина аккуратно раскладывает перед тобой не жалость, а возможность. И почему-то именно это бьёт особенно глубоко. Потому что все последние недели я была занята не жизнью, а повреждениями. И вдруг мне предлагают не “вытерпи” и не “подожди”, а будущее.
Подозрительно, конечно. Но чертовски соблазнительно.
— Звучит красиво, — сказала я. — Слишком красиво. Я обязана спросить ещё раз: вы уверены, что это не способ подвинуть Дмитрия через меня? Или получить из меня источник информации о нём?
Она откинулась на спинку кресла. И впервые за весь разговор в её лице появилось что-то похожее на уважение.
— Вот поэтому я и позвала вас, — сказала Наталья Павловна. — Потому что вы спрашиваете правильно. Отвечаю: нет. Если бы мне нужен был источник информации на Дмитрия Петровича, я бы не приглашала на работу его жену. Это слишком грязно и слишком рискованно. Я предпочитаю работать с теми, кто потом не смотрит на меня как на ещё одну форму предательства.
Я смотрела на неё и не перебивала.
— Мне не нужен от вас слив, — продолжила она. — Мне нужен человек, который умеет работать. И, если уж совсем честно, мне неприятно смотреть, как вас будут сейчас загонять обратно в зависимость. Из профессиональной брезгливости.
Я не выдержала и тихо рассмеялась.
— Какая удивительная формулировка. Меня ещё никогда не приглашали на работу из-за профессиональной брезгливости к моему мужу.
Наталья Павловна усмехнулась.
— Всё когда-то бывает впервые.
Я сделала ещё глоток кофе.
— И что именно вы хотите мне дать? По должности.
Она чуть сдвинула пальцами салфетку, как будто уже заранее подготовила разговор в голове.
— Руководитель направления по международным контрактам и переговорам. Не “переводчик при компании”. Не “сотрудник, которого иногда зовут, потому что жена шефа”. Отдельная зона, отдельная команда, нормальная структура подчинения, белая зарплата, премии по результатам. Через полгода, если всё сойдётся, — расширение в сторону развития нового блока.
Я смотрела на неё.
Охренеть.
Нет, правда.
После того как родной муж начал аккуратно снимать меня с задач, как неудобную картину со стены, сидеть и слушать, как другая женщина предлагает мне не “пересидеть”, а руководить, — это было даже не лестно. Это было почти оскорбительно по отношению ко всей моей прошлой жизни. Как будто кто-то только что очень вежливо сказал: “Знаете, Ольга, вы вообще-то всё это время стоили дороже, чем вам внушали”.
И вот это переварить с первого глотка сложно.
— А если я откажусь? — спросила я.
— Тогда, — пожала плечом Наталья Павловна, — вы останетесь у мужа и будете смотреть, как у вас отнимают почву под ногами. Возможно, он потом что-то вам великодушно вернёт. Возможно, нет. Возможно, предложит красивый выход с хорошими условиями. Возможно, сразу включит силовой формат. Но в любом случае это будет его игра. А я предлагаю вам перейти на свою.
Она была права. И этим ужасно раздражала.
— Вы давно это решили? — спросила я.
— Что именно?
— Что предложите мне работу.
Она на секунду задумалась.
— В ресторане, — ответила. — Когда вы не стали истерить. И когда я увидела, как вы смотрите на Лену. Не как ревнивая жена. А как человек, который уже понимает: дело не в бабе, а в системе, в которую её встроили. Таких женщин я люблю больше всего. Им не нужны сказки. Им нужна опора.
Я улыбнулась без радости.
— Очень лестно.
— Ольга, — сказала Наталья Павловна, — я не буду говорить вам глупости про “вы заслуживаете лучшего”. Все всё заслуживают, а потом всё равно живут с тем, на что согласились. Я скажу иначе. У вас сейчас редкая точка. Очень болезненная, но редкая. Когда уже страшно, но ещё не поздно сменить направление. Потом будет позднее. И дороже.
Пауза повисла тяжёлая, но не давящая.
Я крутила ложечку в чашке и думала о Диме.
О том, как он говорил:
О Куликове. О белых розах. О Лене в моём кабинете.
А теперь ещё и это.
Работа. Своя. Не рядом с ним. Не под ним. Не в его вертикали. Не с его фамилией.
Господи.