Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 3)

Я вернулась к пустой витрине, взяла коробку с зельями, для верности ещё раз заглянула в принесённую из фонда и оставленную на полу коробку и пошла к выходу. Витрины на замке, в коробке мелочь, из которой я собиралась сделать выставку на тему «Символы года», — ничего опасного. Так что Валерка вполне может посидеть здесь без меня.

— Я пока книжку возьму? — вопросом поймал меня на пороге Валерка. Сам он полулежал на столе, продолжая гонять ластик от края к краю.

Я поколебалась, но решила не возрождать только что потушенный конфликт. Опустив коробку, повозилась с ключами, отсоединяя один от книжной витрины.

— Держи, — вытянула я руку, — только чтобы, кроме неё, ни к чему не прикасался.

— Я, по-твоему, тупой, что ли? — хорохорился Валерка, но уже совершенно безвредно.

⠀

Когда я принесла в зал загнутые рога с костяной бахромой понизу, Валерка сидел лицом к двери, забросив одну ногу на другую, и рассматривал книгу. Написанная неизвестными мне знаками, она содержала множество картинок с разными сюжетами, которые Валерка любил разглядывать. Выполненные на тонких металлических листах рисунки при открытии страниц превращались в своего рода барельефы из тончайшей, умело расписанной фольги. Это была книга-панорамка, но какого-то запредельного уровня, созданная магами неизвестного мне мира.

— И чё они умеют? — спросил Валерка, оторвав взгляд от страницы и переведя на рога в моих руках.

— Да ничего. Положу поверх витрины, будут говорить, что приносят удачу тому, кто их потрёт. Следующий год как раз год Быка, вся Ленинградка фигурками бычков завалена, а эти как раз на бычьи похожи, — объяснила я назначение нового экспоната, дотаскивая и грохая его на стол.

— Я бы на твоём месте не стал.

— Чего не стал?

— Про удачу говорить, — Валерка перехватил мой вопросительный взгляд и с деловым видом пояснил, — люди сейчас больше всего денег хотят. Сдалась им удача.

Я задумалась. Кое в чём Валеркиному мнению можно доверять: родители его работают «челноками», пригоняя баулы с разносортным товаром в Самару из крупных городов ближнего зарубежья — ему ли не знать о цене денег. Ради них Валерку часто оставляют на попечение бабушки и деда, вознаграждая при возвращении редкими игрушками, как эти часы с калькулятором, например. Валерка никогда не жаловался на родителей, но я-то знаю, что значит обходиться без мамы и папы.

— Ладненько, тогда будут приносить богатство, — утвердила я Валеркино предложение.

— Чё у тебя ещё есть? — спросил Валерка, имея в виду коробку, оставленную у пустой витрины.

— Перо звёздного петуха.

— Прям звёздного?

— Вообще, перо белое, на павлинье похоже, но будет петуха. Растёт на свету и уменьшается в темноте, — предупредила я вопрос «что умеет». — Потом, браслет из сцепленных обезьянок, но его я доставать из витрины не буду: хрупкий, — соврала я.

Судя по записям, браслет делал носившего его необузданно радостным, при этом лишал настроения тех, кому не повезло оказаться поблизости. Нужно будет придумать для браслета складную легенду, и пусть себе лежит под стеклом.

— Ещё кнут. Не очень подходит под тему, но ничего лучше нет. А так хоть что-то касаемо года Лошади.

— Его тоже показывать не будешь?

— Твой дед не разрешит. При ударах выбивает искры — весь линолеум прожжёт.

— Ого. Дашь попробовать? — готовый начать прямо сейчас, Валерка закрыл книгу и положил её на край стола.

— Сиди, где сидел. Приходи на каникулах и попробуешь во дворе. Сейчас занятия идут, тебя оба этажа увидят.

— Так круто же! Прикинь, сколько народу придёт.

— Да, только дворцовых детей я принимаю без оплаты, забыл, что ли? А мне сейчас не до них.

— Точно. Тогда первого числа. Если меня отпустят. Больше ничего нет?

— Шкура дракона. Не боится огня. Её тоже покажу на каникулах, — жестом остановила я привставшего Валерку.

На самом деле кусочек желтоватой шкурки принадлежал змее из Безымянного мира. Вынужденные жить в степях с частыми пожарами, эти животные научились противостоять огню. Шкуру можно демонстрировать: поджечь, дать погореть и потушить.

— Почитай пока, отвлекаешь вопросами, — попросила я.

Валерка плюхнулся обратно на стул, снял со стола книгу и, полистав немного, начал:

— Он всегда в чёрном, и только стальной меч отливает серебром.

— Это про кого, про наёмного убийцу? — спросила я, примеряя экспонаты к узкому пространству витрины. Валерка часто рассказывал мне истории по картинкам из книги-панорамки, перевирая их на свой вкус.

— Погоди, ты не дослушала. Не наёмный убийца, а сын императора. Его с детства учили владеть оружием. Строгий наставник тренировал дни напролёт, и вот однажды, император поручил ему командовать войсками, — рассказывая, Валерка понижал голос, пытаясь добавить речи глубины и мрачности.

— Короче, очередной везунчик, — внесла я сатирическую нотку в серьёзный Валеркин сказ.

— Фола, ну чё ты? — обиженным тоном предъявил Валерка. — Сама просила рассказать. Ничего он не везунчик. И, вообще, я только начал.

— Ладно, ладно, — я примирительно подняла свободную руку, — больше не вмешиваюсь. Как его зовут хоть?

— Поди пойми.

— А этот Поди-пойми красивый или так себе?

— Да они тут все на одно лицо нарисованы.

— Пусть тогда будет Поди-пойми без лица. В маске, например.

Валерка наградил меня сердитым взглядом, и я умолкла, изобразив, что закрываю рот на замок и прячу ключ в карман брюк. Недовольно посопев, Валерка вернулся к рассказу.

— У него был отряд. Небольшой. Но даже с таким он сумел отбить захваченный бандитами город.

— Как, интересно?

— Заставил солдат притворяться больными. А когда бандиты открыли ворота, чтобы добить, с остатками войска ударил с фланга.

— И, конечно, победил.

— Само собой, победил. Ты, Фол, как будто боевики не смотришь: хорошие парни всегда побеждают, даже в одиночку.

— А Поди-пойми, выходит, хороший. И что у него, никаких изъянов?

Я свернула кнут и устроила его на светлой ткани, ища лучший вариант композиции. Валерка перелистнул несколько страниц, подбирая подходящую картинку.

— А, вот, — указал он сам себе. — Он слишком независимый, за что его постоянно ругает отец.

Я подошла взглянуть на героя истории. На картинке изображались люди с довольно бесформенными лицами в цветных халатах, окружавшие трон. На троне сидел император в чёрных одеяниях с серебряными рисунками на ткани, грозно поднимал руку и морщил широкий лоб. Перед троном стоял мужчина в чёрном. Голова его была опущена.

— За что император ругает его сейчас? — поинтересовалась я, возвращаясь к витрине.

— За то, что отказался от предложенной ему жены.

— Почему отказался, она ему не нравится?

— Ему никто не нравится.

— Вот как, — я не выдержала и заулыбалась. — Такой привередливый или считает себя лучше всех?

— Зря смеёшься, — сделал противный голос Валерка, но сразу вернулся к своему сказу. — Просто однажды он увидел богиню, живущую в запретных лесах, и мечтает встретиться с ней снова. Только обычному человеку туда не попасть, вот он и мучится.

— Грустная у тебя какая-то сказка, — больше не пытаясь поддразнить Валерку, произнесла я. — Что ему теперь, так и быть одному до конца дней?

— Я ещё не придумал. Может, богиня сама выйдет к нему. Может, нет. А пока он будет сражаться как лев, чтобы она обратила на него внимание.

От Валеркиной истории мне стало необъяснимо тоскливо. Закончив раскладывать «символы года», я закрыла витрину и приладила замок. Оставалось только перенести рога с рабочего стола на деревянные рамы витрин, примыкавшие друг к другу, и выставочная зона была бы готова. Я приблизилась к Валерке и ещё раз заглянула в книгу. У дерева стояла женщина с длинными, раскрашенными тушью, волосами. Волосы гладкими прядями ниспадали на землю, развевались за спиной, будто подхваченные сильным порывом. В отличие от остальных фигур, «богиня», как окрестил её Валерка, была вдавлена в страницу, а не выпирала из неё. От этого женщина выглядела недоступной и далёкой, будто призрак или мираж.

— Сдаётся мне, она никогда не обратит внимания ни на одного смертного, — высказала я то, что пришло на ум. — Какое ей дело до людских страданий.

— А если её заколдовали и она ждёт, когда кто-нибудь отважится разрушить колдовство? — скривил тонкие губы Валерка, довольный, что вовлёк меня в своё сочинение.

— Тогда у них будет много-много проблем, — наставительным тоном завершила я рассказ. — Темно уже, иди домой. Я тоже закрываюсь, — предупредила я поток возражений. — Завтра можешь не приходить. Желающих в канун Нового года вряд ли будет много, а мне ещё к празднику готовиться, так что музей завтра выходной.

Пока Валерка одевался, я ещё раз проверила все замки на витринах, подёргала ручки окон, убеждаясь, что рамы закрыты, и погасила люстры. Слабый свет дежурного фонаря просачивался сквозь короткий тюль с лапшичной набивкой и падал на массивный подоконник и пустое пространство пола под ним, превращая унылый линолеум в загадочную поляну. Если бы волшебство ночи можно было сохранить подольше... Но стоит щёлкнуть выключателем на стене или безразличному зимнему солнцу выползти из-за горизонта, как очарование комнаты пропадёт. Вместо таинственных великанов, поблёскивающих ледяными боками, останутся старые советские витрины из тёмного дерева, вместо зависших в неподвижности инопланетных тарелок появятся запылённые рожковые люстры. А доставшийся мне в наследство «Музей волшебств» вновь обратится неподъёмным бременем, а не сказкой, которую обещал мне папа.