Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 21)

⠀

⠀

⠀

⠀

Глава 15. Помилование

Камни перехода стиснуты в кулаке, главное — не сплоховать. Раз, два, три. Я выдернула руку, разжала указательный палец, и первый камень полетел под ноги. Быстрое подбрасывающее движение, и я уже бегу через снег. Успела заметить, как что-то раз и другой мелькнуло впереди. От неожиданности я оступилась, нога скользнула по льду тропинки, но добежать до конца «коридора» ещё было возможно. Было бы возможно. Если бы я не потеряла из вида второй камень и если бы что-то холодное, охватившее правое запястье, не потянуло за собой.

Я падала навзничь, но сумела перевернуться и грохнулась на согнутую в локте руку. Ужас затрепетал в сердце. Но давать ему волю нельзя. С одной стороны, нужно выяснить, что заставило меня упасть, с другой — попытаться понять, чего ждать от нападавшего. Первым делом я взглянула на незнакомца. Чёрный человек не спешил подходить; стоя ко мне боком, он высматривал что-то в снегу. Я заметила зажатую в его кулаке поблёскивающую верёвку — она тянулась ко мне. Посмотрела на своё запястье — верёвка заканчивалась на нём серебристым кольцом.

— Не двигайся, — предупредил незнакомец.

Он наклонился и подобрал что-то в снегу. Камень перехода? Сердце затрепетало: я не могу лишиться этих камней. Незнакомец подошёл ближе, наклонился и поиграл перед моим лицом камнями, катая их по ладони большим пальцем. Я заметила, что цвет бархаток, защищающих камни, различается.

— Ты хотела сбежать. Куда если эти камни не образуют целое? — спросил незнакомец с усмешкой в голосе.

— Тебя не касается, — оскалилась я и встала, показывая, что не боюсь. Боялась я до колик в животе, но казаться должно обратное. И всё-таки стоило незнакомцу сделать шаг в мою сторону, я отпрянула.

— Позади стена, — произнёс незнакомец, делая очередной шаг, — ещё немного и ты упрёшься. Открой музей, Старцова, или позови того, кто сделает это вместо тебя.

Я силилась соображать быстрее. Парных камней у меня больше нет, чёрный человек контролирует мою правую руку, он маг, у него есть оружие, а у меня ничего, и очевидно что я загоняю себя в угол. Спасти могло только красноречие.

— Почему я должна впустить тебя, если не знаю, кто ты?

— Знаешь. Иначе зачем убегать?

— Затем, что мне не нравится, когда грубят и угрожают, — я вздёрнула подбородок, чтобы быть немного выше, а предательское тело по-прежнему медленно отодвигалось к стене, увеличивая зазор между собой и незнакомцем.

— Вежливость имеет границы. Семья Старцовых позволила себе их нарушить. Не тебе ждать от меня доброго отношения.

На этих словах я сообразила, что в одном из миров мог накосячить кто-нибудь из моих родичей, а расплачиваться придётся мне. Как там положено в христианской традиции, грехи тянутся до седьмого колена? Только с богами отношения у меня сложные, и жить по их принципам не хотелось, уж не в эту минуту точно.

Несмотря на довольно лёгкую одежду и непокрытую голову, от волнения мне стало жарко. Мысли метались в панике и никак не складывались в связанную речь.

— Открой музей, — отрывисто произнёс незнакомец, натягивая верёвку и заставляя меня проделывать обратный путь к нему. — Отдай, что должна.

— Нет, — красноречия хватило только на ультиматум.

— У тебя красивое лицо. Не заставляй причинять тебе боль. Мне будет жаль увидеть, как оно теряет очарование.

В словах чёрного человека звучала холодная твёрдость, её отголоски встали комом в горле, но я уже выбрала курс.

— Нет, — повторила я.

Больше незнакомец говорить не стал. Он проворно снял с пояса меч, ставший совсем коротким, упёр его в мою грудину пониже яремной ямки и потянул за верёвку, вынуждая меня ещё немного приблизиться. Направленное под углом остриё давило не сильно и пока не прокололо плащ, но предупреждало о последствиях вполне недвусмысленно. Я сообразила, что сопротивляться можно живой, мёртвой уже не получится.

— Я не знаю, что ты ищешь, — прошептала я. — И не знаю, кто и что у тебя взял.

— Кто знает? — давление острия чуть-чуть уменьшилось.

— Если кто-то и знал, кроме меня, спросить некого.

Наконец, я ощутила, до чего на улице холодно. Незнакомец не переходил к следующему шагу. Похоже, чёрному человеку требовалось обдумать полученную информацию.

— Я отдам тебе, что просишь, если освободишь мою руку.

Голова прояснилась. Я поняла, что могу провести незнакомца в зал. Попади он туда, всё равно ничего не добудет. А тяжёлая деревянная табличка «Перерыв 15 минут» станет моим спасением. Она висит у двери, и об этом знаю только я.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что больше некому.

Бесспорно, выдавать своё беззащитное состояние не лучшая тактика, но мне грезилось, в этом кроется шанс на спасение. Завести в зал, отвлечь разговорами об экспонатах, дождаться момента, когда незнакомец потеряет бдительность, приложить его табличкой и дать дёру. Ближайший милицейский «стакан» через четыре перекрёстка — не так уж далеко. В новогоднюю ночь кто-нибудь на посту будет непременно. Главное — освободить руку.

— Давай я открою дверь и ты убедишься, что я не обманываю, — изображать дружелюбие было ох как тяжело. Остриё меча всё ещё покоилось на моей груди. Не следовало перегибать с ролью глупышки, которая ничего не понимает и потому не боится, — могло показаться подозрительным.

Человек в чёрном не спешил, из-под капюшона вырывались облачка пара. Прежде чем убрать меч, незнакомец бегло осмотрел верхние этажи особняка. Я отметила, насколько он осторожен, — мне придётся быть вдвое внимательнее, если хочу его обставить.

— Иди, — опустил руку с оружием незнакомец.

Поворачиваться спиной не хотелось, но играть сговорчивую бестолковушку — значит, играть именно её. Я старалась держать спину прямо, а плечи расправленными: уверенность, дружелюбие и глупость — мой девиз на ближайший десяток минут.

Чёрный человек шёл позади, но как только я ступила на крыльцо, опередил меня. Он внимательно следил за каждым движением, пока я развязывала поясную сумку и искала связку с ключами. Я открыла дверь и оставила её нараспашку: вдруг волею судьбы охранник в кои-то веки решит обойти территорию и заметит непорядок — почти невозможное событие.

— Развяжи верёвку, — произнесла я, пытаясь изобразить просьбу.

Незнакомец сбросил с головы капюшон и, к моему большому неудовольствию, сразу приметил ведущую в подвал лестницу. Встав сбоку и немного наклонив корпус, он заглянул в её тёмный зёв.

— Что там?

— Складские помещения.

Я услышала напряжение в собственном голосе. Пугающая догадка молнией вспыхнула в сознании: незнакомец знает моё имя, знает о музее и камнях перехода; может ли знать об устройстве музея, ведь зал и фонд находятся здесь с 1944 года, с тех пор как особняк перестал служить Посольством Великобритании?

— Веди дальше, — потребовал незнакомец.

— Верёвка, — выставила я вперёд руки ладонями вверх. — Следующую дверь открывать сложнее, верёвка будет мешать. Пожалуйста.

Незнакомец не обратил внимания на жест нарочитой открытости, он изучал моё лицо. Я запретила себе думать.

— Как твоё полное имя? — для чего-то уточнил он.

— Фиолетта Старцова, — по-прежнему изображая недалёкую, сказала я и попробовала улыбнуться.

— Фиолетта Старцова, сначала ты приведёшь меня туда, где хранятся особые предметы. Потом отдашь сумку. И только тогда получишь свободу.

Выходило нечестно, но я согласилась. Пока всё перечисленное не противоречило моей задумке.

Под пристальным взглядом чёрного человека мне пришлось раскрыть действие зелья-отмычки, брызнув им в замочную скважину из яйцевидного флакона, похожего на ёмкость для туалетной воды, отпереть дверь и включить в зале свет. Чем больше вокруг вещей и чем лучше они видны, тем сложнее удерживать внимание на чём-то одном. Мне необходимо освободиться от тяжёлого взгляда тёмных, непроницаемых глаз.

— Я всё сделала. Можешь меня отпустить?

Незнакомец протянул руку. Я отвязала от пояса сумку и передала ему. Свою часть уговора он выполнил незамедлительно. Наконец, я принадлежала себе безраздельно.

— Спасибо, — автоматически произнесла я, потирая запястье.

Незнакомец глянул на меня с подозрением. Я оставалась святой простотой, которой ничего не надо, кроме как стоять здесь и поглаживать натёртую руку. Молчаливое разглядывание моего лица нервировало: что он пытается найти? И всё-таки чёрный человек отвернулся, дошёл до ближайшей витрины, бросил на её стеклянную крышку мой мешок и пару подобранных во дворе камней и начал осматривать экспонаты. Я ждала. Дверь в двух шагах от меня. Можно попробовать просто убежать, но трюк с верёвкой явно легко повторить, так что рисковать не стоит. Глупо, но я прокручивала в голове фильмы, припоминая, как в сценах с потасовками наносят вырубающей удар. Точного знания, куда бить, у меня не было. Для проверки прошлась прогулочным шагом до стола, выглянула в окно, вернулась. На каждое перемещение незнакомец слегка поворачивал голову, но как будто угрозы во мне не видел.

Когда я выпала из поля зрения, тихо сняла с гвоздика табличку и спрятала в складках плаща с того бока, который не собиралась открывать.

— Что ищешь? — начала я, создавая себе повод приблизиться к витринам.

Чёрный человек не отвечал, он вновь повернулся ко мне вполоборота, смерил оценивающим взглядом и медленно отвернулся. Я подошла совсем близко, стоять приходилось немного сбоку — для того, кто желает осмотреть витрину, это наиболее логичная позиция. Завела руки за спину, передала табличку из левой в правую, не спеша опустила руки по швам. Второго шанса не будет. Нужен удар, как в лапте: сильный и резкий. Об этом и стоит думать.