Карина Китова – Музей волшебств. Том 1 (страница 12)
«Ой, ты, Ангел мой,
Богом посланный,
Не пройди круго́м,
Не забудь меня».
⠀
Так проси, мой свет,
В сердце радуйся
И на каждую звезду
Кланяйся.
⠀
И на первый день
Года нового
Жди с небес гостей
Под покровами.
⠀
Под покровом ночи
Да под шум ветров.
Лучину погаси
В ожиданье снов.
⠀
А как новый день
Народится вновь,
Славу громко пой,
Не жалея слов.
⠀
О-и, ла-ман-тин, тира-тира-ри,
О-и, ла-ман-тин, тира-тара-ти.
⠀
Мне стало грустно. Дома новогодняя ночь в разгаре. И если так подумать, с кем я её провожу? С бабулькой, повидавшей так много, что даже потеряла интерес к расспросам, и непонятным человеком, который выступает то в роли тюремщика, то подельника, то товарища по несчастьям. Я вдруг заметила, что перестала бояться незнакомца. Или успела к нему привыкнуть, или усталость притупила инстинкты. Опять же подкупала его необъяснимая забота. Когда старушка принесла щётки для нас обоих, незнакомец взял только одну — вряд ли бы он стал считаться с моим надорванным плечом, если не знал жалости. И всё-таки не такого гостя ждала я «под покровом ночи да под шум ветров».
Старушка ушла, а я всё гремела тарелками, влажно шуршала на полу щётка. По ощущениям время давно перевалило за полночь. Глаза слипались. Чтобы взбодриться, я начала говорить:
— Ты когда-нибудь скажешь, зачем явился?
Щётка мерно ширкала.
— Опять не отвечаешь. Ты с чего-то решил, что я знаю, кто ты, решил, что я что-то тебе должна. Вот только я вижу тебя впервые. Между прочим, не знаю, как у вас, у нас люди сначала представляются друг другу, и уже потом ведут разговоры о делах. И уж точно не угрожают оружием без объяснений.
Плеск омываемой в ведре щётки, и ни полслова в ответ.
— И что меня бесит — хозяйке, с которой знаком несколько минут, ты представился, а я, значит, побоку. Если ты не заметил, я тебя спасла...
— Кто ты? — перебил меня незнакомец. Если бы он облил меня грязной водой из ведра, я удивилась меньше.
— Это я спрашиваю тебя, кто ты.
— Говоришь, нужно представиться друг другу. Моё имя ты слышала. Кто ты?
Неожиданно для себя я замолчала. Только что раздиравший меня поток слов иссяк, мной овладело недоумение.
— Ты же называл меня по имени, — напомнила я, напрочь забыв о тарелке.
— Я назвал имя твоего рода.
Моя утомлённая голова отказывалась что-либо понимать. Под именем рода, очевидно, подразумевалась фамилия. Сложно определять возраст по чужой внешности, но к пожилому человеку и даже зрелому незнакомца отнести никак нельзя. Я подозревала, он немного моложе меня. Значит, не знаком ни с кем из прежних родственников. Значит, видел отца.
— Ты знаешь Сергея Старцова?
Ликование высоко поднялось в груди, готовое затопить меня, как только незнакомец даст утвердительный ответ.
— Нет.
Вздыбившаяся волна упала, остатки радости втянулись в трещины души.
— Ты первая Старцова, которую я встретил, — продолжил незнакомец.
— И буду единственной, — проворчала я.
Больше говорить не хотелось. Я взялась натирать тарелку песком, запамятовав, мыла я её или нет. Незнакомец умело поддержал тишину.
⠀
Продолжился разговор уже за столом. Пирог, оставленный в боковой нише печи, сохранил тепло, как и хвалёный травяной отвар. Я жевала, подпирая голову рукой. Что там за начинка, меня не интересовало, больше беспокоило, как я одолею три лестницы, отделяющие меня от «спальни». Чтобы облегчить состояние, прикрыла глаза, а потом почувствовала, как теряю равновесие.
— Ожила, глядит вокруг изумлёнными глазами. И, качаясь над цепями, привздохнув, произнесла: «Как же долго я спала», — ни с того ни с сего тихо произнёс незнакомец будничным тоном.
— Веселишься? Что-то знакомое, — потирая глаза, пробормотала я. — Если ты не отцепишь верёвку, и я здесь усну, тебе придётся нести меня наверх. Так что я бы на твоём месте меня освободила.
Незнакомец издал какой-то невнятный звук. Мне показалось, он выразил согласие. Только я не поняла, с чем именно: нести или освободить. Глотнула отвар. В остывшем виде он здорово горчил.
— Мы, кстати, так и не отпраздновали спасение от барсорога, — ляпнула я и, состроив ироничное выражение, подняла кружку.
Чёрный человек ухмыльнулся и ударил по моей кружке своей. Горькую травяную бурду пришлось пить залпом, дабы не терять лицо.
— Я так и не услышал твоего имени, — удивил меня разговорчивостью незнакомец.
— Фиолетта.
Хотелось, как всегда, добавить «можно просто Фола», но, взглянув на собеседника, я подумала, что ему всё-таки нельзя.
— А твоё имя я не запомнила, — призналась я, отбрасывая назад давно освобождённые от чепца и косы волосы, — так что повтори ещё раз, если не собираешься опять разыгрывать из себя борца за справедливость.
Незнакомец слегка свёл широкие прямые брови. Видимо, фраза получилась сложноватой.
— Да забей, — отмахнулась я, чтобы не объяснять, и сообразила, что надо иначе. — То есть, не обращай внимания, ничего важного я не сказала. Но имя повтори. И лучше медленно.
Незнакомец обнимал пальцами кружку и тихонько прокручивал её.
— Имя моего рода Мо, — кружка остановилась. — Тебе оно знакомо?
Незнакомец с фамилией Мо не поворачивался, но его застывший профиль подсказывал, что ответ важен. Скрывать мне было нечего, так что сказала я, как есть: