Карина Иноземцева – Жена колдуна — сама ведьма (страница 18)

— А как мы будем мавок подзывать? — Ульяна споро подвязывала крапиву и следила за моими руками.

— Здесь лесное озеро осокой поросло и в следующий сезон может болотом стать, — я спрятала гребешки в карман. — Надо мавкам волосы вычесать, — загадочно протянула я.

Горлица недоуменно меня оглядела, но крапиву бросила собирать.

Марьяшка тихо плела венок из сухих веточек и хвасталась им перед деревянной куклой. Пеленашка была бесчувственна к красотам природы, ведь не имела лица. Ее смысл был в охране ребенка от подмены и невзгод. Муж достал для моей крошки все что у него осталось с детства. А эту обережницу еще матушка его делала. Старшая женщина рода. Сил у берегини должно быть много.

Лес сверкал каплями дождя и пропускал нас к озеру. Будто сам леший вел нас дорогой быстрой и живописной. Наверное, понял что желаю сделать, как только я во владения его ступила.

Озерцо было очень небольшим и уже сейчас больше походило на болото.

Осока острыми пиками смотрела на небо, а спелый камыш готов был лопнуть в любой момент. Тина давно легла на дно, создавая мавкам теплую постель. Еще неделя — две и все жители леса лягут спать. А вот озерцо станет в следующий сезон болотом.

— Мавки встанут, а их волосы спутаны, — я достала небольшую лопаточку из сумки и веревки, — а нам камыш и рогоз в хозяйстве пригодится. Корни на муку, а листья на корзинки. А на пуху спать будем.

— Чесать волосы мавкам... хм, можно было просто сказать что траву рвать идем, — надулась Ульяна, но за дело принялась споро.

Улыбнулась ее недовольству и сама принялась рядить камыш. Не хочется мне чтобы озеро заросло. Хоть рогоз и чистит воду, но сам уже покрывает все берега и едва до центра не дотягивается. Надо Матушке Природе помочь, а то мы только и делаем что силу у Рода берем, а когда ему нужна помощь он молчит. Немой сделался для нашего поколения. Либо голос его настолько тих и легок, что слышат его лишь те кто слушать готов.

Род сам меня позвал на помощь. Про озеро ночью нашептал. О помощи попросил. Я не смела отказать, хоть и знала что ничего дурного не случится если я "глухой" скажусь. Да только не хочу я действительно "оглохнуть". Мил мне навий мир. Взаимную дружбой я с ним скреплена. Не могу отказать коли чудо какое о милости просит.

Ульяна недолго бурчала себе под нос. Все чаще в зарослях камыша ей стали попадаться красноперые карасики и раки. Очень быстро она начала охоту на наш сегодняшний ужин. Водяной стал одаривать хмурую девицу, чтобы лучше работала. Та и увлеклась, уже не замечая как споро дергает и сортирует рогоз. Марьяшке понравился камыш и она резво срывала его с длинными стеблями и складывала в мешок. Мне пришлось шибче плести корзинку. Прорехи были большими, но так нам и не нужно воду носить. Для раков с рыбой в самый раз подойдет.

Пока девки заняты были, я к упавшему дереву подошла. Поясно поклонилась дымке над ним. Силуэт духа лесного был прозрачным, но глазу моему все равно видный.

— Добр будь, батюшка, — достала для лешего каравай и постелила свое полотенце на дерево, чтобы чудный хозяин хлеб не испачкал.

— Спассссибо скажшшши, что невесту я себе ужшшше приметил, — зашелестала листва на ветру и запах мокрой глины тронул мой нос. — Хорошшша хоззззяйка.

Хлеб в кульке исчез как только рябь перед моими очами растворилась.

Нежно улыбнулась в глубину темного леса и вновь поклонилась. Сама в это время за спиной пальцы крестиком держала.

Леший здесь молод раз про невесту думает. Вот бы я попала, если бы он выбор свой до моего переезда не сделал. Хорошо что Чудной Хозяин силен да удал — за лесом будет строго смотреть. Животных будет много, плодов да зелени разной. Но так же строг будет к гостям незванным. Молодняк свой оберегать будет.

Надо будет охотников наших предупредить. Чтобы в лес без должной надобности не совались, а по весне и вовсе по домам сидели. Не даст Леший в период размножения зверей по тропам своим ходить.

Обернулась к своим девицам и обомлела. Обе девки красные от труда тяжелого, да грязные. Зато улыбки на их лицах были дюже довольными.

— Ну что, девицы красные, — я достала гребешки, — пора нам мавок уважить, а то смеркается уже.

Отдала горлицам подарочки и стала их учить, как с духами водными говорить.

— Мавка — навка — водная девица, волос твой долог, ледяна водица. Я тебе гребень дарю, рукой теплой сделанный. Я тебе хвальбу пою, часом этим веенный. Расчешу тебе волос твой спутанный. Наведу тебе сон про теплое утречко. Спи, девица, в ледяной водице. Спи, хорошая, русая горлица.

Гребешки в бережок воткнули и поясно поклонились водяному. Он нас сегодня ужином угостил за помощь сестрам своим.

Когда уходить стали, на дерево раскидистое ленты повязали, а я свои яхонтовые бусики оставила.

— Это хозяйке леса, — улыбнулась я в ответ на изумленный взгляд Уляны. — Если бы не она, то я бы в беду попала. Спасибо ей великое.

— О чем ты? — Ульяна навьючила себе на горб крапиву, а я повязала Марьяшу подолом.

Тронулись потихоньку прочь из леса. Хоть солнце давно зашло, но наша тропка будто сама светилась из лап нави выпуская в явь деревни.

— Леший здесь молод, да удал. Хозяйку в хозяйство свое сманил. Если бы не она, то меня бы в сети свои поймал и невестой сделал, — дочка в подоле заинтересованно смотрит, будто сказку слушает.

Горлица в глаза заглядывает, продолжения ждет. Все-то ей интересно. Ух, как очи сверкают.

— Сущности нави берут себе в пару тех кто ведает про них и видит. Обычно ведуний и детей малых забирают. Малыши же до поры до времени и чуят навь и видят, и в двух мирах живут, поэтому обучить всему их легко.

Осоки и камыша было много, поэтому я старалась идти медленно, чтобы не растерять свое богатство. Улянка мокрую корзину несла и по сторонам поглядывала, будто искала кого.

— А Леший... он как выглядит? — тихо спросила девица, чем вызвала у меня понимающую улыбку.

Сама я когда-то за навьим народом охотилась, чтобы рассмотреть их поближе. Да только, я не колдун у которого взгляд есть особенный и сила. Ведуньи видят то что им навьий народ показывает, а не истинную личину духа.

— Для врага своего — чудищем лесным прикинется. Для разошедшихся гостей — дедом смурным. Для друзей — солнечным зайчиком или ветром ласковым...

— А для невесты? — перебила меня Ульяна, когда мы из леса вышли.

— Молодцем красным, да заросшим, — улыбнулась, вспомнив своего Радима.

— А почему за волосами не приглядывает?

— Чтобы невеста, когда стригла его, силу себе брала, а он ей делился всякий раз. Волосы — проводник, объединяющий тело и душу.

Вот и дом родной. В окнах свет горит. Скотина вся прибрана, да на калитке лампада висит.

Ждут в этом тереме гостей дорогих и желанных. Нас ждут.

16

Ночи стали холодными. Толь мне тепла мужнего не хватало, толи я ленивая хозяйка и печь плохо топлю. Да только места мне не было в холодной кровати и по углам комнаты мне иней виделся.

Радим решил работу быстрее исполнить, чтобы зимой заняться заказами для продажи. Поэтому приходил поздно, после того как комнаты девкам сделал. Я его почти не видела.

Терем наполнился запахами заготовок. Холодный подпол был уже весь забит дичью рыбой и соленьями. Я добросовестно исполняла роль хозяйки и все не верила, что могу управлять таким большим хозяйством.

На сенокос в этой деревне не ходили. Этим занимались лишь скотоводы, которые распределяли сено по дворам. Муку привез купец уже смолотую. Оказывается староста на снабжение выделяет деньги из общедеревенских. Здесь так причудливо устроена денежная работа, что я диву только даюсь.

Деревня зодчих пахотой не занимается. Есть одно поле под пшеницу, но из-за низкой урожайности она вырастает жесткой и скудной на семена. Ее скашивают для скотины в зиму. На это дело женщин Желанна собирала. Ульянка и я на пахоту ходили и снопы вязали. Стебли были настолько малы, что мы работали серпом. С этим полем мы разобрались за один день. А потом все вновь вернулись в клуб и по своим хозяйствам. Народ был настолько уверен в своем старосте, что никто даже не задумывался, когда и откуда привезут муку или зерно. Я даже не знала как спросить достанется ли моему дому зимние припасы. Желанну мои вопросы веселили, поэтому я решила направится напрямую к старосте на следующий день.

Но утром меня разбудил крик под окнами:

— Веда! Веда! Веда!

Меня так никогда не звали, да и что случилось я не понимала.

Радим как всегда на стройку с позаранку ушел. В доме должна быть Ульяна и дочь. Но зовут явно не их.

— Веда! Быстрее! Скорее!

Я вышла на крыльцо едва скрыв свое ночное убранство.

Две девушки в точности собственные копии, подлетели ко мне с криками. Они не перебивали друг друга, а будто дополняли. И так у них ладно и складно получалось, что я даже не осознавала кто говорит.

— Бате на стройке...

—... плохо стало...

— ... Батя не двигается...

— Шибче надо, Веда Семислава! Шибче! — закончили они в один голос и взяли меня под руки с двух сторон.

— Котомку надо взять, — я повернула к крыльцу.

Ульяна уже стояла за моей спиной и подавала мне сумку с которой я почти не расставалась в последнее время.

Начался сезон дождей поэтому многие с соплями ходили и на уши жаловались. Приходя в клуб, я осматривала всех больных и поила людей своими снадобьями. До самого обеда чаи всем разливала с малиновым вареньем.