Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 6)
Неспешно стала догонять разбегающихся детишек, и как-то незаметно к моим малюткам присоединилась семилетние и старше детишки. А вскоре, они обходились без меня. Даже самые маленькие играли в догонялки, и неизвестно кто, кого ловил. Они просто подбегали, обнимались, громко смеялись и разбегались в разные стороны.
— Еще, еще, — требовал дворовой народец.
— Руку правую вперед, а потом ее назад. А потом опять вперед и немножко потрясем. Мы танцуем буги-вуги, поворачиваем круги и в ладоши хлопаем вот так. Буги-вуги окей! Буги-вуги окей!Буги-вуги окей! Буги-вуги окей! — Показывала движения.
Смеясь и веселясь, я почти забыла про перья, пока малыш не попросил пить.
Иван тянул ручки, чтобы я дала воды.
— Пи-ить, — вторила ему разгулявшаяся детвора.
Пришлось идти, стучаться в первую квартиру, где откроют и дадут напиться.
Открыла бабуля и попросила принести ей воды из колонки, чтобы она всех напоила. Так получилось, что я вместе с ведром и ковшиком поила всю детвору. Познакомилась с местным заводилой Сашей и его лучшим другом — Антошкой. С некоторыми девочками и со всеми малышами.
А к обеду я вернулась к дому.
На пороге стоял один сундук и пара баулов. Огромный, свиноподобный мужик насмешливо ухмылялся, смотря, как я бреду по улице.
Я сразу почуяла неладное. Михалыч, который вызвался меня проводить, получив свою копейку. (Не зря мне сегодня богатей подал денежку). Напряженно замер.
Боров потер руки, а потом пнул один из баулов в мою сторону.
— Убирайтесь, нищеброды!
Котомка прокатилась по грязной улице и замерла у моих ног.
За огромной мужской спиной появилась утренняя тетка, которая говорила о выселении. Она важно прошла к сундуку и поставила на него таз с кувшином.
— И это забирайте! — самодовольно крикнула хозяйка.
Что?
6. У меня и жених имеется!
Меня еще никогда не выставляли из дома с таким размахом, поэтому я даже не смогла понять, что чувствую. Иван на моих руках спал, а Михалыч с сочувствием посматривал на кульки под моими ногами.
— Вы не даете мне время, чтобы найти замену и перевезти вещи, — выпалила на автопилоте. — По договору...
— Договору, договору..., — передразнил меня толстяк. — Надоела! Нам совсем не платют!
Женщина, вздернув носик, прошла мимо вещей, отталкивая их прочь своей упитанной ножкой.
— И куда мне идти? — удивленно спросила у дамы. — С ребенком.
— Куда хочешь, туда и иди. Скоро хуже крепостных станешь с таким хозяином! — выкрикнул толстяк и громко хлопнул входной дверью.
Стоп! Такого не бывает!
Меня выкинули не из моего дома и даже не в моем мире! У меня не то что планов в этой реальности нет, я даже не знаю, что находиться в этом городе.
— Вы издеваетесь? — кинулась к закрытой двери. — У нас с Василием еще есть время! — стукнула кулаком. — Следуйте договору потребителей! — начала пинать преграду. — Откройте, а иначе к вам весь участок придет!
Я била по двери с отчаянием, совсем не понимая, что происходит и как из этой ситуации выходить. Я не верила, что люди могут выставить на улицу, в холод, вместе с несколькими котомками.
— Вы что себе позволяете?! — выглянула хозяйка со второго этажа. — Как вы себя ведете?!
— Откройте! — продолжаю биться в запертую дверь, придерживаю непонимающего мальчика.
Внезапно, сверху на меня вылилась холодная вода. Мужской, противный голос противно произнес:
— Приди в себя, блажная!
И тут... Меня накрыли воспоминания...
... Мокрая. В холодном поту с трясущимися руками стою около дверей морга. Сколько прошло? Минута? День? Не могу двинуться, потому что...
Сколько раз сюда заходила. Смело, без колебаний, не теряя решимости. Забегала, переодевалась и неслась к столу с "клиентом". Черствеешь, когда видишь каждый день.
Сколько раз мои руки перебирали инструменты, пользовались весами и собирали материал для анализа...
Но теперь всё иначе, будто впервые. Будто не было десяти лет работы.
Сглатываю подступивший к горлу ком. Боже! Как бешено колотится сердце, мечтая разбиться о рёбра. Делаю шаг, но тут же чувствую невидимые когти, раздирающие внутренности. Я не могу, нет, я не готова. Я столько раз переступала порог, но не теперь.
Меня трясет и обливает потом. Там, за дверями, в холодном помещении лежит часть моей жизни. Та, что должна была быть всегда рядом. Дети не должны умирать. Это неправильно. Это неправильно, слышите?!!
Уже забыла, когда плакала в последний раз. И вот теперь позволяю себе. Потому что не чёрствая, я живая. Я - ЖИВАЯ. А она нет...
Господи, дай мне сил.
Что чувствует тот богатей, что забрал чужие жизни? Что забрал ту, которой нет цены? Мою дочь.
Я не знаю, да и надо ли.
Лизочку можно сейчас распознать лишь по фиолетовой лапке любимой игрушки, крепко зажатой в маленькой ручке. Оставшаяся часть пони с крыльями у меня в руках. Я ее сжимаю так, будто хочу убить, истерзать, задушить! Прижимаю к груди, на месте которой огромная чёрная дыра. И хочется родного тепла.
... Трясет...
Не могу сделать ни одного шага. Смотрю, как идиотка на белые двери и... По стеночке сползаю на пол. Мне плохо. Не могу. Не верю...
Она живая! Иначе не может быть. Не здесь, в холодной комнате, где я не смогу её отогреть, а где-то Там! Неизвестно где, но она Живая!
Пожалуйста... Не хочу верить... Боже, умоляю, забери мою жизнь и верни мне мою девочку.
Умоляю!
... Плач ребенка.
Настойчивый, пронизывающий все пространство крик малыша выводит меня из нахлынувших шоковых воспоминаний.
... Плач Новорожденного ребенка.
Я смотрю, как женщина рожает малыша... Малышку. Акушерка берет ребенка на руки, обтирает и выносит из комнаты. Младенца отдают отцу. Молодой мужчина нервно, с благоговением и теплотой тянется к маленькому человечку.
И именно в этот момент, я едва не кричу от пронизывающей меня боли. Нечто материнское, раздирающее, предчувствующее готово кинуться вперед и забрать малышку у новоиспеченного отца.
— Моя! Моя доченька! Это моя Лизочка! Моя Елизавета! — кричу сквозь боль, горе, стараясь преодолеть некую пелену, отделяющую меня от малышки.
Это не просто предчувствие или догадка. Я уверена в своей правоте!
На маленькой ручке, которую дергает плачущая малышка, видно родимое пятнышко, похожее на пегаса.
Любимая игрушка моей девочки - фиолетовый пони с крыльями из мультика! Это не может быть простым совпадением!
На маленькой ручке пятнышко, и сердце трепещет в надежде и предвкушении.
Моя девочка родилась в этом мире! В девятнадцатом веке!
В комнате, где расположился мужчина, стоит мебель в стиле ампир. Огромный портрет смутно знакомой исторической личности висит за его спиной. Все говорит о том, что скоро я увижу свою плачущую доченьку.
— Лизонька, — тихонечко шепчу, пытаясь успокоить малышку.
И тут... Девочка затихает. Ее мутные глазки концентрируются на мне и маленькие губки... Улыбаются.
Узнала! Она меня узнала!
Боль...
Меня внезапно выдергивает из видения чья-то хлесткая пощечина.
Сижу на земле, пытаюсь разглядеть, кто меня ударил, а под попой холодная земля. Ткань платья мокрая и колется. Ветер пронизывает до костей. Глупо осматриваюсь вокруг и вижу испуганного дворника. На руках он держит плачущего Ванечку, а в его глазах отражается вся степень паники, на которую он только способен.
— Дамочка, ты сначала смеялась, потом зарыдала, потом кричала... Ты душевнобольная? — с ужасом воззрился бородатый мужчинка на меня.