Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 12)

И если человек не был напрямую связан с преступлением, то отсылал в приемное отделение писать заявление или объяснительную.

А потом прибежал красный и запыхавшийся Кузьмин. Открыв дверь, он негромко произнес:

— В комнате Прохора труп.

— Прохор? — воодушевился Зязин.

— Похоже, — слегка неуверенно отозвался работник.

А я убедилась в том, что в Ирбит меня с женихом специально послали ради какого-то великого дела. И тот, кто послал имел огромное влияние.

— Два трупа, поджог..., — выглянула из-за ширмы. — На вашем месте, Василий Михайлович, я бы отписалась в вышестоящие органы. Здесь явно твориться нечто, что нельзя замалчивать.

12. План

Еще несколько раз меня опрашивали, но больше ничего путного я не смогла сказать.

"Кем мне приходится Прохор?"

— Жених.

Общеизвестный факт, о котором не только Астахова говорила, но и сам извозчик кричал.

"Где вы познакомились и когда?"

— Как-то так получилось. Оглянуться не успела, а уже влюбилась. — в этом ответе я безбожно врала. Но и сознаваться в том, что ничего о прошлом мужчины не знаю, не хотелось.

На вопросы, на которые не могла дать четкого, логического ответа, я начинала краснеть, бледнеть и строить крайне стеснительную мину.

— Насколько сильны ваши чувства? Он мог из-за вас поджечь дом?

— Ой, да что вы? Не знаю, я, — мило хлопала глазками и мялась на стуле, чувствуя себя актрисой погорелого театра.

Цирк уехал, а клоунесса осталась.

Хорошо, что я примерно, знаю, в какую сторону будет клонить следователь Зязин, пока в город не приедет высокопоставленный дознаватель.

Но меня мало интересовали походы в участок. Там дурашка Чернов пишет эти бумажки, а Василий Михайлович пытается найти брешь в моих ответах.

Вот только... Культура 19 века не позволяет мужчине быть резким и настойчивым даже в вопросах. Они от некоторых моих прямых ответов сами краснеют, бледнеют и выпадают в осадок.

Так, вопрос о моих Близких отношениях с Прохором меня настолько достал, что я выдала:

— Джентльмены, но я ведь девственница. Это значит, что ни один член не прорвал мою плевру.

После этого ответа мужчины решили меня отпустить и вообще, не трогать как минимум неделю. А лучше всего, не связываться и отходить подальше при встрече на улице.

Для местных баронов, я некультурная, вспыльчивая, характерная личность, которую лучше не трогать, а то потом обтекать придется.

Я понимала, что своей прямотой нарываюсь на непонимание и определенные человеческие выводы, но эти следаки мне жить нормально мешают. Почти каждый день на допросы гоняют, а мне хотелось свободы.

Но получив оную, я поняла одну вещь: хочу свободы, самостоятельности, самообеспечения, а не прыгать по первому щелчку Чернова. А для этого мне пора найти прибыльное дельце без отрыва от Ивана. И конечно, я вспомнила про воров-разбойников. Но вспомнив, поняла, что силенок у меня пока не хватит заманить антисоциальную личность в кредитные сети капитализма.

Поэтому, мой взгляд упал на дворника Михалыча. Над ним я не собиралась ставить опыты, зато использовала как путеводитель, словарь и гида. И пока я собирала информацию, готовила бизнес план, поняла одну вещь — пора купаться.

Нет, обтирание тряпочкой из тазика у служанок Зязина было введено до автоматизма. А вот, чтобы под душ или в ванну с головой - такого не было у прислуги. А жена следователя – Мария Федоровна и их третья дочь — двенадцатилетняя Анна Васильевна вовсе читали умные книжки, как быть дамой и леди.

В умных книжках, купленных в Питере, писали обо всем, что касается высокосветскую даму. Например: мыть голову стоит раз в месяц аммиачной водой. Поначалу надо навести раствор покрепче, а потом, так уж и быть, послабее. Раствор стоит втирать в кожу головы до ощущения сильного жжения.

Ага, пока кожа с черепа не слезет вместе с волосами. Для "аромату" стоит добавить медовой воды или капельку масла розмарина. Раз в месяц две высокородные дамы городового ходили в парикмахерскую, где им расчёсывать, и запудривали волосы. Там, они делали прическу, которая держалась почти весь месяц.

Простые девки пользовались отварами чистотела, крапивы и лопуха. Делали они это редко и в основном просто хорошо расчесывали волосы с маслом или собачьим жиром. Собачий жир в доме Зязина не приветствовался "смердит", а вот просто расчесаться и пойти, дела делать вполне было в ходу.

И я со своим "дайте таз пойду купаться" выбила народ из привычной жизненной колеи. Дело в том, что "купаться в ванне" могли лишь благородные хозяева. А вот такие, как я и ниже по сословию пользовались тряпочками и ароматной водой. А иначе "воды много уходит".

— Я принесла воду, нагрела, мне ей и пользоваться, — рыкнула на домоправительницу, которой стало жалко ведра железного.

Вообще, домоправительница Аглафья Крепостная была тихой и исполнительной. Сказали ей найти для меня старую одежду, она нашла и выдала. А вот когда я присела с этими платьями-балахонами не зная с какой стороны резать и шить, она даже помогла мне подшить все и научила пользоваться иглой. Я, как современная девушка, иголку в руках держала крайне редко. Кажется... Раз в жизни. Поэтому помощь опытной швеи и ее нравоучения очень помогали. Но когда дело касалось "ее утвари" тут уж надо было включать всю свою сноровку и наглость. Мне ведро пришлось буквально воровать! А о мыле... Мыло здесь было вонючее... Хозяйственное. На основе животных жиров.

Кое-как расплела свою шевелюру. Оказалось, что у меня длинные волосы. Всегда мечтала о длинных волосах, но мои были очень ломкими и красиво росли лишь до стадии каре, а потом резко начинали сечься, выгорать и выпадать. Феномен каре, не иначе. И вот, я вымылась, вычесалась и... Сухие волосы, чешется голова, недовольная Аглафья.

И вот я вернулась к дворнику. Вместе с Иваном и чесучей головой. Пришла не просто так, а затем, чтобы, наконец, выйти из круговерти городской, помещичьей.

— Чего надобно? — переспросил Михалыч, почесывая свою бороду и придерживая метелку.

— Кузнец, чтобы он мне железных писчих перьев наделал, — несколько раз попросила добряка.

Тот хмурился и раздумывал, к кому меня можно послать.

Ивану надоело сидеть на руках, и он переместился на землю, где тут же сел в лужу, а потом еще и упал в нее пару раз.

Может, в двадцать первом веке я порадовалась за дитя в резиновых сапожках, непромокаемом дождевике и готовой горячей водой дома, но тут у меня все настроение снизилось ниже плинтуса. За вещи ребенка, Василия и свои собственные, отвечала я. Я, конечно, пыталась спихнуть грязные портки Василия на самого хозяина и даже на домработниц Зязина, но получила грязные вещи обратно со словами: "отрабатывай стол и кровать". Мое эго двадцать первого века приумолкло, когда мне "не осталось" еды в огромном доме. Василий Михайлович не лез в поучительные уроки между слугами и изображал лишь радушного хозяина.

Пока я обтирала ребенка, Михалыч предложил мне съездить в деревню к кузнецу.

— Там есть несколько додельных. Может, кто и сдюжит, — почесывал мужчинка бороду.

— Благодарю, добрый друг. — засовываю ребенка в чистый сухой подол.

— Я сам не поеду, но могу описать дорогу.

— Хорошо. — согласилась. — Как же мне с Иваном поступить? Его бросить нельзя и взять страшно. Вдруг хозяин наругает? — вслух размышляла о злоключениях судьбы.

— А вы у барина Чернова разрешение возьмите и езжайте, пока не стемнело.

Василий оказался вместе с Зязиным на станции вокзала. Они уехали и приедут неизвестно когда. Вокзал находится в сутках пути от Ирбита. А поезд приезжает тогда, когда придется. Так что в деревню мы поехали с Иваном.

А вокзал... Наверное, столичный дознаватель скоро приедет.

13. Продолжение

Что я думала про купание? Надо срочно забыть!

В деревне процветал культ бани. Я приехать не успела, как меня высадили сразу возле бани. Тут толпились бородатые, бравые мужчины, которые на плече могли картошку таскать. Грязь под ногами их не смущала, а вот я, как белоручка, пыталась встать и не потерять обувь. Иван, завидев, толпу, выдал:

— Гуся!

М-да, похоже, я тут самый ценный музейный экспонат: на меня смотрят как на выскочившего призрака. Прихлопнуть жалко и не отмахаешься. А "гуся" степенно ходит между ног крепостных крестьян и гавкает на все лады. Его даже не пинают, не боясь, что цапнет.

— Я от Михалыча-дворника, к кузнецам рукодельным, — невинно улыбнулась, всматриваясь в косматые бороды.

Хоть бы меня не прихлопнули. А то я совсем беззащитная, да еще и с ребенком. Иван вообще решил, что пора дать мне понять, что он маленькая деточка. Ребенок начал брыкаться и вырывать. Ему "гуся" понравился, да и между ног деревенских мужиков сновала пара ребяток в тяжелых, огромных рубахах.

Получив свободу, юный любитель животных кинулся... Прямо в грязь.

Только начало зимы, снег тает, как мороженка, превращая все, что возможно в грязь. Ребенку, видимо, приключений не хватает. Мальчик прыгает по грязюке прямо возле деревенских мужчин, и капли грязи летят на не очень чистую одежду оных.

— Ваня, — взмолилась, глядя на недовольные лица бородачей. — Может, не надо провоцировать?

Внезапно один великан делает шаг вперед и... Я хватаю ребенка и отпрыгиваю назад, готовясь защищаться.