Карина Илларионова – Кризис среднего возраста (страница 5)
— У вас всё готово, Виктория Вадимовна? — спросил Евгений.
— Пять минут, Евгений Павлович, — попросила она. — Ещё две ведомости, подобью итог, и поеду.
— Вы опаздываете, — недовольно заметил он.
— Я не хочу ошибиться. Если бы ведомости проходили через программу, я справилась бы быстрее, а здесь просто распечатки. Приходится пересчитывать итоги вручную.
— В каждой ведомости уже есть сумма итого, Виктория. Вы не доверяете расчетчикам заработной платы? — поинтересовался Евгений вроде бы всё тем же равнодушным тоном, и одновременно с этим выражение его лица едва заметно изменилось. В серо-голубых глазах промелькнул хищный блеск.
— В денежных вопросах я не доверяю никому, — ответила она. — Особенно здесь, в «Гранде».
— Почему особенно в «Гранде»? — Евгений зашёл внутрь кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Потому что узнала кое-какие детали о том, что происходило с кассирами в вашей…. в нашей, — быстро поправилась она, — компании.
— О чём вы говорите, Виктория? Что нового вы могли узнать? Я же сам ввёл вас в курс дела больше месяца назад.
Она медленно отложила ведомости в сторону, притянула к себе пачку заполненных сотрудниками авансовых отчётов и начала раскладывать их перед нависающим над столом Шахраем.
— Пять тысяч четыреста рублей. Десять тысяч. Две триста. Тринадцать тысяч пятьдесят пять рублей пятнадцать копеек...
Евгений сел в кресло для посетителей, рассеянно оглядел получившуюся картину и кивнул, давая понять, что ждёт продолжения.
— Почти тридцать тысяч, — подытожила Вика. — И это только за половину сегодняшнего дня. За месяц никто ни разу не проверил подотчетные расходы. Думаю, их вообще не проверяют, особенно те, которые не уменьшают налоги. Кассир легко может приписать пару строчек в бланки, оформить дополнительный расходник, потом внести в программу неправильную сумму и таким образом высвободить полторы-две тысячи рублей. Да, копейки, но это далеко не всё. Есть подрядчики, которым мы платим из... ммм... второй кассы. По ним суммы уже шестизначные, а отчётности ещё меньше. Исправить в нашей экселевской табличке пару цифр задним числом — не проблема. Я попробовала. Вот уже три недели напротив Шишкина стоит сумма, увеличенная на десять тысяч. Никто не заметил. Ни финдир, ни Владимир Петрович, который, вообще-то, сам вносит туда данные для расчетов.
Кажется, Евгений выругался себе под нос, но Вика не была уверена.
— И в таком вот бардаке, — она выразительно обвела глазами свой кабинет, — в котором годами можно незаметно воровать, три кассира подряд были пойманы на крупной разовой недостаче. И вы предлагаете мне поверить, что они просто сошли с ума? Нет, ну может, конечно, это помещение отделано токсичными материалами, поэтому у каждого, кто проводит здесь много времени, наступает хроническая интоксикация и гибнут клетки мозга. Принять такое объяснение я ещё могу.
— Забавно, — без тени улыбки сказал Евгений, поправляя рукав тёмно-синей куртки с логотипом «Гранда». Сегодня он почему-то был одет так, что казался похожим скорее на прораба, чем на хозяина не самой маленькой строительной фирмы.
— Вы тоже поедете на раздачу новогодней премии? — внезапно догадалась Вика. До этого момента она была уверена, что отправится на стройку в компании одного из охранников и невыносимого Зотова.
Евгений удивленно на неё посмотрел, затем опустил взгляд на одежду и качнул головой, словно понял ход мыслей своей собеседницы.
— Вы считаете странным, что я сменил деловой костюм на рабочий? — спросил он.
— Нет, не считаю. Ради лояльности персонала я бы тоже лично выдавала премии и играла в близость к рабочему классу.
На долю секунды легкие морщинки в уголках его глаз стали чуть заметнее — как будто он собирался то ли улыбнуться, то ли нахмуриться.
— Боюсь, что не готов оплачивать время, потраченное на обсуждение моих ролевых игр с персоналом, — небрежно произнёс Евгений. — Заканчивайте ваши проверки, Виктория Вадимовна, и выходите на парковку. Я буду ждать вас в машине Владимира Петровича. Не забудьте захватить бумаги, а деньги, — он повернулся в сторону стоявшего в углу сейфа, — я могу…
— Не можете, — прервала его Вика. — Деньги я тоже вынесу сама.
— Вы и мне не доверяете? Думаете, что я подставлял собственных кассиров?
— Вроде бы мы уже выяснили, что я не доверяю никому.
Евгений помедлил несколько мгновений, дыша чуть глубже, чем обычно — Вика видела, как раздуваются крылья его носа — затем поднялся из кресла.
— У вас есть пять минут, Виктория, — сказал он и демонстративно посмотрел на наручные часы. — Не выйдете на парковку к четырнадцати ноль ноль, считайте себя уволенной.
Вика застыла, глядя на захлопнувшуюся за спиной Шахрая дверь, затем встряхнулась и начала собираться. Быстро сменила офисные туфли на зимние сапоги, уложила ведомости в папку из кожзама, разноцветные пачки купюр — в переносной сейфбокс. Убедилась, что компьютер выключен, а денежный ящик кассы и сейф надёжно заперты. Накинула на себя тонкую, почти невесомую серую шубку. Ещё раз оглядела кабинет и торопливо вышла в коридор. Два поворота ключа в замочной скважине, контрольное нажатие на дверную ручку, проверка времени — кажется, она не успевала — и Вика побежала по коридору.
Касса располагалась в самой дальней от лифта и центральной лестницы части офиса, и путь до них съел ещё несколько десятков секунд. К счастью, лифт стоял прямо на их этаже с раскрытыми дверями, и Вика проскользнула внутрь, от спешки забыв удостовериться, что кабинка пуста.
Разумеется, там были люди. Двое. И, разумеется, одним из них оказался Евгений Шахрай.
— Тринадцать пятьдесят девять, — любезно сообщил он Вике, практически врезавшейся ему в грудь, и нажал на кнопку первого этажа. Охранник, маячивший за левым плечом Евгения, почему-то презрительно ухмыльнулся.
— Я успею, — ответила Вика, выравнивая дыхание, и сделала крохотный шажок назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и начальником.
Он, явно заметив это движение, шагнул вперёд и медленно, с нажимом произнёс:
— Да, успеете. Но только потому, что я придержал лифт. Возможно, вам стоило бы меня поблагодарить.
Вика глубоко вздохнула, ощущая нарастающий жар где-то в области желудка.
— Благодарю, — покорно ответила она.
Евгений хмыкнул и отступил. Двери лифта разъехались в стороны, и Вика, чувствуя себя полнейшей идиоткой, выскочила из него первой. Быстро прижалась боком к считывателю электронной проходной, молясь, чтобы лежащий в кармане пропуск сработал, толкнула турникет и направилась к выходу из здания. За её спиной раздавались звуки шагов. Тяжёлые, уверенные — охранника. Лёгкие, почти кошачьи — Шахрая.
И тут же в памяти всплыли первые строки детского стишка.
Вика прошла сквозь стеклянные двери. Поёжилась от резкого перепада температур.
Неожиданно усилившийся ветер бросил ей в лицо горсть колючих снежинок.
— До смерти дорожить, — прошептала Вика и подняла воротник шубы.
— Четырнадцать ноль ноль, — холодно сказал Шахрай, вставая рядом.
— Я успела, — как можно спокойнее откликнулась она, втягивая сквозь зубы морозный воздух.
Евгений какое-то время разглядывал её, затем отвернулся и начал спуск по расчищенным от снега ступеням. Вика пошла следом за ним, охранник замыкал цепочку, и со стороны, наверное, их группа смотрелась достаточно странно.
Машина Зотова — массивный серебристый внедорожник, сверкающий в лучах зимнего солнца — взвизгнув тормозами, остановилась прямо у лестницы. Евгений распахнул перед Викой заднюю пассажирскую дверь и нетерпеливо приказал:
— Садитесь же, Виктория Вадимовна.
Она послушалась.
Охранник хотел было занять соседнее с ней место, но Евгений лёгким движением головы отправил его на переднее пассажирское сиденье. Вика перехватила косой взгляд Зотова, сидевшего за рулём, и опустила глаза.
Шахрай наконец-то тоже уселся в автомобиль, они тронулись, и первые минуты дороги прошли в гробовом молчании. А затем он заговорил:
— Мне послышалось, или там, на ступенях, вы рассказывали какой-то стих?
— Не послышалось, — коротко ответила Вика.
— Довольно необычная реакция на стресс, — отметил Евгений, потом опять оглядел её с головы до ног и устало добавил: — Если не ошибаюсь, в багажнике должны лежать утеплённые рабочие сапоги. Размер, правда, для вас слишком велик, но всё-таки, когда мы приедем, переобуйтесь.
— Н-но...
— Бога ради, Виктория, только не спорьте. Ваша обувь не выживет в том месиве, в которое превратился подъезд к стройплощадке. А я, уж простите, не понесу вас от машины до вагончика прораба на руках. Моя жена не одобряет подобные вольности.
У Зотова, скорее всего услышавшего слова Шахрая, напряглись плечи и шея — это было заметно даже под плотной зимней курткой. На первом же светофоре он приоткрыл окно, вытащил из кармана пачку сигарет, зажал одну из них зубами и щёлкнул зажигалкой. Вика завороженно смотрела на вспыхнувший огонёк.
— Кстати, Владимир Петрович, — внезапно ещё громче заговорил Евгений, — когда вернемся в офис, не убегай. Есть пара вопросов по расчетам с подрядчиками. Особенно интересно будет обсудить товарища Шишкина.