Карина Илларионова – Кризис среднего возраста (страница 4)

— Думаю, вы уже наслышаны о том, как закончилась карьера предыдущего кассира, — продолжил он, подбирая со стола карандаш. — Я много об этом думал и пришёл к выводу, что ту неприятную ситуацию можно было предотвратить.

— Ммм, — протянула Вика.

— Вы на самом деле милая девушка. Я ни в коем случае не хочу, чтобы у вас были такие же проблемы, как у вашей предшественницы…

— Как трогательно, — не удержалась она.

— … поэтому хочу рассказать вам один занимательный эпизод из жизни нашего собственника.

Зотов сделал паузу и выжидающе посмотрел на Вику.

Она подняла брови:

— Я слушаю.

— Хорошо. Тогда давайте мысленно перенесёмся почти на тридцать лет назад.

Вика откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди:

— Если не ошибаюсь, в то время Евгений Павлович посещал начальную школу.

Зотов усмехнулся:

— Вижу, что арифметические действия с двузначными числами вам даются без труда. Прекрасно. Кажется, несмотря на принадлежность к поколению ЕГЭ, вы не совсем безнадёжны.

Вика моргнула. Заставила себя улыбнуться. Кивнула:

— Да. Кажется, не совсем.

— Как вы верно заметили, тогда наш многоуважаемый собственник учился в школе. Времена были не самые благополучные, но дети ценили то немногое, что могли им дать родители. У Евгения Павловича в силу, — Зотов хмыкнул, — объективных обстоятельств ситуация была чуть лучше, чем у одноклассников. Но тем не менее…

— Так, — пробормотала Вика, окончательно перестав понимать, к чему ведёт её собеседник.

— Однажды отец Евгения сделал ему небольшой подарок: ручку, на которой при определённых манипуляциях проявлялось изображение почти что голой девушки. Среди десятилетних мальчишек эта ручка, как вы сами понимаете, произвела фурор. И, наверное, не стоит удивляться тому, что уже через два дня ручка пропала.

— Очень печальная история.

Губы Зотова тронула кривая ухмылка:

— Дослушайте, Ника.

Вика покачала головой и решила больше его не поправлять.

— Один из одноклассников указал на лучшего друга Евгения. Рюкзак того самого друга Евгений выпотрошил собственными руками, ручка была найдена и вернулась к законному владельцу.

— Зло повержено, добро восторжествовало, полный хеппи-энд? — после затянувшейся паузы неуверенно предположила Вика.

— Это ещё не конец. Вечером того же дня Евгений рассказал о случившемся своему отцу, Павлу Шахраю. Возможно, вы слышали это имя. Говорят, что Евгений Павлович очень похож на своего отца — и внешне, и по характеру...

У Вики вдруг неприятно заныло под ложечкой.

— ... Но вернемся к детству нашего собственника. В ту же ночь по трагическому совпадению оба мини-маркета, которыми владел отец неудавшегося воришки, сгорели дотла. Чтобы закрыть обязательства перед поставщиками товаров и другими уважаемыми людьми, отец воришки был вынужден продать свою машину и единственную квартиру, и после этого больше не сумел подняться.

— Ясно, — тихо сказала Вика.

— Вот такая короткая, но поучительная история о преступлении и наказании, — подытожил Зотов. — Разжёвывать подробнее нет необходимости. Складывать два и два вы, судя по всему, умеете.

— Умею.

— Ну вот и прекрас...

Вика его перебила:

— А ещё я тоже умею рассказывать разные истории. Хотите послушать мою?

Она выждала пару секунд, наслаждаясь выражением искреннего недоумения на лице собеседника, а затем начала говорить:

— Когда мне было двенадцать, папа отвёл меня к стоматологу. Весёлому, добродушному мужчине, который славился своим умением находить общий язык с детьми. Кстати, у него тоже была борода, совсем как у вас. В его кресле никто не кричал, не дергался и вообще лечение проходило быстро и удачно. Для меня это был первый визит к зубному. Первый раз, в чём бы то ни было, всегда запоминается, правда? Вот вы, Владимир Петрович, наверняка помните свой первый раз с женщиной. И она тоже это помнит...

Зотов смотрел ей прямо в глаза немигающим взглядом и молчал.

— Но что-то я отвлеклась, — сказала Вика. — Так вот, стоматолог сверлил мой несчастный зуб и одновременно рассказывал медсестре о том, что когда-то у него был сложный пациент, который постоянно дёргался в кресле. Зубной бур соскочил и пропорол тому мужчине щёку насквозь. И теперь он живёт с ужасными шрамами на лице и очень от этого страдает. Тогда я поверила, впечатлилась и сидела в кресле не шевелясь. А вот сейчас я почему-то вспомнила тот случай и поняла, что врач всё выдумал, чтобы запугать меня и облегчить себе работу. Мило, правда?

Он едва заметно качнул головой:

— Нет, не мило. Но каким бы ни был ваш первый опыт в стоматологии, я уверен, что вы меня поняли.

— Не сомневайтесь.

— Прекрасно! — Зотов поднялся на ноги, продолжая держать в руках карандаш. — Тогда больше не буду отвлекать вас, — он бросил ироничный взгляд на выключенный монитор, — от важных и срочных рабочих задач, Вероника.

— Виктория, — процедила сквозь зубы она.

— Как вам будет угодно, — ответил Зотов, развернулся и направился к двери. У самого выхода из кабинета он задержался, посмотрел на стоявшее в углу мусорное ведро, плавным движением руки отправил туда карандаш и добавил: — Хорошего дня.

Глава 3

Официантка — совсем ещё молоденькая, симпатичная, одетая в обтягивающие брючки и тесную блузку — бесшумно появилась рядом со столиком, поставила перед Анной заказанный десерт и улыбнулась, глядя на Илью:

— Приятного аппетита.

Анна невольно поджала губы, дождалась, пока официантка отойдёт на несколько метров, и зачем-то сказала:

— Милая девушка.

— Журавлёва? — подняв бровь, уточнил Илья.

— Нет.

Он вздохнул и, кажется, хотел спросить что-то ещё, но Анна быстро его перебила:

— А за что Зотов ненавидит Журавлёву? И как вы об этом узнали? И если он её ненавидит, то получается, что его словам нельзя верить, правильно?

— Не совсем так... — Илья покачал головой. — Сам по себе факт неприязненных отношений между подозреваемым и свидетелем не обнуляет показания последнего. Но вероятность оговора в таких случаях, конечно, выше, и мы это учитываем.

— Логично, — пробормотала Анна и притянула ближе тарелку с пирожным.

— А поводу того, как узнали… Скажем так, сложно было не догадаться, когда Зотов назвал Журавлёву женщиной со сниженной социальной ответственностью, готовой оказывать интимные услуги за незначительное материальное вознаграждение.

— Он прямо так и сказал? — оторопело переспросила Анна.

Илья усмехнулся:

— Не совсем. Если цитировать господина Зотова дословно, то звучало это как «дешёвая шлюха».

— Дешёвая... — протянула Анна. — Кажется, я догадалась. «Просто пешка» про секретаршу говорил тоже Зотов?

— Он самый, — с видимым удовольствием подтвердил Илья.

— Какой приятный мужчина, — сказала Анна и отправила в рот первый кусочек десерта. — Кажется, у меня есть фаворит. Офис поджёг он.

Дверь распахнулась без стука, и Вика почувствовала, как её мгновенно бросило в жар.

Не было нужды смотреть на стоявшего на пороге человека — она знала, кто это. За месяц, прошедший с перевода на должность кассира, Вика приняла в своём кабинете десятки, если не сотни посетителей. Чаще всего это были работники «Гранда», чуть реже — покупатели квартир, арендаторы офисов, риэлторы и субподрядчики, предпочитавшие работать по серым схемам. Но заходил в кассу без предупреждения только один человек — Евгений Шахрай.

Он всегда перемещался по офису так, словно не допускал даже мысли, что кто-то может оказаться недоволен столь бесцеремонным нарушением границ. Впрочем, по слухам, недовольные в «Гранде» надолго не задерживались. Говорили, что Шахрай увольнял сотрудников после первой же услышанной жалобы на условия работы или размер заработной платы.

Поэтому Вика торопливо подняла голову от очередной ведомости на выплату новогодней премии и изобразила вежливую полуулыбку.