Карина Илларионова – Фабрика (страница 19)
– Спросишь, и окажется, что давали меньше, чем тебе, – ехидно сказала Саша. – И папа заберёт половину.
Тёма нахмурился.
– А фабрики у папы тогда ещё не было, да? – уточнил он.
– Не было.
– Плохо… Тогда лучше не буду спрашивать…
Саша выдохнула и перевела взгляд на рецепт.
«Шаг 3. Морковь отварите в кожуре до готовности. Затем очистите и натрите на крупной терке».
– В смысле «отварите»? – возмущённо спросила она у кулинарной книги. – Тридцать минут на приготовление, как это «отварите»?
Входная дверь громко хлопнула, и Тёма выскользнул в холл – встречать отца и брата.
Саша почесала нос. Достала из шкафа сковородку, переложила в неё из миски курицу, поставила на плиту, включила газ. Подумала немного, затем пожала плечами и добавила ещё и ананасы.
– Мелкая, привет! – раздался от порога довольный голос Лёши. – Ого, ты готовишь! Что случилось?
Саша, не отвечая, повернулась к холодильнику и вытащила оттуда упаковку яиц.
Лёша сел за стол.
– Это хорошо, что ты готовишь, – продолжил он. – Поем по‑быстрому.
– Куда‑то уходишь?
– Да, с Синицыным в «Тайм» договорились, сегодня трансляция…
Он не успел договорить – на кухню зашёл отец, а следом за ним чем‑то возмущающийся Тёма. Лёша отвлёкся на них, а Саша, чувствуя, как всё сильнее и сильнее горят щёки, тихо стояла у плиты.
И вдруг – казалось, совершенно некстати, безо всякой связи с настоящим – она вспомнила. Вспомнила огромного игрушечного плюшевого пса, к которому Лёша почему‑то был так сильно привязан, что не разрешал маленькой Саше с ним играть. Но однажды, когда старший брат был в школе, она пробралась в его комнату и потащила пса к себе, нашёптывая в процессе разные глупости прямо в пушистое ухо игрушки.
Интересно, где сейчас эта собака? Неужели выбросили?
– У тебя что‑то пригорает, – сказал отец, отвлекая Сашу от её странных мыслей.
– Что? А, да. Сейчас будет яичница. Пять минут, – пообещала она и заставила себя вернуться к приготовлению еды.
– Говоришь, с Синицыным? – спросил за Сашиной спиной отец, явно обращаясь к Лёше.
– Да. Нормальный, кстати, парень. С головой. Ты присмотрись, пап. Может, двинешь его куда?
– Был бы с головой, образование получил бы, – задумчиво ответил отец. – Но посмотрю, ладно. Попробую куда‑нибудь приспособить.
Саша прикусила губу, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова, но всё‑таки заговорила:
– Прямо как о вещи. Приспособить.
– Что?
Она повернулась лицом к отцу:
– Ты говоришь о людях, как о вещах.
– В смысле?
– Как о вещах или рабах. Так нельзя!
Отец откинулся на спинку стула и устало сказал:
– Всё я не так на своей фабрике делаю, да? То слишком ношусь со своими людьми, то отношусь как к вещам. Опять не угодил.
Саша фыркнула:
– Одно другому не мешает.
– Это как?
– Со своей машиной ты тоже носишься. А она вещь.
– Какая интересная мысль, – с иронией заметил Лёша. – Так, мелкая, хватить бухтеть. Лучше скажи, уроки все сделала?
– Сегодня пятница! – сообщила Саша, со злостью отбросила в сторону деревянную лопатку и выключила огонь под сковородой. – Ты вообще хоть раз можешь спросить меня о чём‑то ещё, а не об уроках? И хватит называть меня мелкой, у меня есть имя!
Лёша удивлённо хмыкнул. Тёма испуганно молчал. Отец неодобрительно качал головой.
– Приятного аппетита! – сказала Саша.
Она выскочила в холл, взлетела на один пролёт лестницы вверх и остановилась. В висках стучала кровь.
Люди как вещи или игрушки.
Деньги, важны только деньги и фабрика, на всё остальное им плевать.
А ещё враньё. Враньё каждый день – иногда ложь во спасение, но чаще во имя собственного удобства или выгоды.
14 февраля 2005 г.
Злой и раздраженный Сан Саныч ходил по разгромленному цеху.
Игорь Николаевич наконец дал добро плану Алексея по организации новой системы хранения. Целый день все рабочие вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности, были заняты сборкой огромных стеллажей, а также сортировкой и переносом материалов и готовых изделий.
Проходя мимо Сергея, Сан Саныч прошипел:
– Доволен, Синицын? Помог дружку макнуть меня лицом в грязь? Теперь он тут хозяйничать будет?
Сергей промолчал.
– Ну посмотрим, посмотрим. У меня бардак, значит, был, а у вас порядок будет. Ну‑ну. Молокососы, – и начальник цеха пошел дальше.
Сергей почувствовал раздражение. Он не разбирался и не хотел разбираться в сложных и запутанных взаимоотношениях между офисом и производством, и не понимал, почему нельзя спокойно работать вместо того, чтобы постоянно выяснять, кто больше прав. От захода на очередной круг размышлений о непроходимой тупости всего руководства Сергея отвлек звонок телефона. Саша предложила вечером покататься на коньках, и это сразу же направило мысли Сергея в более приятном направлении.
Уже через два часа он подошел ко входу на каток и увидел Сашу, одетую в яркую куртку. Сергей привычно поцеловал её в щеку и протянул раскрытую ладонь:
– Пойдем?
Саша вложила свою руку в его и шмыгнула носом:
– Холодно сегодня.
– Да, холодно.
– Может, в другой раз покатаемся? – предложила Саша.
– Ну… если хочешь, давай в другой раз, – стараясь скрыть разочарование, ответил Сергей. – Ты совсем замерзла, да? Давай хотя бы провожу тебя до дома.
– К тебе ближе. Я думала, мы можем у тебя посидеть.