Карина Илларионова – Фабрика (страница 12)

– Не выкидывай. Я заберу, – сказала она. – Спасибо. И… Иди, ладно? Сейчас правда придёт Денис, и…

– Лииииз‑кааааааааааа! – вдруг донеслось до них из‑за неплотно прикрытой двери. – Шал‑лав‑ва!

– Дед буянит, – с кривой ухмылкой сообщила Лиза. – Но ничего. Налью ему стопочку, и успокоится.

– Твой дед дома? А как же вы с… – Саша осеклась и замолчала.

– Как же мы с Денисом? – Лиза вздёрнула бровь. – Мы нормально. Моя семейка одобряет. И его самого. И аптеки его отца. Так что… Так что мы с ним хорошо, Фролова. Очень хорошо.

– Пусть так и будет, – сказала Саша и неожиданно для самой себя поняла, что говорит искренне. – Пусть у тебя всё будет хорошо, Лиз. Прощай.

Она торопливо сбежала по ступенькам вниз, вышла из подъезда и сразу же нырнула в салон стоявшей с включенным двигателем десятки. Обернулась назад, посмотрела на насупившегося Тёму и повернулась к старшему брату.

– Всё? – неодобрительно спросил Лёша. – Наобщалась? Можем ехать на фабрику?

– А можем проехать через наш старый двор? – попросила Саша.

– Можем, – ответил он, трогаясь с места. – Только без остановок, и так опаздываем. Или тоже обещала к кому‑то зайти?

Саша покачала головой:

– Нет. Просто хочу посмотреть на двор.

– Хорошо, – сказал Лёша. – Посмотришь.

Они быстро, насколько это было возможно с учётом снежной каши на дорогах, проехали мимо старого дома, и уже через полчаса Лёша притормозил перед закрытым шлагбаумом при въезде на территорию фабрики. Только в тот момент Саша сообразила, что Тёма за всю дорогу ни произнёс ни единого слова, и снова повернулась к нему.

– Спишь? – негромко спросила она.

Тёма заторможенно кивнул.

Шлагбаум медленно поднимался, Лёша посмотрел на часы и нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю.

– Мы совсем опоздали? Папа будет ругаться? – предположила Саша.

– Что? А, нет, – рассеянно ответил Лёша. – Просто я записан сегодня на стрижку, так что… Надо побыстрее закончить.

– Понятно, – сказала Саша. – Думаешь, это надолго?

Лёша пожал плечами:

– Не знаю.

– А мы там зачем? Ну ладно ещё ты, а мы с Тёмой?

– Спроси у отца, – раздражённо посоветовал Лёша. – Хотя нет, забудь. Он потом два часа будет выговаривать, что тебе наплевать на его дело. Я так уже попадал.

Он нажал на газ, и машина плавно поехала вперёд. Припарковался перед зданием конторы, вышел из машины первым и помог выбраться Тёме. Саша устало посмотрела на светящиеся окна и суетливое движение людей внутри здания, и поняла, что идти туда точно не хочет. Да, изначально она планировала зайти в офис, провести какое‑то время в окружении отцовских работников, а потом снова выскользнуть на улицу. Но сейчас передумала.

– Давай быстрее, – поторопил её Лёша. – Чем раньше сядем за стол, тем быстрее отец нас выпустит.

– Так странно, – сказала Саша, становясь рядом с братом. – Он правда думает, что кому‑то на фабрике есть дело до его детей? Зачем мы там будем сидеть?

– Саша!

– Мне как‑то нехорошо. Наверное, укачало, – выдала она заранее заготовленную ложь. – Тошнит. Вы с Тёмой идите… А я подышу пока. Можно?

Лёша поморщился, снова проверил время и кивнул:

– Только недолго.

– Хорошо, – пообещала Саша и даже смогла улыбнуться. Дождалась, пока братья скроются за дверями конторы, и повернулась к стоявшему за хлипким заборчиком недостроенному зданию – самому высокому из всех, которые были видны с её места.

Саша сделала первый шаг, и свежевыпавший снег приятно захрустел под её ногами.

Глава 4

19 августа 2022 г.

Свободные места за столом постепенно заполнялись. Почти все офисные сотрудники и руководители производственных подразделений сегодня задержались на работе, чтобы поздравить Сергея.

– Все в сборе? Именинник готов? Начинаем? – нетерпеливо сказал Артём, как только расположился за столом. Похоже, у него ещё были планы на вечер. Возможно, совместные с Натальей. Она вообще не стала садиться, так и стояла у стены, только взяла бокал со стола. Видимо, рассчитывала уйти как можно раньше.

– Давай, – согласился Сергей.

– Если никто не против, начну я. Сашка, или ты? Нет? Хорошо.

Артём встал с бокалом в руках, дождался, пока установится тишина, затем продолжил:

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы поздравить с днем рождения замечательного человека – Сергея Владиславовича Синицына. Для кого‑то из вас он прежде всего начальник, для кого‑то всё ещё подчиненный, для кого‑то друг… Я считаю его своим братом. Серёга, с днем рождения! Огромное спасибо за всё то, что ты делал и делаешь для нашей семьи и для нашей фабрики. Спасибо за твою поддержку, за твои советы и за то, что всегда приходишь ко мне на помощь. Хочу пожелать, чтобы в твоей жизни были только светлые полосы. Ты заслуживаешь этого больше, чем кто бы то ни было. За тебя!

Артём обошел стол, подошел к Сергею, чокнулся с ним своим бокалом, потом с Алексеем, затем вернулся на свое место. Сергей невесело усмехнулся и опрокинул в себя первую рюмку. За столом уже начались обычные разговоры, кто‑то смеялся, кто‑то ел, кто‑то пил. Одна только Саша вела себя странно. Как правило, на офисных мероприятиях она была душой компании, но сейчас грустила и молчала.

Алексей задумался о причинах. Неужели опять что‑то произошло? Снова поссорилась с мужем? Из‑за чего?

Он перевел взгляд на Наталью. Она заметила это, вызывающе задрала подбородок, широко улыбнулась и, не разрывая зрительный контакт, насмешливо отсалютовала ему бокалом шампанского. Алексей отвел глаза.

30 декабря 2004 г.

Саша уверенно шла по территории фабрики. Выше голову, спокойнее шаг – и никто не обратит на неё внимания. Она ходила здесь много раз, даже если её увидит кто‑то из рабочих, никто не удивится, всё будет хорошо…

Но сердце перестало колотиться с удвоенной скоростью только после того, как Саша миновала металлический ангар, который перекрыл прямой обзор на неказистое одноэтажное строение.

Все сотрудники фабрики называли это здание конторой, и только отец упорно говорил о нём как об офисе. Это всегда казалось Саше немного смешным. Офис, ну да, конечно, ведь офисы выглядят именно так – серый кирпич, узкие окна, низкие потолки, нулевая эстетика. Но у отца всегда было плохо с чувством прекрасного. Или же он не считал внешний вид чего бы то ни было важным? Скорее всего, его вообще мало что волновало, кроме изменения сумм на банковском счету.

Деньги, деньги, деньги.

Деньги от фабрики. Деньги на фабрику.

Уменьшить расходы на спецодежду или урезать самому себе заработную плату?

Вывести часть чистой прибыли из бизнеса и закончить отделку дома, или приобрести ещё один станок?

Купить, наконец, старшему сыну новую машину или увеличить новогоднюю премию рабочим?

Отец всегда выбирал второе. Всегда.

Интересно, он правда верил, что кто‑то благодарен ему за отношение к делу и подчинённым? Им же плевать. Всем на всех наплевать. Если появится возможность урвать кусок пожирнее, они не задумываясь вцепятся в глотки друг другу. Люди хуже собак…

Словно в ответ на Сашины мысли за оградой фабрики раздался протяжный вой. Она вздрогнула, затянула потуже шарф – не хватало ещё простыть, свалиться с температурой и оказаться запертой в четырёх стенах прямо под Новый год – и воровато оглянулась. Никого.

Одним быстрым движением она протиснулась сквозь узкую щель в заборе и выдохнула. Всё. Дело сделано. Теперь её точно не увидят.

Уже никуда не торопясь, она пошла в сторону огромного недостроенного здания. Оно было таким столько, сколько Саша его помнила.

Стены из того же мрачного серого кирпича, поднимавшиеся вверх на полтора десятка метров. Тёмные провалы окон без стёкол и рам. Гигантские, начинающие покрываться ржавчиной ворота, через которые, казалось, спокойно мог проехать любой большегруз. Интересно, что здесь могли бы делать, если бы стройку всё‑таки завершили? Саша много раз хотела спросить об этом у отца – возможно, он что‑то об этом слышал – но почему‑то так и не спросила.

Теперь уже и не спросит. Увы. Или ура?

Саша усмехнулась своим мыслям и начала продираться сквозь сугробы к ближайшему окну. Снег мгновенно набился под джинсы и в сапоги, ноги покрылись мурашками, и она снова с ужасом подумала о том, что может заболеть. Саша добралась до стены, упёрлась ладонями в подоконник, рывком поднялась над ним. Ещё одно усилие, и она оказалась внутри.

Её окутала почти идеальная тишина. Тишина и темнота – тусклого света пасмурного зимнего дня хватало только на четверть исполинского помещения. Центральная часть, спрятанная за рядом бетонных колонн и наметёнными изнутри сугробами, утопала в тени, но идти туда Саша и не собиралась. Она повернула направо и медленно пошла в сторону бетонной лестницы, отличавшейся от обычной подъездной только отсутствием перил. Сначала надо было подняться по ней на несколько пролётов, пройти больше ста метров по второму уровню, а дальше – использовать другую лестницу, металлическую, неудобную и узкую, которая вела уже на крышу.

Полтора года назад, когда Саша впервые обнаружила этот путь, всё казалось чуть проще. Не мешал намёрзший на ступенях лёд, не коченели пальцы рук, не было так страшно. К моменту, когда она оказалась на крыше, сердце снова билось как сумасшедшее.

Саша осторожно подошла к краю. Посмотрела вниз. Пнула кончиком сапога снег, и тот начал медленное и размеренное падение.