Карина Илларионова – Фабрика (страница 11)
– При чем тут Серёга?
Игорь Николаевич пожал плечами и неприятно улыбнулся:
– Мотивация. Даст рацпредложение – штраф сниму.
28 декабря 2004 г.
Пятнадцать больших картонных коробок, два рулона скотча, один огромный шкаф. Ещё пару дней назад перспектива разбора полок довела бы Сашу до слёз, но сейчас всё стало гораздо проще.
Она подтащила коробку к открытой дверце шкафа и быстрым движением, не глядя, стянула всю одежду с одной из полок. Утрамбовала вещи, закрыла коробку, проклеила скотчем и удовлетворённо посмотрела на результат.
– Я молодец, – похвалила она себя.
Вторая коробка, третья, четвертая… Спустя час шкаф стал пугающе пустым, а коробки загромождали всё свободное пространство совсем не маленькой спальни.
Кто‑то неуверенно постучал в дверь.
– Открыто, – сказала Саша и сдула со лба прилипшую прядь волос.
– Зачем? – тихо спросил с порога Тёма.
– Что зачем?
– Зачем ты собираешь одежду?
Саша криво улыбнулась. Ей почему‑то показалось забавным, что этот вопрос задал именно младший брат, а не отец или Лёша. Не придумав ответа, она промолчала.
– Я тоже так хочу, – неожиданно заявил Тёма, подходя ближе.
– Что ты хочешь?
– Выбросить старые вещи.
Саша смерила брата взглядом.
– Я их не выбрасываю, – осторожно пояснила она. – Папа пришлёт после обеда машину, и вещи отвезут в монастырь. А там раздадут бедным или бездомным.
– Без разницы, – сказал Тёма. – Ты ведь потом купишь новые?
– Нет, – честно ответила Саша.
Тёма задумчиво попинал одну из коробок.
– Без разницы, – повторил он. – Я всё равно хочу как ты.
Саша сглотнула вставший в горле ком.
– Не надо как я, Артём, – попросила она. – Пожалуйста.
29 декабря 2004 г.
– Ты повеселела, – заметил Лёша, заталкивая в багажник своей десятки последнюю упаковку корма для собак.
Саша удивлённо на него посмотрела, но решила не спорить и пожала плечами:
– Жизнь продолжается.
Лёша глубоко вздохнул, глядя в багажник. Саша прекрасно понимала, о чём он думает.
Мешки с кормом простояли в сарайчике на их заднем дворе больше полугода. Мама купила их всего за день до того, как у неё случился сердечный приступ, и не успела отвезти в приют для животных, которому постоянно помогала – стенокардия, диагностированная бригадой скорой помощи, в больнице превратилась в предынфарктное состояние, а потом в обширный инфаркт, и врачи не смогли ничего сделать.
За прошедшие месяцы ни у отца, ни у старшего брата не дошли руки до завершения начатого мамой дела, а Саше почему‑то казалось важным поставить точку и в этом. Накануне она потратила больше часа, уговаривая Лёшу помочь.
– Ну всё. Поехали, – решительно сказал он, захлопывая крышку багажника.
Саша кивнула, стянула с головы капюшон шубы и села на пассажирское сиденье прогретой машины. Лёша подошёл к водительской двери, но остановился. Похлопал себя по карманам, достал светящийся телефон, посмотрел на экран, улыбнулся и нажал на кнопку приёма вызова.
– Значит, не поехали, – пробормотала Саша. От нечего делать она открыла бардачок машины, удивилась непривычному порядку и вытащила продолговатую записную книжку. Провела пальцами по чёрной коже, полюбовалась на тиснение и раскрыла обложку. На форзаце красовалась неожиданная надпись «Самому капризному клиенту».
Саша хмыкнула и лениво пролистала несколько страниц.
Телефоны. Адреса. Имена, которые ей ни о чём не говорили.
Все, кроме одного.
Сергей Синицын. Две строчки с адресом, десять цифр телефонного номера. Если бы Саша увидела это два месяца назад, наверное, всё‑таки решилась бы позвонить. Чтобы извиниться и…
Чтобы извиниться и убедиться, что она на самом деле никому не нужна. Потому что иначе Сергей нашёл бы способ встретиться. В конце концов, он знал, где она живёт.
Водительская дверь машины распахнулась. Саша вздрогнула и захлопнула записную книжку.
– Кстати, как у тебя вообще дела? – заговорил Лёша, занимая своё место. – В школе всё хорошо? Уроки сегодня все уже сделала?
– Уроки? – переспросила Саша.
– Ну да, уроки…
– У меня каникулы, – с прорвавшейся горечью сообщила она. – Ты не знал?
– Уже каникулы? – Лёша выкрутил руль и выехал с подъездной дорожки дома на проезжую часть. – А детские сады вроде ещё работают.
Кажется, он хотел сказать что‑то ещё такое же бессмысленное и неловкое, но Саша протянула руку, включила магнитолу и выкрутила громкость почти на максимум, чтобы больше не слышать его равнодушный голос.
30 декабря 2004 г.
Саша подняла сжатый кулак, нерешительно посмотрела на покрытую какими‑то странными царапинами и пятнами дверь и отступила. Обвела взглядом мрачный, грязный подъезд, вдохнула пропитанный смесью запахов табака и подгоревшей еды воздух, потом стиснула зубы и всё‑таки заставила себя постучать.
– Иду‑иду! – раздался торопливый ответ из глубины квартиры, и дверь распахнулась. – Я уже почти…
Лиза умолкла, увидев, кто именно стоит на пороге. Саша кивнула вместо приветствия, разглядывая подругу.
Волосы – неряшливо осветлённые, с отросшими корнями – были уложены в локоны. Густо подведённые глаза, тональный крем, румяна на щеках, красная помада, ультра‑короткий домашний халатик.
– Что тебе надо? – нервно спросила Лиза, вышла в подъезд и прищурилась.
– Ты что, ждёшь Дениса? – с невольной насмешкой уточнила Саша.
– Что тебе надо, Фролова?
Саша хмыкнула и протянула подруге небольшой пакет:
– Возьми.
– Что здесь?
– Альбом за девятый класс, – сказала Саша. – Ты же плакала, когда твоя мать не дала деньги на фотографии. Возьми мой.
– С чего это вдруг ты такая добренькая? – подозрительно протянула Лиза и взяла пакет. – Или… Только не говори, что Денис снова к тебе…
Она побледнела – это было заметно даже через толстый слой тональника и румян.
Саша подняла руку в успокаивающем жесте:
– Нет, нет, Лиз. Просто, – она откашлялась, – просто папа всё отсканировал, и теперь всё в электронном виде, а это он велел выбросить. Но если тебе не надо, давай выкину.
Лиза помолчала. Потом качнула головой: