Карина Илларионова – Четыре кубика льда (страница 9)
Восемь лет. Прошло восемь лет, но она помнила каждую минуту собственной тупости, непоправимой тупости, отнявшей так много у её лучших друзей и у неё самой…
И прямо сейчас нельзя было даже прокричаться – за стеной полицейский, который ни в коем случае не должен знать о том, что она на самом деле чувствует.
Постепенно Анна смогла успокоиться. Загнала воспоминания в самый дальний угол сознания. Растёрла лицо руками. Взялась за телефон и начала листать новостную ленту, с нетерпением ожидая того момента, когда тот симпатичный оперативник –
Она почти задремала, когда услышала негромкий стук. Дверь в спальню приоткрылась, и полицейский вежливо спросил:
– Вы не спите, Анна?
– Нет, – ответила она и села на кровати. – Можете включить свет.
– Не стоит, – сказал он от двери. Анна не видела его лица, но по голосу поняла, что тот смущён. – Ваши слова подтвердились. Приношу свои извинения за беспокойство. Я подготовлю протокол и завезу его к вам в ближайшие дни, поставите свою подпись.
– Если нужно, я сама могу приехать в ваш отдел, – великодушно предложила Анна. – Только не днём. После девяти вечера.
– Это было бы прекрасно, – откликнулся оперативник. – Ваш номер у меня есть, свяжусь с вами, когда всё будет готово. Спасибо!
Он тихо вышел из комнаты, и почти сразу же негромко хлопнула входная дверь.
Анна поднялась с кровати. Колени всё ещё дрожали, но она заставила себя выйти в прихожую и закрыть дверь на замок. Прислушалась к своим ощущениям, опасаясь провалиться в истерику, но поняла, что ничего не чувствует.
– Ну вот и хорошо, – прошептала она. – А теперь надо поспать…
Два
Лара была ненасытной.
Если бы Антон заранее знал, какой темперамент у этой женщины, он сто раз подумал бы о том, стоит ли вообще начинать эту игру. Но сейчас отступать было уже некуда.
Руки Лары порхали по его коже, и приходилось делать вид, что он в восторге, а не в ужасе от намечающегося второго раза за это утро.
– Ты такой… – Лара шумно выдохнула ему прямо в ухо. – Такой… горячий! Будь моя воля, весь день бы провела с тобой!
Антона передёрнуло.
Но он взял себя в руки и изобразил на лице вполне натуральное выражение грусти:
– Тебе уже надо идти?
Голос тоже прозвучал так, как надо: печально, но одновременно смиренно.
Возможно, будь Лара поумнее или не столь самоуверенна, она поняла бы, что он играет. Но она была тупой, а её самооценка, подпитанная деньгами мужа и комплиментами прихлебателей, была заоблачно высокой. И Лара искренне верила в то, что Антон – обычный парень, в меру привлекательный, не обделённый вниманием ровесниц – в свои двадцать пять действительно мог влюбиться в неё, пятидесятилетнюю женщину…
– Да, пупсик, как бы мне ни хотелось ещё, но надо бежать… – Лара впилась влажными горячими губами в его шею, намеренно оставляя там засос.
– Деловая встреча? – спросил он.
Конечно, никаких важных встреч ни в это воскресное утро, да и вообще почти никогда у Лары не было, но ей очевидно нравилось, когда Антон делал вид, что считает её значимым и занятым человеком. Ему было не сложно, ей приятно, так почему бы и нет?
Обнажённая Лара поднялась с постели и потянулась всем телом.
Для своего возраста она выглядела вполне пристойно. Осветлённые волосы спадали на плечи пышными волнами, кожа была в неплохом состоянии, фигура казалась чуть тяжеловатой, но не выглядела обрюзгшей. Пышная грудь, которую, как знал Антон, Лара переделывала пару лет назад, задорно торчала.
Антон изобразил похотливую улыбку. Лара хищно и самодовольно улыбнулась ему в ответ:
– Нет, нет и нет! – засмеялась она. – На сегодня достаточно!
– Когда мы снова увидимся? – Антон встал рядом с Ларой. – Я уже скучаю!
– Я постараюсь вырваться через пару дней, – сказала она. – Не буду пока ничего обещать. Боря в последнее время сам не свой, боюсь, что он может подозревать…
Антон замер.
Понял, что перестал дышать.
Сглотнул.
– Под-д… – он не смог выговорить это слово. – Про нас?!
– Боюсь, что так, – Лара пожала плечами. – Наверное, этого стоило ожидать. Он не мог не заметить, как сильно я изменилась.
– Ммм… – Антон судорожно вздохнул.
– Ты действительно меня изменил, – Лара прижалась к нему всем телом. – Та наша встреча полностью перевернула мою жизнь.
– И мою, – хрипло сказал Антон.
– Ты помнишь, как это было? – мечтательно спросила она. – Я помню. До мельчайших деталей!
Антон оторвал от себя её руки и медленно опустился на кровать.
– … Я сидела в «Шоколатэ», пила капучино и наслаждалась тёплыми лучами весеннего солнца… А потом появился ты. Ты был похож на прекрасного светловолосого ангела. Я помню, я всё помню! – Лара мелодично рассмеялась, и этот смех вызвал взрыв головной боли. – На тебе были белая рубашка и голубые джинсы, и я ещё успела подумать, какие у тебя вдохновляющие глаза, а потом…
Антон тоже помнил этот день.
Он сразу её узнал – Лариса Романовна, мать одной из бывших одноклассниц. Она сидела за одним из столиков и держала в руке кофейную чашку, нелепо оттопырив мизинец. Безжалостное солнце подчеркивало и углубляло множество мелких морщинок на её лице.
Антон был в отвратительном настроении. Он пришел в кафе для того, чтобы пройти собеседование на должность сервисного инженера. Звучало неплохо, но по сути в обязанности входило всё техническое обслуживание заведения: от ремонта неисправной плиты и забарахлившего доводчика двери до замены картриджей в принтерах. Причём заявлялся свободный график, что на самом деле означало необходимость быть на связи в любое время и любой день недели. И всё это за зарплату, которая едва-едва позволит выжить… Антону, привыкшему считать себя чуть ли не элитой айти-сообщества региона и практически ничего не делать, такая должность казалось безумно унизительной. Но отец, работавший до этого в министерстве цифрового развития региона, сел в тюрьму по экономической статье, мать сбежала из страны с новым любовником, самого Антона из министерства уволили, а на всё семейное имущество был наложен арест.
Конечно, сначала Антон пытался устроиться по специальности. Но с айти у него никак не складывалось – возможно, он действительно не владел нужными компетенциями, хотя скорее всего ему отказывали только из-за того, что случилось с отцом. После десятка неудачных попыток получить оффер Антон с этим смирился и решил, что возьмётся за любую работу. Продавец, официант, доставщик – да что угодно! Альтернатива этому в виде вакансии сервисного инженера была не так уж и плоха, но всё равно не радовала.
И вот, придя на собеседование, он столкнулся с матерью своей школьной подруги. Антон вежливо кивнул Ларисе Романовне и подошёл к её столику.
– Добрый день, – сказал тогда он.
– Добрый! – ответила Лара. – Как хорошо, что вы это заметили! Люди бегут, суетятся и не замечают, как много вокруг добра! А день на самом деле добрый!
Антон удивлённо смотрел на женщину, не понимая, как на такое реагировать.
Лара благосклонно улыбалась, и он с запозданием сообразил, что она его не узнала. Не узнала и расценила его слова и взгляд как проявление мужского интереса.
Так всё и началось. Лара усадила Антона за свой столик, два часа несла какой-то бред о предназначении и умении видеть знаки, потом заплатила за них обоих и предложила как-нибудь ещё раз пообедать. Они обменялись номерами телефонов и разошлись в разные стороны.
Антон не собирался больше с ней встречаться.
Нет.
Но спустя полчаса на его счёт прилетели десять тысяч рублей, а на телефон сообщение: «Не обижайтесь на меня, Антон. Но сердце подсказало мне, что Вам сейчас нужна помощь. Надеюсь, мой дружеский жест Вас не оскорбил…»
На следующий день они стали любовниками – прямо в её машине, остановленной на узкой загородной дороге, ведущей в глубину соснового леса…
Быть любимым мужчиной жены самого Стоянова оказалось выгодным, но очень нервным делом. Подачки – по пять, десять, а иногда и двадцать тысяч – продолжали поступать на его счёт, а спустя несколько недель Лара договорилась о приеме Антона на работу в городскую администрацию на должность ведущего инженера-программиста. Непыльная работёнка, к тому же дающая доступ как раз к тем данным, которые ценились на чёрном рынке. Можно было считать, что всё сложилось максимально удачным образом, если бы не вечный страх, что Стоянов узнает.
Узнает и наверняка убьёт Антона.
Этот страх – медленно, но верно – отравлял его жизнь.