Карина Демина – Советник (страница 6)
– Все равно, – Джер дернул головой. – Надо сказать, чтобы зерно не продавали на сторону.
– Распоряжусь. Но этого будет мало. Пошлем обозы в город, но опять же, не сейчас. Сейчас если что и продадут, то старое и по завышенной цене. Надо ждать сбора урожая.
И на Миху посмотрела.
А что он?
– Небо пока чистое и… не думаю, что все будет в один миг.
От астрономии Миха по-прежнему далек, но вот что-то подсказывало, что входить в пояс астероидов планета будет постепенно.
– Значит, какое-то время у нас имеется.
– Имеется. Может даже не один год, – Миха поерзал. – Если повезет.
Если очень уж повезет, то на тех самых болотах, возвращаться на которые ему категорически не хотелось, он найдет чудо-кнопку, заботливо оставленную Древними для потомков. Нажмет её и спасет этот гребаный, наизнанку вывернутый мир.
– Мой покойный супруг, – губы баронессы чуть дрогнули. – Часто повторял, что на везение рассчитывают лишь неудачники.
Она поднялась.
– Я напишу отцу, если вы не возражаете. И Совет… новость такова, Джер, что тебе стоит обратиться к Совету. Правда, не уверена, что они послушают, но повод собраться будет. С другой стороны, если обратиться сейчас, цены на зерно взлетят. И не только на него. Люди, может, и не поверят всецело, но опасения возникнут. А значит… в Совет отпишем чуть позже. После урожая. Раз уж время есть.
– А если, – Джер глянул на Миху в поисках поддержки. – Если времени не так много? Если все случится раньше, чем они соберутся?
– Тогда, думаю, они и сами вспомнят о предсказании Анноры.
Баронесса взяла в руки книгу в темной обложке.
– А тебе стоит жениться.
– Мама!
– Ты единственный наследник, дорогой. И твой наставник согласен.
Миха на всякий случай кивнул. Не то, чтобы он был так уж согласен, но возражать баронессе сейчас явно не стоило.
– Мир на краю гибели!
– Вот именно. Мир на краю гибели, а у тебя ни одного наследника! Даже бастардами не обзавелся.
Уши у Джера покраснели, да и кончик носа тоже.
– Я понимаю, что твоя невеста еще не достигла женского возраста, но… она ведь не одна.
– Я слово дал!
– И никто с тем не спорит. Де Варрены всегда держат слово, – почему-то в словах баронессы почудилась насмешка. – Однако сейчас особые обстоятельства. И да, ты ведь не обещал, что она будет первой женой.
– Чего ты хочешь?
– У моего дорогого брата остались две дочери.
Наследницы.
– Старшая уже в нужном возрасте и вполне способна произвести дитя. Да и сама девушка мила, скромна, воспитана.
– А еще имеет права на замок? Так?
Баронесса пожала плечами. Мол, лишний замок в хозяйстве всегда пригодится.
– Мама… это просто…
– Невозможно, – подал голос Миха, за что и получил недовольный взгляд. – Слишком близкое родство.
Джер выдохнул и с явным облегчением.
– Мой отец взял в жены свою кузину, а до того его отец…
– Именно. И если Джер последует их примеру, то дети его родятся уродами, – Миха поднялся. – Если вам так охота его женить, то пускай. Но выберете уж тогда кого-нибудь… поздоровее, покрепче и не близкую родственницу.
Сказал и удалился.
Быстро.
Пока баронесса не пожелала еще какого-нибудь совета испросить.
Во сне Винченцо снова горел. Жар исходил изнутри, грозя испепелить, и кажется, легкие плавились, ребра готовы были потечь раскаленным металлом. И когда он уже почти-почти вспыхивал, чтобы превратиться в пепел, сон отступал.
И Винченцо осознавал себя, настоящим, лежащим в постели, промокшей от его пота.
Он хватал воздух губами и давил в себе крик.
Снова.
И опять. И даже когда он честно пытался удержаться на грани, все равно засыпал, выпуская огонь из-под контроля. А потом просыпался.
И в очередной раз он просто повернул голову, вцепившись в подушку зубами. Именно тогда на лоб легла ледяная ладонь.
– Плохо? – темнота скрывала Миару, но Винченцо узнал её голос. И едва не расплакался от облегчения, от осознания, что он не один. – Ты горишь весь. Лихорадка?
Рука не убиралась, и держала его в сознании своим холодом, силой, что пробиралась сквозь нее. Винченцо закрыл глаза.
В груди болело.
Тело болело.
Особенно ноги. Сейчас он ощущал их, каждый треклятый осколок кости, который составили, притянули силой к другим, но не срастили.
Рука убралась.
– Не уходи, – если бы он мог, он бы поймал Миару. Усадил бы рядом. Просто так. Просто, чтобы сидела. Но сил не было даже на то, чтобы приподняться.
– Куда я от тебя уйду, – её рука скользнула под голову. – Это просто лихорадка. Ничего серьезного. Тело слишком пострадало, вот и отвечает. Пей.
В рот полилось что-то горькое и мерзкое до того, что каждый глоток приходится делать усилием воли. Но он глотает. Лишь бы не ушла. Лишь бы задержалась, пусть даже ненадолго.
– Ты…
– Я сейчас, – она сняла одеяло. – Ты весь вымок. Надо раздеться. Будет неприятно. Повязки тоже сменю, насквозь… вот почему ты просто не сбежал, а?
– Н-не знаю, – от горечи губы онемели. И язык с ними.
Миара стянула с него рубашку, и это тоже было больно. Кожа, кажется, натянулась, и Винченцо ощущал её, тончайшую пленку, готовую лопнуть.
– Давай-ка… нет, простынь я с тебя не стяну.
– Позови.
Должны быть слуги. Рабы. Кто-то, кто поможет.
– Позову, – ладонь снова коснулась лба. – Ты только не вздумай…
Он не дослушал, опять проваливаясь в наполненную болью и огнем бездну. И в ней уже почти сгорел. Привычно даже, если подумать. Правда, на сей раз пламя обнимало нежно, лаская, и боль сгорала раньше, чем сам Винченцо.
Она отступала потихоньку, оставляя место для странных мыслей.
Он глава рода?